Это случилось в те годы, когда моя юность еще не знала настоящих теней, а мир казался простым набором солнечных дней и коротких ночей. Мы жили в старом, скрипучем двухэтажном доме на окраине поселка, где каждый знал друг друга в лицо. Но было одно лицо, которое все старались не замечать. Лариса.
Она жила в квартире напротив. Ей было за пятьдесят, но злоба высушила её, превратив в ходячую мумию с вечно поджатыми губами и бешеным, колючим взглядом. Лариса была не просто склочной; она была словно заряжена ненавистью, как грозовая туча. Из её квартиры вечно доносились либо крики телевизора на максимальной громкости, либо отборная брань в адрес невидимых собеседников.
Встретить Ларису утром на лестничной клетке считалось худшей приметой. Она могла запросто плюнуть вслед, прошипеть проклятие или даже замахнуться тяжелой сумкой на ни в чем не повинного ребенка. У неё не было друзей, не было родственников, которые бы её навещали. Только стая бродячих собак, которых она прикармливала, и которые, казалось, были единственными существами, не вызывавшими у неё рвотного рефлекса. Но даже собаки побаивались её, когда у неё случались приступы ярости.
Врагов она нажила сотни. Соседи писали участковому, плевали на её дверь, но Лариса, казалось, питалась этой ненавистью.
И вот, однажды, воцарилась тишина. Собаки перестали выть под её окнами, а из-за двери больше не неслась брань. Лариса заболела. Нехорошей, грызущей болезнью — онкологией. Говорили, что сгорела она быстро, всего за пару месяцев. Уходила тяжело: в бреду, выкрикивая чьи-то имена и царапая стены ногтями до крови. Когда приехала труповозка, соседи вздохнули с облегчением, но это облегчение было смешано с каким-то липким, подсознательным страхом. Нечистая душа ушла, но что она оставила после себя?
Я тогда была совсем девчонкой, пятнадцати лет от роду. Смерть Ларисы меня не сильно тронула; я лишь радовалась, что больше не услышу её криков. Но ночь накануне похорон перевернула мою жизнь навсегда.
Мне приснился сон. Он был настолько реалистичным, что я до сих пор, спустя десятилетия, могу восстановить его в памяти посекундно. Яркий, ослепительный свет. Я оказалась в старинной, величественной церкви, залитой лучами утреннего солнца, пробивающимися сквозь высокие витражные окна. Иллюзия была полной: я не просто видела, я ощущала. В нос ударил густой, дурманящий запах ладана, воска и старого дерева. Я слышала бархатные голоса хора, поющего праздничное богослужение, и тихий шелест одежд сотен прихожан. Все были в нарядных, светлых платьях, лица их светились умиротворением. Впереди, у алтаря, в золотых ризах стояли батюшки, их голоса сливались в торжественный молитвенный гул.
Я стояла посреди этого великолепия, наблюдая за происходящим. Странно, но меня никто не замечал. Я была словно бесплотный дух, заброшенный в чужой праздник жизни. Какое-то время я просто наслаждалась этой красотой и покоем.
А потом всё изменилось.
Яркий свет начал блекнуть, словно солнце зашло за тяжелую тучу. Звуки хора стали глухими, искаженными, будто доносились из-под воды. В толпе прихожан, метрах в десяти от меня, я заметила странное движение. Люди не расступались, нет, они просто... расплывались, освобождая место для чего-то.
Это что-то было абсолютно черным. Чернее самой глубокой бездны. Какой-то сгусток, пульсирующая воронка тьмы, которая не отражала свет, а поглощала его. Он был размером с человека, но формы не имел. И внутри этого морока, на уровне человеческого лица, вспыхнули два огонька. Ярко-алые, яростные, они горели, как угли в адском костре. Два глаза.
В ту же секунду я ощутила ледяной холод. Он пронзил меня насквозь, до самых костей, вытесняя тепло церковного зала. Мне стало бесконечно, первобытно страшно. Существо в толпе, этот черный сгусток, почувствовало мое присутствие. Оно больше не смотрело на алтарь. Оно начало медленно водить своими огненными глазищами по рядам молящихся, выискивая источник чужого взгляда.
Я поняла: оно ищет меня. И, скорее всего,вот-вот найдёт. Молитва в храме продолжалась, люди улыбались, не замечая дьявола, стоящего среди них. В этой слепоте прихожан было что-то глубоко зловещее. Они поклонялись богу, не видя, что тьма уже здесь.
И оно нашло меня.
Наши взгляды встретились. Алые огоньки уставились прямо мне в душу. В этот миг я ощутила такую волну концентрированной, многовековой ненависти, что у меня подкосились ноги. Это была не просто злоба Ларисы; это было что-то древнее, голодное и беспощадное. Страх парализовал меня. Я хотела крикнуть, побежать, но тело превратилось в камень.
А существо в эту секунду, не сводя с меня глаз, рванулось вперед. Оно не шло, оно скользило, как тень, мгновенно преодолевая расстояние. Столько лет прошло, а я до сих пор чувствую тот момент! Неведомая, колоссальная сила подхватила меня и с чудовищной силой швырнула о каменную стену храма. Боль была вспышкой. Потом удар о потолок, о пол... Оно било меня, словно тряпичную куклу, с такой яростью, будто хотело физически вытрясти душу из моего тела, освободив место для себя.
В какую-то долю секунды я поняла: еще мгновение, и я умру. Душа вылетит из этого изломанного тела, и оно завладеет мной. В последний момент, собрав всю волю, я громко, истошно заорала.
От собственного крика я проснулась.
Моя комната была погружена в предрассветный сумрак. Сердце колотилось в горле, футболка была насквозь мокрой от липкого пота. Я жадно хватала ртом воздух, радуясь, что это был всего лишь кошмар.
Но сон не закончился. Он продолжался наяву.
Я перевела взгляд в угол комнаты, туда, где стоял старый платяной шкаф. И замерла. Из густой тени шкафа на меня смотрели те же самые алые глаза! Существо было здесь. Не в церкви, не в моем воображении, а в моей комнате.
Тьма начала медленно отделяться от шкафа и двинулась ко мне. Это было не материальное тело, но и не просто тень. Это был пульсирующий мрак, который принес с собой тот самый могильный холод из сна. В те секунды мне казалось, что сердце сейчас просто остановится, разорвется от ужаса. Тело было парализовано, я не могла пошевелить даже пальцем, только смотрела, как смерть приближается ко мне.
Существо приблизилось к кровати. Я ощутила его вонь — запах тлена, сырости и чего-то жженого. Оно протянуло ко мне свои бесформенные, сотканные из мрака «руки» и схватило за горло. Хватка была ледяной и смертельной. Я хотела закричать снова, но не смогла издать ни звука — горло было пережато невидимой силой. Глаза существа горели прямо перед моим лицом, впитывая мой страх.
В этот момент, когда сознание начало угасать, я вспомнила бабушку. Я вспомнила, как она учила меня молитве «Отче наш» в детстве. Собирая последние крохи разума, я начала мысленно, отчаянно читать молитву. Слова давались с трудом, они путались, но я повторяла их снова и снова.
«Да приидет Царствие Твое; да будет воля Твоя...»
И тут я резко потеряла сознание, проваливаясь в спасительную черноту.
Утро началось с маминого голоса. Она была бледной, с мешками под глазами. Она рассказала мне, что ночью в квартире Ларисы, где стоял гроб с её телом, творилось что-то невообразимое. Те, кто остался дежурить (пару дальних родственников и соседка), в ужасе сбежали. Рассказывали, что форточки в комнате, где стояло тело, стали с грохотом захлопываться и открываться сами собой, хотя ветра не было. В помещении резко потемнело, лампочка заморгала и погасла. Потом начался странный, ни на что не похожий шум, похожий на скрежет когтей по паркету и глухой, тоскливый вой, от которого кровь стыла в жилах. Казалось, что-то очень темное и злое с боем вырывалось из мертвого тела, не желая уходить.
Вот так уходила эта тёмная душа из нашего мира. Насильственно, с боем, оставляя после себя шлейф ужаса. Зачем она приходила ко мне в ту ночь? Я так до сих пор и не знаю. Была ли я самой слабой в доме, самой уязвимой? Или она искала жертву, кого-то, кто мог бы впустить её в наш мир снова? Или она боялась ада и отчаянно цеплялась за любую искру жизни?
К чему был этот сон в церкви, где люди, ослепленные собственной святостью, не смогли рассмотреть дьявола среди них? Этот вопрос мучает меня всю жизнь. Увидела его я и чуть не поплатилась за это своей душой.
Всё это произошло со мной в реальной жизни. С тех пор я никогда не испытывала ничего подобного, но тот ледяной холод и алые глаза до сих пор преследуют меня в моих кошмарах. Грань между нашим миром и миром теней гораздо тоньше, чем мы думаем. И иногда, когда нечистая душа уходит, она может забрать с собой и твою.