В женской логике есть один неизученный наукой парадокс, который смело можно называть «Эффектом запасного аэродрома». Суть его проста: если женщина уходит от мужа к «лучшей версии», она свято верит, что бывший супруг автоматически переводится в режим вечного ждуна. Что он, как бесплатная камера хранения и служба психологической поддержки в одном лице, обязан круглосуточно дежурить у окна, готовый в любой момент принять ее обратно вместе с чемоданом, слезами и сломанной кармой.
С Инной мы развелись три года назад. Разводились тяжело, с ее стороны — с помпой, спецэффектами и битьем посуды. Инне тогда исполнилось тридцать пять, и она внезапно осознала, что я — обычный инженер-проектировщик — торможу ее духовный и финансовый рост. А вот Артур, владелец сети шиномонтажей с золотой цепью толщиной в палец, — это ее путевка в высшее общество.
Она уходила победительницей. Гордо бросила мне ключи от моей же «двушки» (доставшейся мне еще от деда), заявив, что я так и сгнию на своем диване, пока она будет пить просекко на яхтах. Я спорить не стал. Выдохнул, поменял замки, сделал нормальный мужской ремонт, завел собаку и начал жить в свое удовольствие.
И вот, вечер пятницы. Я только-только заказал огромную мясную пиццу, налил себе ледяного нефильтрованного, включил хороший боевик. Мой лабрадор Чак мирно храпел в кресле. Идиллия. Никто не пилит мозг за не опущенный стульчак, никто не требует срочно ехать в ИКЕЮ за декоративными подушками.
Звонок в дверь. Время — начало одиннадцатого.
Открываю. На пороге стоит моя бывшая жена. В одной руке — поводок от какого-то дрожащего микроскопического шпица, в другой — огромный, ярко-желтый чемодан «Самсонайт». По лицу размазана тушь, на роскошной шубе — какие-то опилки, вид максимально трагический.
— Привет, — всхлипнула Инна, с царственным величием отодвигая меня плечом и вваливаясь в мою прихожую вместе со своим желтым баулом и дрожащей крысой на поводке. — Я у тебя поживу недельку-другую.
Моя пицца в этот момент, наверное, остыла от одного только выражения моего лица.
Я закрыл дверь, прислонился к стене и скрестил руки на груди.
— Инна, — говорю, — у меня, конечно, зрение минус два, но я вроде не вывешивал на балконе неоновую вывеску «Гостиница и приют для брошенных жен». Ты адресом не ошиблась? Твоя яхта с просекко пришвартована в другом районе.
Она даже не смутилась. Скинула свои дорогущие сапоги (прямо мимо коврика, по старой памяти), швырнула шубу на пуфик и по-хозяйски протопала на кухню. Чак открыл один глаз, посмотрел на шпица с глубоким презрением и отвернулся.
Я пошел следом. Моя бывшая любовь уже открыла мой холодильник и недовольно морщила напудренный носик.
— У тебя как всегда одна колбаса и пиво. Хоть бы зелени купил, — пробурчала она, захлопывая дверцу. Потом плюхнулась на стул и зарыдала. В голос. С подвываниями.
— Он му...к! Настоящий тиран и му....к! — ревела Инна, размазывая остатки макияжа. — Ты представляешь, он мне карточку заблокировал! Сказал, что я слишком много трачу на косметологов! А сегодня вообще заявил, что я должна ему борщи варить, а не по спа-салонам ходить! Мы поругались, он вышвырнул мой чемодан за дверь!
Я стоял и смотрел на этот театр одного актера.
— Очень трогательно, — кивнул я. — Драма, достойная Оскара. А я тут при чем? У тебя мама есть, подруги есть, в конце концов, гостиницы в городе еще не закрыли.
Инна перестала рыдать как по щелчку пальцев. Посмотрела на меня с таким искренним возмущением, словно я только что предложил ей сдать шпица на шаурму.
— Ты нормальный вообще?! К маме я не поеду, она будет мозги пилить, что я сама виновата! Подруги с мужьями живут, мне там некомфортно! А ты один! У тебя комната пустует! Мы же не чужие люди, мы семь лет в браке прожили! Ты же мужчина, ты должен войти в положение! Я сейчас чаю попью, в душ схожу, а ты завтра утром съездишь к Артуру и заберешь остальные мои вещи, он меня в квартиру не пускает!
Вот оно. Ядро женской логики. Три года назад я был неудачником, тормозящим ее развитие. А сегодня я — «не чужой человек», который должен не только предоставить ей бесплатный ночлег с питанием, но еще и работать грузчиком, вытаскивая ее трусы из квартиры ее нового хахаля-тирана.
Я не стал орать. Не стал припоминать ей, как она поливала меня грязью при разводе.
Я молча развернулся. Вышел в прихожую.
Взял за ручку ее огромный, ярко-желтый, неподъемный чемодан.
Потом взял с пуфика ее шубу. И сапоги.
— Эй, ты куда это понес?! — Инна выскочила с кухни, прижимая к груди шпица. — Я в спальне буду спать, мне там удобнее!
Я открыл входную дверь. Выставил сапоги за порог. Сверху аккуратно бросил шубу. А потом взялся за чемодан двумя руками, вынес его на лестничную клетку и с силой, от души, катнул его вниз по ступенькам.
Желтый «Самсонайт» запрыгал по бетонным ступеням с грохотом артиллерийского снаряда: бам-бам-бам-бам! Он эффектно пролетел пролет, снес фикус на подоконнике между этажами и с глухим ударом впечатался в стену.
Инна замерла. Ее рот открылся так широко, что туда легко поместился бы ее шпиц.
— Ты… ты что наделал?! — завизжала она, бледнея. — Там мои кремы! Там духи! Ты вообще что ли ненормальный!
— Я — инженер, Инна. А инженеры любят, когда всё работает по чертежам, — спокойно ответил я, преграждая ей путь обратно в квартиру. — А по моим чертежам, в этой квартире нет запасных аэродромов для чужих жен. Твой рейс улетел три года назад. Свой премиальный багаж ты выбрала сама. Вот к своему Артуру и предъявляй претензии по сервисному обслуживанию.
— Да пошел ты! Ничтожество! — она вылетела на лестничную клетку, судорожно всовывая ноги в сапоги, прямо на босу ногу.
— И тебе хорошего вечера. Аккуратнее на ступеньках, там фикус рассыпался, — я ласково улыбнулся и захлопнул дверь.
Я повернул замок на два оборота. Прислонился к двери и прислушался. Снизу доносились отборные маты, всхлипывания и звук колесиков чемодана, который волокли по асфальту.
Потом я вернулся в гостиную. Пицца еще даже не успела окончательно остыть. Я откусил кусок, дал краюшек Чаку, отхлебнул пива и нажал кнопку Play на пульте. Вечер пятницы был спасен.
Такие визиты — это проверка на вшивость. Никаких «мы же не чужие люди» после грязи, вылитой при разводе, быть не может. Бывшие, которые прибегают к вам спасаться от своих новых, «лучших» вариантов, ищут не защиты. Они ищут бесплатную обслугу и удобный коврик, о который можно вытереть ноги, пока не подвернется очередной Артур с шиномонтажом. Спускать такие чемоданы с лестницы нужно без малейших угрызений совести — это лучшее лекарство от чужой наглости.
А к вам пытались вот так, с вещами на выход, возвращаться бывшие партнеры, когда их сказка давала трещину? И как быстро они летели обратно за порог?