Глава 25
Они проснулись одновременно — словно кто-то невидимый коснулся их обоих.
За окном только начинало светать, море дышало ровно и спокойно, редкие чайки перекликались где-то вдалеке. Маша открыла глаза и увидела Диму: он лежал на боку, подперев голову рукой, и смотрел на неё.
— Ты чего не спишь? — прошептала она.
— Сплю, — улыбнулся он. — С открытыми глазами. Ты такая красивая, когда спишь. И когда не спишь. Вообще всегда.
Маша потянулась, чувствуя, как приятно ноет тело после вчерашнего дня. Они гуляли по горам, потом купались в море, потом долго сидели на веранде с дедушкой и детьми. А ночью... ночью была только они.
— Который час? — спросила она.
— Ранний. Дети ещё спят. Дедушка, наверное, уже встал, но он их не разбудит.
В доме действительно было тихо. Николай Петрович имел привычку вставать с рассветом, но он всегда возился на кухне бесшумно, чтобы никого не тревожить. Миша обычно спал до восьми, Егор — до последнего, если не школа.
— У нас есть время, — прошептал Дима, проводя пальцем по её плечу.
— Какое время?
— Насладиться друг другом.
Он придвинулся ближе, и Маша почувствовала тепло его тела. Кожа к коже, дыхание к дыханию. Она закрыла глаза и позволила себе раствориться в этом моменте.
Дима целовал её медленно, смакуя каждый миллиметр. Губы, шея, ключицы, плечи. Его руки скользили по её телу, как будто видели впервые — и в то же время знали каждую линию, каждую родинку.
— Я люблю тебя, — шептал он между поцелуями. — Каждую клеточку. Каждую морщинку, которая появится. Каждый седой волос.
— У меня ещё нет седых, — улыбнулась Маша.
— Будут. И я их буду любить.
Она засмеялась тихо, чтобы не разбудить детей. И этот смех перешёл во вздох, когда его руки коснулись самых чувствительных мест.
Они любили друг друга медленно, как будто впереди была вечность. Никакой спешки, никакой страсти — только нежность, глубокая, бесконечная, заполняющая всё пространство комнаты.
После они лежали, переплетясь руками и ногами, и слушали, как просыпается мир. Где-то запела первая птица, ветер качнул штору, и солнечный луч упал на пол.
— Знаешь, — сказала Маша, — я никогда не думала, что можно быть такой счастливой.
— А я всегда знал, — ответил Дима. — Что с тобой можно. Что ты — моё счастье.
Она повернула голову и посмотрела на него. Тот же любимый профиль, те же тёплые глаза, та же лёгкая небритость. И столько любви во взгляде, что у неё перехватило дыхание.
— Поцелуй меня ещё, — попросила она.
И он поцеловал.
Из комнаты они вышли только через час. На кухне их ждал сюрприз: Николай Петрович сидел с Мишей на коленях, Егор рисовал за столом, а на плите уже дымилась каша.
— О, молодёжь проснулась! — приветствовал их дедушка. — А мы тут сами справляемся. Миша кашу ел, Егор уроки сделал. Всё под контролем.
Маша покраснела, но дедушка только подмигнул:
— Не смущайся, дочка. Любовь — это прекрасно. Мы с Анной Ивановной тоже так могли — пропадать на полдня, а дети сами. Они вырастают самостоятельными.
Егор оторвался от рисунка:
— Мам, пап, а мы сегодня на пляж пойдем? Дедушка сказал, что научит меня плавать по-настоящему!
— Научит, научит, — кивнул Николай Петрович. — А вы идите, кофе пейте. Вон какой день хороший.
День и правда выдался. Солнце уже поднялось, море искрилось, и даже ветер стих, словно тоже наслаждался утром.
Они пили кофе на террасе — только вдвоём, потому что дети увлеклись дедушкой. Дима держал Машу за руку, иногда подносил её пальцы к губам и целовал.
— У нас целая жизнь впереди, — сказал он. — И каждый день будет таким.
— Обязательно, — ответила Маша.
Но где-то глубоко внутри шевельнулась мысль: «Я тебе не рассказала. Я должна». И тут же другая: «Не сейчас. Когда-нибудь. Потом».
Она отогнала её. Не сегодня. Сегодня — только нежность.
Пляж встретил их малолюдьем и прозрачной водой. Николай Петрович, несмотря на возраст, бодро вошёл в море и начал показывать Егору движения. Миша возился у кромки воды, собирая камешки и бросая их обратно с весёлым визгом.
Маша и Дима лежали рядом на полотенцах. Она положила голову ему на грудь, и он перебирал её волосы, накручивая на палец пряди.
— Смотри, — показала она на детей. — Как они счастливы.
— Потому что у них есть мы. И дедушка.
— И море.
— И море, — согласился он.
Вдруг Егор закричал: «Смотрите! Я поплыл! Я сам!» — и действительно, он оторвался от дедушки и сделал несколько самостоятельных гребков.
Маша захлопала в ладоши, Миша завизжал от восторга, а Николай Петрович гордо поднял руку:
— Мой ученик!
Дима вскочил и побежал к воде, чтобы поддержать сына. А Маша смотрела на них и чувствовала, как сердце переполняется любовью. Такой огромной, что, казалось, она может затопить весь мир.
Вечером, уложив детей, они снова вышли на террасу. Николай Петрович уже сидел там с чаем и смотрел на закат.
— Садитесь, — пригласил он. — Красота-то какая.
Море плавилось в закатных лучах, небо горело алым и золотым. Где-то вдалеке показались дельфины — они часто приходили к берегу на закате.
— Аннушка любила смотреть на закат, — тихо сказал дедушка. — Говорила, что это время, когда души умерших приходят попрощаться.
— Красивая мысль, — отозвалась Маша.
— А вы не грустите, — старик посмотрел на них. — Вы молодые, любите друг друга. Это главное. Всё остальное приложится.
Дима обнял Машу за плечи, притянул к себе.
— Мы любим, дедушка. Очень.
— Вот и славно.
Они сидели втроём, пока не стемнело. Потом Николай Петрович ушёл спать, а они остались. Звёзды зажигались одна за другой, и вскоре небо превратилось в сверкающее покрывало.
— Холодно? — спросил Дима.
— Нет. С тобой никогда не холодно.
Он поцеловал её в висок.
— Пойдём в дом? Или ещё посидим?
— Ещё немного.
И они сидели, слушая море и глядя на звёзды. Иногда не нужно слов. Иногда достаточно просто быть рядом.
Ночью, когда весь дом уснул, Маша проснулась от того, что Дима во сне обнял её крепче и что-то прошептал. Она повернулась, всмотрелась в его лицо, освещённое лунным светом. Спокойное, умиротворённое, любимое.
— Я никогда тебя не предам, — прошептала она в темноту. — Никогда.
Но где-то глубоко внутри кольнуло: «Уже предала. И молчишь».
Она зажмурилась, прогоняя эту мысль. Не сегодня. Сегодня только любовь.
Дима вздохнул во сне и прижал её ещё ближе. Маша уткнулась носом ему в плечо, вдохнула родной запах и позволила сну унести себя в страну, где нет тайн и сомнений.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))
А также приглашаю вас в мой Канал МАХ