Всякая образованная и многострадальная женщина отлично знает одну поразительную, чисто мужскую особенность.
Это то дивное состояние души, когда законный супруг внезапно решает поиграть в графа-благодетеля, распахивающего двери своего поместья для всех страждущих.
Причем роль роскошного поместья неизменно играет ваша уютная квартира. А роль крепостных девок, обязанных этих страждущих кормить, поить и развлекать, автоматически достается жене.
Муж Анны, Илья, был человеком в целом безобидным. Но иногда в него вселялся бес неуместного гостеприимства.
На прошлой неделе он вошел в гостиную с таким сияющим лицом, словно принес жене на блюдце ключи от рая.
— Анечка! — возвестил он. — Я тут подумал за нас двоих и решил!
Анна напряглась. Фраза «я подумал за нас двоих» в устах мужа обычно предвещала финансовый или бытовой апокалипсис.
— К нам едет моя троюродная сестра Зинаида с мужем Пантелеем. Из самого Смоленска! На две недели. Я им сказал, что мы будем просто счастливы.
Анна отложила томик Чехова и посмотрела на мужа с тем ледяным спокойствием, которое обычно предшествует извержению Везувия.
— Как это смело с твоей стороны, Илюша, — пропела она, ласково улыбаясь. — Принять решение за нас обоих. Полагаю, твоя мыслительная деятельность пошла еще дальше, и ты уже нанял кухарку, горничную и массовика-затейника?
Илья нервно сглотнул.
— Или твой внутренний граф уходит в спячку сразу после того, как произносит слово «приглашаю»?
Муж попытался сохранить лицо:
— Аня, ну что ты начинаешь? Они люди простые, без претензий. Свои же!
Ах, это магическое заклинание: «простые люди без претензий».
Как показывал богатый жизненный опыт Анны, именно эти «простые люди» способны за три дня выпить вашу кровь до последней капли, попутно критикуя ее химический состав.
Стихийное бедствие обрушилось на них в субботу.
Зинаида обладала грацией чугунного катка и цепким, оценивающим взглядом налогового инспектора.
Пантелей представлял собой некий биологический придаток к собственному желудку: он молчал, тяжело дышал и постоянно что-то жевал.
В качестве дара волхвов хозяевам была вручена банка намертво засахарившегося варенья, отчетливо пахнущего подвальной тоской. Сразу с порога Зинаида начала рекогносцировку.
Проведя пухлым пальцем по антикварной консоли, она победоносно уставилась на Анну.
— Пылинки у тебя тут. У нас-то в провинции хорошая жена мужа в стерильности содержит.
Анна очаровательно улыбнулась.
— И зачем вам такие дорогие обои? Мещанство одно! Мы люди простые, нам этой столичной мишуры не понять. Нам бы душевности, да щей наваристых, да чтобы нас любили и привечали.
Внутренний шутник Анны радостно потер руки. Родственники-пиявки вышли на тропу войны? Что ж, добро пожаловать в ад, замаскированный под изысканную вежливость.
— Зинаида! — воскликнула Анна с придыханием, молитвенно сложив руки. — Боже мой, как вы правы! Я так устала от этой столичной фальши!
Гостья подозрительно прищурилась.
— Вы просто открыли мне глаза. Какое счастье, что вы приехали и теперь научите меня истинной, первозданной простоте!
На следующее утро Пантелей, предвкушавший гастрономический завтрак, вошёл на кухню. На столе его ждала сиротливая тарелка пустой овсянки на воде и стакан кипятка.
— А где... э-э... сосисочки? — жалобно булькнул Пантелей, озираясь в поисках колбасы. — Яичница с беконом?
— Пантелей Евграфович, — Анна посмотрела на него с глубоким, искренним состраданием. — Зинаида вчера так трогательно рассказывала о вашей тяге к аскетичной, простой жизни!
Пантелей открыл рот, но хозяйка не дала ему вставить и слова.
— Я всю ночь не спала. И поняла: копченые сосиски просто оскорбят вашу тонкую, возвышенную натуру! Только овес! Только очищение организма! Ешьте, не стесняйтесь, в кастрюле еще литров пять этой амброзии.
Из спальни выплыла Зинаида, готовая к новым критическим замечаниям. Но Анна сработала на опережение.
— Зинаида! — она бросилась к ней с ведром воды и половой тряпкой наперевес. — Я всю ночь рыдала над своей никчемностью.
Зинаида попятилась.
— Вы мой идеал! Я поняла, что совершенно не умею мыть полы. Научите, умоляю! Вот тряпка. Покажите мастер-класс!
Гостья опешила и попыталась отступить, ссылаясь на внезапный радикулит. Но Анна была неумолима.
— Илья! — звонко крикнула она мужу. — Иди скорее сюда! Твоя сестра сейчас будет показывать нам, бестолковым, как настоящие женщины полы намывают!
Оказавшись под прицелом глаз собственного брата, Зинаида густо покраснела. Ей ничего не оставалось, как кряхтя опуститься на колени и начать возить тряпкой по паркету.
Анна стояла рядом с блокнотом и делала вид, что конспектирует каждое ее движение, периодически восхищенно вздыхая: «Ах, вот как надо выжимать! Потрясающая техника!».
К вечеру третьего дня «простые люди» заметно осунулись.
Овсянка на воде, полное отсутствие алкоголя (Анна спрятала весь бар, заявив, что «простые люди пьют только утреннюю росу») и ее ежедневные просьбы «показать мастер-класс» по чистке унитазов сломили их дух.
Однако съезжать они явно не торопились. Видимо, жадность боролась в них с инстинктом самосохранения. Анне требовался финальный, сокрушительный удар.
За ужином, состоящим из несоленой гречки, хозяйка дома радостно захлопала в ладоши.
— Дорогие мои! Раз уж Илюша решил за меня и позвал вас, я вдохновилась его решительностью и тоже сделала нам всем сюрприз!
Родственники замерли, жуя гречку. Илья напрягся.
— Я пригласила свою троюродную тетю Клару с ее доберманом и тремя гиперактивными внуками пожить с нами! — просияла Анна. — Они приезжают завтра рано утром. На целый месяц!
Пантелей издал звук, похожий на писк раздавленной мыши.
— И знаете, что самое чудесное? — Анна ласково накрыла ладонь Зинаиды своей рукой.
— Я подумала: раз вы так блестяще справляетесь с полами и любите простую пищу, вы станете для них идеальными няньками!
— Мы с Ильёй завтра днём уедем в дом отдыха на три дня — тишина, свежий воздух, поздние завтраки, прогулки без спешки, сон до обеда и наконец тот самый отдых, о котором мы так давно мечтали, — а вы тут насладитесь настоящей, большой семьёй!
Зинаида побледнела так, что стала сливаться со скатертью.
На следующее утро, задолго до рассвета, гости собирали чемоданы со скоростью профессиональных домушников.
— Уезжаете? — ахнула Анна, выйдя в прихожую и прижав руки к груди. — Как же так? А как же душевность? Вы же хотели погостить две недели! А тетя Клара с внуками?!
— Нам... э-э... срочно надо домой! У Пантелея... помидоры не пикированы! Гибнут помидоры! — пролепетала Зинаида, в панике толкая мужа к двери.
Спустя ровно две минуты их такси скрылось за поворотом, оставив после себя лишь облачко выхлопных газов.
Илья стоял в прихожей, бледный как полотно.
— Аня... — прошептал он с дрожью в голосе. — Тетя Клара с собакой и внуками... правда сейчас приедет?
Анна ласково погладила мужа по щеке, подошла к спрятанному бару и достала бутылку отличного французского шардоне и конфетки.
— Конечно, нет, мой милый, наивный Илюша, — она с улыбкой налила себе бокал.
— У тети Клары жуткая аллергия на шерсть, а детей она видела только на картинках.
Она отпила вина и насладилась выражением его лица.
— Но знаешь, что самое забавное? Твои родственники так торопились спасать помидоры, что забыли потребовать назад ту самую «наваристую душевность». А я на те деньги, что мы отложили на их двухнедельный прокорм, еще вчера купила нам два билета в спа-отель на выходные.
Она подмигнула онемевшему мужу:
— Ты же сам за меня решил — вот я и решила за них. Чудесная у тебя родня, дорогой. Просто чудесная. Приглашай их почаще.