начало
Я вошёл в квартиру в десять вечера.
Милана спала. Ирина сидела на кухне, пила чай, смотрела сериал в телефоне.
– Привет, – сказал я.
– Привет, – она отложила телефон. – Устал?
– Да.
Я сел напротив. Она смотрела на меня, ждала.
– Как там было?
– Нормально.
Я не знал, с чего начать. Всю дорогу репетировал, а теперь слова кончились.
– Ты какой-то странный, – сказала она.
– Устал.
– Может, поешь?
– Не хочу.
Я смотрел на неё. Красивая. Свежая. Даже в десять вечера она выглядела так, будто только что из салона.
– Ир, – сказал я. – Кто он?
Она замерла.
– Что?
– Ты поняла.
– Не поняла.
– Не надо, – я достал телефон, включил запись.
Голос Ирины: «Он на вахте, откуда ему следить. Колонка эта. Радионяня. Он сказал, что слышит всё через приложение».
Голос мужчины: «Так выключи её».
Ирина побелела.
– Ты… ты записывал?
– Да. Всё, что колонка передавала. Я знаю про него. Знаю, что он приходил каждый день, пока меня не было. Знаю, что вы говорили про меня. Что ты просила его не приходить, когда я вернусь. Что ты сказала: «Он мне верит».
Она молчала. Смотрела на стол.
– Сколько? – спросил я.
– Что?
– Сколько это длится?
Она молчала долго. Потом сказала:
– Полгода.
– Полгода. – Я повторил, как эхо. – Полгода я тащу эту квартиру, работаю вахтой, сплю в вагончике по тридцать дней, а ты…
– А я что? – она подняла голову. Глаза блестели. – А я сижу одна с ребёнком? Ты знаешь, что это такое – два года без выхода? Когда он приходит, я хотя бы чувствую себя живой.
– Я тоже хочу чувствовать себя живым, – сказал я. – Но я не могу. Я на вахте.
– Ты сам выбрал эту вахту.
– Потому что квартира! – я ударил ладонью по столу. Чайная чашка подпрыгнула. – Потому что мы не могли иначе. Потому что ты хотела эту квартиру, а не ждать ещё пять лет. Я взял на себя ипотеку, я работаю вкалываю, чтобы у тебя было всё. А ты…
– А я тебя не просила, – тихо сказала она.
Я замер.
– Что?
– Я не просила тебя ездить на вахту. Я говорила, что подожду. Что можно снимать жильё. Но ты решил сам. Ты всегда всё решаешь сам.
– Потому что ты ничего не решаешь! – я встал. – Ты сидишь дома, ждёшь, пока я привезу деньги, а сама… сама… Я даже не могу это сказать.
– Скажи, – она тоже встала. – Скажи, что я шлюха. Давай. Я знаю, что ты думаешь.
Я смотрел на неё. На её сжатые губы, на дрожащие руки.
– Я так не думаю.
– Думаешь. Я вижу.
Мы стояли друг напротив друга. В соседней комнате спала Милана.
– Я хочу развод, – сказал я.
Ирина не удивилась.
– Хорошо, – сказала она. – Подавай.
– Квартира остаётся мне. Я её оплачиваю.
– Нет, – она покачала головой. – Квартира наша. Мы вместе брали ипотеку.
– Я плачу.
– А я сижу с ребёнком. Суд учтёт это.
– Суд учтёт, что ты мне изменяла.
– Докажи.
Я достал телефон, показал записи.
– Вот. Всё записано.
Она посмотрела на экран, потом на меня.
– Ты установил прослушку без моего согласия. Это незаконно. В суде это не примут.
Я опешил.
– Что?
– Это незаконно, Серёжа. Ты нарушил мою частную жизнь. Я могу подать на тебя в суд.
– Ты… ты мне изменяешь, а я нарушитель?
– Я не отрицаю, – она села. – Но ты тоже не святой.
Я стоял, сжимая телефон. В голове всё смешалось.
– Я ухожу, – сказал я.
– Куда?
– К Кириллу.
– Хорошо.
Я взял рюкзак, вышел в коридор. У двери обернулся.
– Я завтра приду. Заберу вещи.
– Забирай.
Я закрыл дверь.
У Кирилла я сидел до ночи.
– Что делать? – спросил я.
– Не знаю, – он разлил чай. – Ситуация хреновая.
– Я могу доказать измену?
– Если только не через суд. Но записи – это проблема. Она права, это незаконно.
– А если я куплю её долю?
– Где деньги?
Я замолчал. Всё, что я зарабатывал, уходило в ипотеку и на жизнь.
– Я могу подать на развод по обоюдному согласию, – сказал я. – Разделить квартиру.
– А если она не согласится?
– Тогда будем делить через суд.
Кирилл покачал головой.
– Серёга, я не адвокат. Сходи к юристу.
На следующее утро я вернулся домой.
Ирина сидела на кухне, пила кофе. Миланы не было – она уже ушла в сад.
– Заберу вещи, – сказал я.
– Забирай.
Я прошёл в спальню. Достал чемодан, начал складывать вещи.
Она стояла в дверях, смотрела.
– Ты серьёзно?
– Да.
– А как же Милана?
– Я буду её видеть. Буду платить алименты.
– Ты думаешь, это просто – разделить ребёнка?
Я закрыл чемодан.
– Это ты думала, когда его сюда приводила.
– Не трогай Милану.
– Я не трогаю. Я просто ухожу.
Я взял чемодан, пошёл к выходу.
– Серёжа, – она окликнула меня. – Мы можем поговорить.
– О чём?
– О нас.
– Нас нет.
Я вышел.
Через неделю я подал на развод.
В заявлении указал: измена жены, невозможность дальнейшего совместного проживания.
Ирина подала встречное: незаконная прослушка, нарушение права на частную жизнь.
Юрист сказал: записи не примут. Их сделал я без её согласия, в своей квартире, но колонка стояла в детской, а разговоры она вела в спальне – это пограничная ситуация. В суде могут не учесть.
– Что тогда делать?
– Договариваться.
Я позвонил Ирине.
– Встретимся?
– Зачем?
– Поговорим.
Она согласилась.
Мы встретились в парке. Она пришла без Миланы.
– Что ты хочешь? – спросила она.
– Развод. Мирно.
– Я не против.
– Квартира. Я предлагаю: я выкупаю твою долю, ты съезжаешь.
– А где я буду жить?
– Снимать.
– У меня нет денег.
– Я дам. Я буду платить алименты и помогать.
– Милана остаётся со мной?
– Я хочу, чтобы она жила со мной.
– Нет, – она покачала головой. – Я её мать. Суд оставит её со мной.
– Я буду видеть её когда захочу?
– Мы договоримся.
Мы сидели на лавочке. В парке гуляли мамы с колясками, бегали дети.
– Я тебя любил, – сказал я.
– Я знаю.
– А ты?
Она молчала.
– Ты когда-нибудь меня любила?
– Любила, – тихо сказала она. – Потом перестала.
– Почему?
– Не знаю. Ты уехал, я осталась одна. День за днём, месяц за месяцем. Я ждала, когда ты вернёшься, но когда ты приезжал – мы были чужими. Ты уставал, я уставала. Мы перестали разговаривать. Перестали быть вместе.
– Поэтому ты завела его?
– Наверное.
– Ты с ним сейчас?
– Нет. Я не хочу ни с кем. Я хочу быть одна.
Я смотрел на неё. Красивая, уставшая, чужая.
– Хорошо, – сказал я. – Я подам на развод. Квартиру продадим, поделим деньги. Я буду платить алименты. И мы разойдёмся.
– Договорились.
Через месяц мы подали заявление в ЗАГС.
Суд по разделу имущества назначили на декабрь.
Я снимал комнату у Кирилла. Видел Милану по выходным.
В первый раз, когда я пришёл к ней, она не узнала меня.
– Папа, – сказала Ирина. – Это папа.
Милана посмотрела на меня и заплакала.
Я взял её на руки. Она уткнулась мне в плечо и тихо плакала.
– Я скоро вернусь, – сказал я. – Я буду приезжать часто.
Ирина стояла в стороне, смотрела.
– Она привыкнет, – сказала она.
– Я тоже, – сказал я.
Прошёл месяц.
Я живу у Кирилла. Вижу Милану по субботам. Она уже не плачет, когда видит меня. Мы гуляем в парке, ходим в игровую комнату.
Ирина звонит редко. Только по делу.
Она забрала себе старую квартиру до продажи. Я оставил ей всё, что было. Взял только свои вещи и ноутбук.
Колонку я забрал. Она лежит у меня в рюкзаке, я так и не выкинул.
Иногда я открываю приложение – оно пишет «Устройство не в сети».
Я знаю, что она его сломала.
Или просто выключила.
Иногда я думаю: а если бы я не подключил ту радионяню? Если бы уехал и ничего не знал?
Я бы вернулся, обнял её, сказал, что люблю. Мы бы жили дальше. Может, она бы прекратила. Может, нет.
Я не знаю.
А теперь я знаю всё. И ничего не могу с этим сделать.
Квартира будет продана. Я останусь без дома. Дочка растёт без меня. Жена – бывшая жена – живёт своей жизнью.
А я сижу в чужой комнате, слушаю, как Кирилл смотрит телевизор, и думаю: правильно я сделал, что узнал правду? Или надо было промолчать?
Зря я включил ту колонку? Или имел право знать?
А вы как думаете?