Я настраивал колонку в детской за десять минут до выхода.
– Мама услышит, если ты заплачешь, – сказал я Милане. Она сжимала моего медведя и молчала. Два года. Всё понимает, но слов ещё мало.
Ирина стояла в коридоре, смотрела в телефон.
– Всё настроил, – сказал я. – Радионяня работает через приложение. Если что – я услышу.
– Угу, – бросила она, не поднимая головы.
Я поцеловал её в макушку, она чуть отстранилась. Мелочь, но я заметил. Всё чаще отстраняется в последние полгода.
– Ну, я поехал. Тридцать дней, потом вернусь.
– Да, да, – она уже говорила с кем-то по телефону. – Серёжа, удачи.
Вахта.
Третий год так езжу. Тридцать дней работы, тридцать – дома. Дорога туда – двадцать часов на поезде, потом автобус до посёлка. Потом двадцать часов обратно. Я привык.
В поезде открыл приложение. Колонка передавала звук из детской. Милана что-то лепетала, Ирина отвечала ей. Всё как обычно.
В первую неделю я слушал по вечерам. После смены, в вагончике, включал приложение и просто сидел. Слышал, как они завтракают, как Ирина читает сказки, как Милана капризничает перед сном.
На пятый день я заметил странность.
Около десяти вечера, когда Милана уже спала, Ирина вышла из детской. Я слышал её шаги, потом звук закрывающейся двери в спальню. И тишину.
Потом – голос. Но не мой, не женский. Мужской, приглушённый, как будто из телефона на громкой связи.
– Не знаю, – сказала Ирина. – Он ещё не уехал.
Я замер. Приложение работало, колонка улавливала звуки из детской, но дверь в спальню была закрыта, и я слышал только обрывки.
– Давай завтра, – сказала она. – Когда Милана в саду.
Потом щелчок. Разговор закончился.
Я переслушал запись три раза. В приложении можно было сохранять фрагменты – я нажал кнопку. Сохранил.
Что завтра? Кто этот мужчина? И почему она говорит так тихо, будто прячет?
Я не спал до трёх ночи. Потом уснул под храп соседа по вагончику.
На шестой день я слушал с утра.
Ирина увела Милану в сад. Вернулась через двадцать минут. Я слышал, как она включила чайник, как ходила по кухне. Потом – звонок.
– Привет, – сказала она.
– Привет, – ответил мужской голос. Незнакомый.
– Милану увела, теперь свободна до обеда.
– Я через полчаса буду.
– Хорошо. Дверь не закрывай, я оставлю открытой.
Я сидел в вагончике, смотрел в телефон, и у меня тряслись руки. Не от холода – в вагончике было тепло.
Полчаса. Я слушал тишину. Потом – звук открывающейся входной двери. Шаги в прихожей.
– Проходи, – сказала Ирина.
– А где мелкая?
– В саду. До двух часов.
Я слышал, как они прошли на кухню. Как загремели чашки. Потом – долгая тишина. Только приглушённые голоса, смех, потом снова тишина.
В двенадцать часов дня я позвонил.
Она взяла трубку не сразу.
– Да?
– Привет, как дела?
– Нормально, – голос был ровным. – Милану отвела, сейчас чай пью.
– Одна?
– А кто? – она чуть засмеялась. – Ты чего звонишь? Не спишь после смены?
– Не спится.
– Ты там ешь нормально?
– Да.
Я слышал, как в трубке что-то шепнули. Ирина быстро сказала:
– Ладно, я пойду, у меня ещё дела. Позвони вечером, хорошо?
– Хорошо.
Я сбросил вызов. Через приложение колонка всё ещё передавала звук.
– Это он, – сказала Ирина. – Следит, наверное.
– Успокойся, – мужской голос. – Он на вахте, откуда ему следить.
– Колонка эта. Радионяня. Он сказал, что слышит всё через приложение.
– Так выключи её.
– Не могу, он сразу заметит. Я уже пробовала, он звонил через пять минут.
– Тогда говори тише.
– Я и так тихо.
Потом – звук поцелуя. Я выключил приложение.
Сидел, смотрел в стену. Три года вахты. Три года я тащил эту семью. Квартира в ипотеку, её платья, её маникюр каждые две недели – всё это было на мне.
А она говорила «угу» и отстранялась, когда я хотел её поцеловать.
На седьмой день я слушал снова. Утром Ирина отвела Милану в сад, потом этот мужчина пришёл снова. Я узнал его голос.
– Ты с ним говорила вчера? – спросил он.
– Звонил вечером.
– Что сказал?
– Ничего. Спросил, как дела. Сказал, что скучает.
– Скучает, – мужчина усмехнулся. – Деньги шлёт – и ладно.
– Он хороший, – тихо сказала Ирина.
– Хороший, а ты здесь со мной.
– Не начинай.
Я слушал. И думал: сколько раз это уже было? На прошлой вахте? На позапрошлой?
Я полез в приложение – там можно было посмотреть историю звуков за всё время. Колонка сохраняла фрагменты, когда была активность. Я листал назад.
Два дня до моего отъезда – ничего, только Милана. Неделю назад – ничего. А вот за две недели до этого, когда я был в командировке в городе, – записи. Я открыл.
– Он уехал на три дня, – голос Ирины. – Ты сможешь прийти?
– Конечно.
– Я соскучилась.
– Я тоже.
Я закрыл приложение.
На восьмой день я позвонил другу, Кириллу. Он жил в соседнем подъезде.
– Слушай, – сказал я. – У меня просьба.
– Какая?
– Присмотри за Ириной пару дней. Просто посмотри, кто к ней приходит.
– Серёг, ты чего?
– Ничего. Просто узнай.
Кирилл молчал.
– Ладно, – сказал он. – Посмотрю.
Через два дня он позвонил.
– Приходит мужик, – сказал Кирилл. – Около десяти утра, когда Милану в сад отводят. Уходит около двух. Каждый день.
– Видел его?
– Издалека. Высокий, тёмный, на вид лет тридцать. Машина серебристая, иномарка.
– Спасибо.
– Серёг, ты как?
– Нормально.
Я сидел в вагончике, смотрел на экран телефона. В приложении горела зелёная точка – колонка работает. В детской было тихо.
Я мог бы выключить всё. Сделать вид, что ничего не знаю. Вернуться через три недели, обнять её, поцеловать, сказать, что люблю. Жить дальше.
Но я не мог.
На двенадцатый день я написал ей: «Приеду на выходные. Меня подменили».
Она ответила через час: «Правда? А я хотела к маме съездить».
«Отложи. Я соскучился».
«Хорошо. Жду».
Я знал, что это ложь. Значит, она будет прятать его в эти дни. Или предупредит, чтобы не приходил.
На тринадцатый день я слушал с утра. Ирина вела себя нервно – я слышал, как она ходит по квартире, что-то переставляет.
– Он приезжает, – сказала она кому-то. – В субботу.
– А я? – мужской голос. Он был в квартире.
– Не приходи пока.
– А когда?
– Не знаю. Как уедет.
– А если он узнал?
– Откуда? Колонку я отключу, скажу, что сломалась. Он поверит.
– Уверена?
– Да. Он мне верит.
Я выключил приложение. Она права. Я верил. Три года верил.
На четырнадцатый день я взял билет на поезд. Сказал начальнику, что нужно срочно уехать. Тот не спрашивал – в вахтовом посёлке никто не задаёт лишних вопросов.
Двадцать часов в поезде. Я почти не спал.
Вернулся в субботу утром. В пять утра.
Дверь открыл своим ключом. В прихожей стояла её обувь и маленькие сапожки Миланы. В коридоре было темно.
Я прошёл на кухню. Включил чайник. Сел за стол.
В восемь утра проснулась Милана. Она вышла из детской, увидела меня и заплакала от неожиданности.
– Папа, – сказала она.
Я взял её на руки. Она пахла детским шампунем и молоком.
– Приехал, – сказал я. – Давно не виделись.
В спальне заворочалась Ирина.
– Милана? – сонный голос.
– Папа пиехал! – закричала дочка.
Ирина вышла в халате. Увидела меня, остановилась.
– Ты рано, – сказала она.
– Билет был только на это время.
– Понятно. Я бы приготовила завтрак.
– Я сам приготовил.
Я поставил Милану на пол. Она побежала в детскую за игрушками.
Ирина стояла в проходе, смотрела на меня.
– Ты чего? – спросила она. – Случилось что?
– Нет. Просто соскучился.
Я смотрел на неё. Красивая. Ухоженная. Волосы до плеч, утренний макияж – она всегда делала его даже дома.
– А где твоя колонка? – спросил я. – Я хотел посмотреть, как она работает.
– Сломалась, – быстро сказала Ирина. – На третий день после твоего отъезда. Замкнуло что-то.
– Жалко.
– Ничего, я без неё справляюсь.
Я кивнул. Встал, налил чай. Она села напротив.
Мы пили чай молча. Милана принесла куклу, посадила её рядом.
– Ты надолго? – спросила Ирина.
– До понедельника. Потом обратно.
– Жалко, – она улыбнулась. – Я думала, ты на три дня.
– Меня подменили только на выходные.
Я смотрел, как она пьёт чай. Как отводит глаза. Как нервно крутит чашку.
– Ир, – сказал я.
– М?
– Ты счастлива?
Она подняла глаза.
– С чего такой вопрос?
– Просто интересно.
– Конечно, счастлива. У меня есть ты, Милана, дом.
– Дом в ипотеку.
– Но мы же вместе платим.
– Я плачу, – сказал я. – Ты сидишь с Миланой. Это тоже работа.
– Да.
Я допил чай. Поставил чашку.
– Ладно, – сказал я. – Пойду, погуляю с Миланой.
Она кивнула.
Я оделся, взял дочку, вышел на улицу.
В подъезде я достал телефон. Нашёл запись из приложения – ту, где она говорит «Он мне верит». Сохранил.
Потом написал Кириллу:
«Спасибо. Я теперь знаю всё».
Он ответил через минуту:
«Ты как?»
«Нормально. Буду думать, что делать».
Милана тянула меня к качелям.
Я качал её и смотрел на окна своей квартиры. На третьем этаже горел свет.
В понедельник я уехал обратно. Ирина стояла в дверях, держала Милану на руках.
– Приезжай скорее, – сказала она.
– Обязательно.
В поезде я открыл приложение. Колонка была отключена. Я знал, что она её сломала нарочно.
Но я успел сохранить достаточно.
Тридцать дней. Я слушал только то, что записал. Переслушивал раз за разом. Её голос, его голос, смех, поцелуи. И её слова: «Он мне верит».
Она права. Я верил.
Но теперь я не знаю, во что верить.
***
Вахта закончилась.
Я ехал домой и понимал: когда войду в квартиру, надо будет что-то решать.
Поезд подходил к городу. Я достал телефон. Открыл приложение – колонка была всё ещё отключена.
Милана, наверное, спит. Ирина – одна. Или нет.
Я не знал, что хуже – знать или не знать.
Поезд остановился. Я взял рюкзак и вышел на перрон.
Встречать меня никто не приехал.
Продолжение