Массивная дерматиновая сумка с грохотом приземлилась на обувную тумбу, едва не свалив горшок с фикусом. Следом на пуфик полетело влажное от мокрого снега драповое пальто. Зинаида Федоровна, тяжело дыша после подъема на четвертый этаж без лифта, принялась стягивать с ног замшевые сапоги.
— Ну и запах у вас тут, Танька! — с порога заявила свекровь, недовольно морща нос. — Дышать совсем нечем. Опять своими средствами навоняла. Хоть бы проветривала, когда людей в дом пускаешь.
Я молча нажала кнопку на приборе, запуская очистку инструментов, и сняла маску. В коридоре действительно пахло антисептиком, пылью от ногтей и немного кофе — я работаю мастером маникюра на дому. Мое рабочее место обустроено прямо в холле нашей квартиры, чтобы клиентки не заходили в комнаты. Работа требует внимательности, поэтому неожиданные визиты родни Матвея всегда мешали. Но Зинаиде Федоровне было все равно. Она считала, что раз половина жилья принадлежит ее сыну, то она может приходить без спроса.
— Здравствуйте, Зинаида Федоровна. Матвей еще на работе, там много заказов, приедет поздно, — спокойно ответила я, протирая стол. — Вы бы хоть позвонили. У меня только что клиентка ушла, я даже отдохнуть не успела.
— А я что, чужая, чтобы предупреждать? — хмыкнула она, проходя босиком на кухню. — Я к сыну пришла. И вообще, я по делу. Продала сегодня гараж отцовский.
Свекровь остановилась и похлопала по своей сумке на тумбе.
— Наличными взяла. Четыреста тысяч. Покупатель просил на карту, но я это не признаю. Бумажки надежнее. Вот, зашла с Матвеем посоветоваться. Думаю окна на балконе поменять, да на отдых в лечебницу отложить.
Она ушла на кухню, загремела там посудой. Я тихо выдохнула, повесила ее пальто в шкаф, а сумку просто подвинула, чтобы не мешала. Следующие пару часов я занималась своими делами, стараясь не пересекаться со свекровью.
Около половины десятого вернулся Матвей. Вид у него был совсем замученный. Едва он успел раздеться, как вышла свекровь. Они о чем-то шептались, обсуждая деньги и цены. Я в это время прибирала инструменты.
И вдруг из коридора раздался странный звук, похожий на хрип. Послышался шум, на пол что-то посыпалось.
Я заглянула в коридор. Матвей стоял растерянный. Зинаида Федоровна сидела на коленях перед сумкой. Все вещи были на полу: косметика, ключи, бумажки, медикаменты, шоколадка. Сумка была пустая. Лицо свекрови пошло красными пятнами.
— Нет... Матвейка... — выдохнула она, ей явно стало дурно. — Деньги. Их нет. Конверт пропал. Большой такой...
Она начала лихорадочно проверять подкладку.
— Я же его в карман спрятала! Перед выходом видела! А сейчас пусто!
Матвей побледнел. Он присел рядом и стал проверять вещи в сумке.
— Мам, ну ты чего. Может, дома забыла? Или когда документы оформляла? Деньги-то немаленькие, вспомни.
— Ты за кого меня принимаешь?! — прикрикнула свекровь. — Я сюда зашла, сумку поставила. Жене твоей сказала, что там деньги. Никуда не уходила! Кроме нас никого не было!
Она медленно посмотрела на меня. Взгляд был тяжелый и недобрый.
— Мам, ты что такое несешь... — тихо сказал Матвей.
— А то и несу! — голос свекрови стал громким. — Кто тут весь вечер ходил? Кто мимо моих вещей крутился? Бери — не хочу!
— Зинаида Федоровна, вы это серьезно? — я сложила руки на груди, чувствуя, как внутри все закипает. — Зачем мне ваши деньги? Я к сумке не подходила, только сдвинула ее, когда пальто вешала.
— Сдвинула она! — передразнила свекровь. — Знаем мы такие дела! Сначала подвинула, потом карман открыла! Матвей, посмотри на нее! Стоит и не краснеет. Я тебе говорила: мутная она. Пилит тут за копейки, а сама только и ждет, где бы что прибрать!
Я посмотрела на мужа, думала, он меня защитит. Но Матвей отвел глаза и стал нервно мять край куртки.
— Тань... — его голос был каким-то неуверенным. — Тань, ну, может, ты... просто убрала конверт, чтобы не лежал тут? И забыла? Давай отдадим маме, зачем ругаться...
Мне стало плохо от этих слов. Дышать стало трудно. Мой муж, с которым мы три года копим на квартиру, верит не мне, а этой нелепой выдумке. Ему проще обвинить меня, чем спорить с матерью.
— Ты серьезно просишь меня признаться в воровстве? — тихо спросила я. — Ты ей веришь?
Матвей молчал.
— А чего тут верить?! — закричала свекровь. — Отдавай всё! А то сейчас полицию позову! Быстро с тобой разберутся!
Она достала телефон и начала что-то там нажимать.
Я смотрела на это всё, и вдруг мне стало совершенно спокойно. Я вспомнила одну деталь.
— Вызывайте, Зинаида Федоровна, — сказала я. — Обязательно вызывайте.
Она замолчала. Видимо, думала, что я испугаюсь и начну оправдываться.
Я достала свой телефон и включила экран.
— А что вы так занервничали, когда я сказала про камеры? — спросила я, видя, как она опустила руку. — Вы же говорите, что я к сумке подходила.
— Ка... какие еще камеры? — ее голос дрогнул. Матвей тоже уставился на меня.
— Вон там, на полке. Маленькая коробочка. Она всё записывает. Я ее поставила для порядка, когда одна клиентка скандал устроила, — я открыла приложение. — Давайте посмотрим вместе, кто открывал вашу сумку.
Я нашла нужный момент. Вот свекровь заходит. Вот я вешаю пальто — на видео четко видно, что я только касаюсь вешалки, а сумку задеваю локтем. Потом в коридоре никого нет долгое время.
— Так, смотрим дальше. Восемь вечера. Я работаю, вы на кухне, — говорила я. Матвей подошел и смотрел в экран. — А вот, смотрите... Вы выходите. Идете к двери.
На записи было ясно видно, как Зинаида Федоровна оглядывается, подходит к сумке. Быстро достает белый конверт. Потом наклоняется, берет свой сапог и запихивает конверт внутрь, поглубже к носку. Немного вытаскивает подкладку сумки и тихо уходит.
В коридоре стало очень тихо. Матвей медленно посмотрел на мать.
— Мам... — голос у него был надломленный. — Это зачем? Ты что сделала?
Зинаида Федоровна сжалась, вся ее уверенность пропала. Теперь она выглядела просто жалко.
— Я... Матвейка, я просто... — она начала заикаться. — Я проверить хотела! А если бы она реально украла? Я же за тебя переживаю, хотела показать, кто рядом с тобой!
— Вы конверт в свой сапог засунули, — отрезала я. — Хотели из меня воровку сделать, чтобы Матвей меня выгнал.
— Да потому что ты ему не пара! — вдруг крикнула она. — Копейки свои считаешь! Хотела, чтобы он понял всё!
Матвей подошел к тумбе. Взял ее сапог, перевернул и тряхнул. Конверт выпал на пол. Матвей поднял его и положил на сумку.
— Забирай всё и уходи, — тихо сказал муж.
— Матвейка, сынок... — она попыталась его тронуть.
— Я сказал — уходи. Сейчас же.
Свекровь стала быстро кидать вещи в сумку. Руки у нее дрожали, она никак не могла одеться. Кое-как натянула сапоги и выбежала за дверь.
Матвей прислонился к двери и закрыл глаза. Мы молчали. Мне не было радостно, что я победила. Был только очень тяжелый осадок. Стало понятно, что после такого всё уже не будет как прежде.
— Тань... прости, — хрипло сказал он. — Прости, что не поверил сразу. Не думал я, что она на такое способна.
Я ничего не ответила, просто ушла к себе. Нам еще предстояло долго обо всем говорить. А маленькая камера так и осталась на полке — так и висит там, напоминая о том, какими могут быть близкие люди.
Рекомендую этот интересный рассказ, очень понравился читателям: