Яркие, словно расплавленное золото,
лучи утреннего солнца растопили последние остатки сна Сияны. Они щедрыми, тёплыми струями заливали всю комнату через огромное, панорамное окно, превращая её в светящийся, уютный аквариум. Резвые, невесомые солнечные зайчики, словно нежные поцелуйчики, плясали на стенах и ласково касались лица просыпающейся маленькой волшебницы-принцессы. У самого окна, растекшись рыжим, плюшевым ковриком, грелся важный кот Сибиряк, подставив солнцу свой тёплый, бархатный бочок. Сияна открыла сонные, доверчивые глаза и увидела за окном чистое, бездонное, васильковое небо, без единого облачка. Комнату наполняли приглушённые, умиротворяющие звуки проснувшейся тайги — шелест листвы, щебет птиц, далёкий стук дятла. Девочка сладко потянулась, сияющей улыбкой поблагодарила доброе солнышко и легко спрыгнула с кровати. Сибиряк, разбуженный её движением, лениво и вальяжно повернул свою усатую мордочку в её сторону, медленно прикрыл изумрудные глаза и продолжил нежиться в золотистом тепле.
Сияна, словно лёгкий весенний ветерок, сбежала по скрипучим деревянным ступенькам на первый этаж и, не обнаружив там бабушки, выпорхнула на улицу. В ажурной, белоснежной беседке, похожей на сказочный дворец, бабушка Катя искусно колдовала над блестящим, медным самоваром, от которого уже поднимался в небо ароматный, душистый пар. Сияна, подбежав, обвила её своими тоненькими, нежными ручонками и прошептала своим тоненьким, ещё по-утреннему сонным голоском: «Бабушка, я за ночь уже успела соскучиться по тебе!» Бабушка прижала к себе дорогой комочек счастья и осыпала макушку внучки тёплыми, ласковыми поцелуйчиками, даря ей своё бесконечное тепло.
Новый день, ясный, тёплый и безмятежный, вступал в свои права, обещая быть наполненным добрыми и яркими событиями. И словно в подтверждение этому, на резное деревянное крыльцо вышел важный и невозмутимый Сибиряк. Он величаво потянулся, окинул спокойным взглядом свои владения, ненадолго задержав его на обнявшихся самых близких и родных людях, и с грандиозно плавным движением разлёгся на тёплых досках, снова закрыв глаза в блаженной нирване.
Чуть позже, после вкусного, солнечного завтрака, бабушка внимательно посмотрела в искрящиеся, полные ожидания глаза любимой внучки и сказала: «Вижу, что ты не только готова поработать над собой, но и с нетерпением этого ждёшь. Сегодня мы часть пути до речки... долетим голубками».
Сияна широко раскрыла глаза от удивления и восторга.
«Стать голубкой — это, конечно, не стать могучей рекой, но принцип тот же, и это новый бесценный опыт. В городе ты видела много голубей, видела их сияющую ауру. Так что тебе будет проще создать чёткий образ. Летим невысоко — в тайге на высоте много хищных, зорких птиц, и встречаться с ними нам ни к чему. Ну что, начинаем?» — озорно подмигнула бабушка.
— Да, конечно! — всплеснула руками Сияна. — Я точно смогу!
Воздух в беседке замер, а потом заволновался, запорхал невидимыми струйками. Девочка, а следом за ней и бабушка, стали буквально растворяться в солнечном свете. И вот уже на столе в беседке проявились и закрепились изящные, серо-голубые образы двух птичек. Если бы Сияна не бросила взгляд на своё новое временное тело, она бы не сразу осознала перемену. Но даже осознав, она чувствовала странные, непривычные, волнующие ощущения. Две голубки вспорхнули с места и, порхая, вылетели из беседки. Сибиряк даже не пошевелился, не услышав, как его хозяйка с внучкой бесшумно упорхнули со двора.
Они летели невысоко, лавируя между стволами сосен. Но это был не тот лёгкий, невесомый полёт во сне или в иных мирах. Сияна чувствовала каждое движение новых, маленьких крыльев, каждый взмах, и летелось ей непросто, непривычно, с напряжением. Пролетев несколько сотен метров, они спустились на мягкую, покрытую мхом полянку и в тот же миг вернули свои родные и такие привычные облики.
— Ну как, солнышко? — с материнской заботой поинтересовалась баба Катя.
Сияна, всё ещё немного взъерошенная и ошарашенная, пожала плечиками.
— Даже не знаю, что сказать... Как-то необычно, интересно... но не очень.
Бабушка заливисто рассмеялась, глядя на её смущённое личико.
— Ну да, в сказках-то красиво пишут, а на деле — это серьёзная работа над собой, и не всегда она приятна. Но это — новый опыт, и мы с тобой будем потихоньку осваивать его в совершенстве.
Сияна выразительно кивнула в знак согласия, и они пошли к речке уже в своих удобных, дорогих сердцу телах.
Пройдя немного по извилистой тропинке, Сияна не удержалась и спросила:
— Баба Катя, а почему я не сразу поняла, что стала голубкой? Я осознала это, только когда увидела себя, да и то не до конца. Какие-то странные были ощущения...
Бабушка на мгновение задумалась, подбирая самые простые и ясные слова.
— Видишь ли, все души на Земле созданы по одному великому замыслу, но каждая — уникальна. Они отличаются, как отличаются узоры на снежинках. В одной душе что-то развито сильнее, в другой — только-только просыпается. И душа попадает в такое тело, чьи возможности и ограничения ей подходят. Мы думаем, что это ограничения, а на самом деле — это просто то, что ещё не было познано и развито. Вот смотри на Сибиряка: когда глядишь ему в глаза, видишь, что он всё понимает, порой даже больше нас. Но он находится в теле с иными, кошачьими возможностями. И когда мы становимся кем-то другим — птицей, зверем, даже деревом, — мы не можем пользоваться всеми своими способностями, потому что новое тело имеет свои жесткие правила. Нам в нём становится немного тесно, неуютно и непривычно, будто надел платье не по размеру. Поняла, моя любознательная пчёлка?
Сияна кивнула, в её глазах загорелся новый, понимающий огонёк. Она крепче взяла бабушку за руку, и они пошли дальше, к сверкающей на солнце реке, оставляя позади урок, который был не просто про полёт, а про глубокое уважение ко всякой жизни, какой бы формой она ни обладала.
автор Сергей Кузьмин