103 подписчика

ЗАКОН ЗАКОНОМ, А ПРАКТИКА ПРАКТИКОЙ, или "ЭТО ВАМ НЕ ТОЧНАЯ НАУКА..!"

29 марта29 мар

7 мин

Фрагмент из повести “Спецблокада: откровения заключённого”

Суды, в которые дважды обращался лучший следователь года с жалобами на меня, в ходе обсуждения открыто склонялись к стороне обвинения, однако при этом выносили мудрые соломоновы решения, которые, надо сказать, не ухудшили мою участь, а скорее наоборот. Формально они содержали примирительные компромиссы, но фактически ставили следователя в

Фрагмент из повести “Спецблокада: откровения заключённого”

Оглавление

Продолжение.
Предыдущая публикация:
Продолжение следует...

Фрагмент из повести “Спецблокада: откровения заключённого”

litres.ru

Спецблокада. Откровения заключённого — Александр Игоревич | Литрес

Продолжение.

Предыдущая публикация:

СИНИЕ ПОГОНЫ ГЛАЗАМИ АРЕСТАНТА или СТРАСТИ В КАМЕННОМ МЕШКЕ

ТЮРЕМНЫЕ И ЛАГЕРНЫЕ ИСТОРИИ28 марта

По сути это были пусть маленькие, но победы. Однако моей заслуги в них нет. Этими и другими маленькими победами я целиком был обязан моему адвокату.

Да. В чём мне действительно повезло в той страшной ситуации, которая перевернула мою жизнь и жизнь моих близких, так это получить порядочного, умного, честного и принципиального защитника.

Увы, найти его удалось не сразу, а лишь спустя несколько дней после задержания, когда самое ответственное время было уже непоправимо упущено.

Как известно, первые дни и, особенно, первые часы расследования - самое благодатное время для следователей. Пользуясь юридической неграмотностью задержанных и их душевным смятением, часто при содействии приставных, “карманных” госадвокатов, они под шумок подсовывают подозреваемым кучу бумажек, которые те, не вникая в суть и даже почти не читая их, подписывают. Впоследствии подобные филькины грамоты: протоколы допросов и очных ставок, которые попросту не проводили - будут подшиты в пухлые папки уголовного дела, лягут в основу обвинения, а потом их рассмотрят в суде в качестве доказательств вины. А подсудимые, свидетели и даже, бывает, потерпевшие - станут размахивать руками, кричать, что всё было совсем по другому, не так, как в протоколе. Суды же в подавляющем большинстве случаев примут решения на основании тех самых липовых первоначальных “протоколов”, а не новых показаний, полученных в ходе судебных заседаний: сбивчивых, противоречивых, требующих проверки и возвращения дела на дополнительное расследование.

Как заявил в суде старший помощник районного прокурора Роман Б., представлявший обвинение по возбуждённому против меня уголовному делу: “Это вам не точная наука, чтобы всё совпадало!”. При этом он с неподдельным удивлением таращил на меня глаза, когда я указывал на противоречия в материалах дела и требовал устранить их, ссылаясь на Уголовный кодекс.

Реальность оказалась такова: закон законом, а практика практикой. Принципы состязательности сторон обвинения и защиты, презумпция невиновности, алиби, справедливость и беспристрастность судей, оправдательные приговоры - всё это сказки для взрослых, явления, которые можно увидеть в кино, телесериалах и всевозможных шоу, но только не в реальной жизни…

“Техника” ведения предварительного и судебного следствия давным давно отработана и откатана настолько, что если какой-нибудь добросовестный следователь или судья попытается объективно установить истину - он будет выглядеть белой вороной, вызовет неудовольствие среди коллег и начальства. То есть если он откажется включиться в единый “технологический конвейер”, то рано или поздно ему придётся расстаться со своей службой. Процессы, связанные с оправданием обвиняемого, а тем более с его публичной реабилитацией, чреваты общественным резонансом, подрывом доверия граждан к следственным и судебным органам, а стало быть - к государственной власти, что, в свою очередь, может поколебать внутреннюю стабильность в обществе и стране в целом. Потушить пожар всегда проще на стадии возгорания. Иначе и в том, и в другом случае последствия могут быть самыми непредсказуемыми и плачевными. Попустительства такого рода, понятное дело, никто и никогда не одобрит и не позволит, а “виновников” назревающих судебных скандалов обязательно накажут - с ними разберутся кулуарно, без шума, пыли и широкой огласки (по той же самой причине - ради сохранения стабильности). Так же, как разбираются и с теми, кто, наоборот, переборщил - попался на слишком уж откровенной фальсификации протоколов, улик и других материалов уголовных дел.

А что до невиновных подсудимых, то… придётся ими пожертвовать. Других вариантов нет: корова тоже ни в чём не виновата, однако её ведут на бойню. Жертвы неизбежны - так устроена жизнь. И мы привыкли к ним настолько, что перестали их замечать. Спокойно живём, не замечаем, и молчим, пока перст судьбы случайно не ткнёт в кого-нибудь из нас. Тогда мы кричим, обвиняем общество, власть и всех вокруг. А главное - удивляемся, почему все остальные спокойно живут, ничего не замечают и молчат…

Надо понимать, что в условиях сложившейся судебной системы роль адвоката, как правило, искусственно занижается, попирается. Он оказывается бессилен, даже уязвим и не может существенно повлиять на исход уголовного дела: обычно судьи, вопреки закону, априори принимают сторону обвинения, игнорируя принципы справедливости, беспристрастности, равноправия и состязательности сторон.

Однако, при этом не стоит думать, что защитник - лишь формальный и равнодушный участник процесса, что все адвокаты продажны и лживы, сносятся со следователями в ущерб подзащитным. Это вовсе не так. Пока ещё нередки среди них порядочные, по настоящему преданные закону и присяге - это люди чести. Бывает, встречаются предприимчивые, шустрые и жуликоватые, способные на любые законные и не очень законные действия для достижения цели - облегчения участи подзащитного, и при этом честно отрабатывают свой гонорар - это люди слова. Всех под одну гребёнку чесать нельзя.

Два с половиной года мой адвокат сопровождал меня в моём горьком “путешествии” по следственным и судебным инстанциям. Оберегал от разного рода неприятностей, предостерегал от ошибок и во всём помогал не только мне, но и моим родным. Впоследствии он не раз навещал меня в колонии, и до сих пор не прерывает связь с моей семьёй.

Вспоминаю, как целыми днями, сидя в крохотной камере спецблока, я тщательно прислушивался к внешней обстановке.

Вот залаяли служебные собаки. Значит, на территорию тюрьмы ступил незнакомый им человек - чужой. Может, кто-то по мою душу? Ко мне прийти могут двое: чужой и для них, и для меня - это следак; чужой для них, но свой для меня - это адвокат. И не просто свой…

Он теперь почти родной для всех нас: для меня и всей моей семьи. Он - связующее звено между нами, надёжный мостик, соединяющий нас. Все весточки, просьбы, мольбы, признания, поздравления и пожелания - всё через него! А он, когда нужно, участливо и заботливо отфильтрует излишние эмоции, способные огорчить и их, и меня, сгладит шероховатое, сделает всё, чтобы мы не упали духом.

…Опять собаки лают-надрываются. Может, ко мне?

Может… может… может… - сколько раз за день произносил это слово каждый из арестантов “третьяка”? Никто и никогда не сосчитает. И не поймёт, сколько надежды было вложено всякий раз в это слово…

Тишина, могильный холод и покой - полная изоляция. Это спецблок…

… Звон ключей на продоле. Ко мне?! Нет. Открылись тормоза другой хаты… и заныло в груди тоскливо.

Стоп! Глухие шаркающие шаги по продолу. Вроде к моей хате… Лязг ключей в замке. Сердце бешено колотится. Ко мне! Он! Сейчас скажет, как там мои! Плевать на новости по делу! плевать на следствие! плевать на суд! Лишь бы мои все были живы и здоровы! Ведь всё уже иссохло внутри, всё изболелось…