Антонина Павловна смотрела на флакон французских духов так, словно в нем сидела кобра. Подарок невестки на день рождения не радовал. Напротив, он вызывал изжогу и подозрения.
— Маша-то улыбается, — шептала она своей подруге по телефону, — а глаза холодные. И духи эти... «Черная магия» называются. Ну разве нормальный человек такое подарит? Это же приворот или, не дай бог, порча на одиночество. Чтобы я от сына отдалилась!
Вторым «подозрительным» предметом стала тонкая золотая цепочка. Антонина Павловна была уверена: золото впитывает энергетику, а у Машиной семьи она «тяжелая» — все с высшим образованием, гордые, слова лишнего не скажут. Значит, точно замышляют недоброе.
Решение пришло само собой, когда Антонина увидела объявление в местной газете: «Потомственная гадалка Изольда. Снятие сглаза с вещей, очистка родового канала, возврат мужа и удачи».
Изольда принимала в полуподвальном помещении, завешанном бархатом и пропахшем дешевыми благовониями. Гадалка, женщина неопределенного возраста с обилием перстней на пальцах, сразу смекнула, с кем имеет дело.
— Ох, милая... — Изольда прижала цепочку к своему лбу и закатила глаза. — Тяжело-то как! Чернота от металла идет. Духи-то вообще на кладбищенской воде замешаны. Сглазила тебя невестка, хочет извести, чтобы квартирой твоей завладеть.
Антонина Павловна похолодела.
— И что делать, Изольда?
— Надо чистить. Но цепочки мало. Проклятие — оно как плесень, по всему дому сына расползлось. Неси всё золото, что у них есть. Я в полнолуние над ним молитву прочту, энергетику переплавлю в светлую, и назад вернешь. Только тихо! Расскажешь — сила пропадет, и болезнь на тебя перекинется.
Антонина Павловна стала частым гостем в доме сына под предлогом «посидеть с внуками» или «полить цветы». Она действовала как агент спецслужб: пока Маша была в душе, а сын на работе, Антонина обшаривала ящики.
Главной целью стала шкатулка, стоявшая на туалетном столике невестки. Маша всегда говорила, что это семейная реликвия, принадлежавшая еще её прабабушке-дворянке. Резное дерево, инкрустация перламутром — вещь явно ценная.
«Вот где корень зла! — решила свекровь. — Через эту деревяшку они из моего сына все силы тянут».
Она завернула шкатулку в полотенце и вынесла её в сумке. Вместе со шкатулкой в сумку отправились кольца, золотые часы сына и пара фамильных брошей.
— Вот, Изольда, принесла! Очисти, милая, спаси семью! — Антонина Павловна выложила сокровища на бархатный стол.
— Сегодня самая сильная ночь, — торжественно произнесла гадалка. — Приходи послезавтра. Будут твои вещи сиять небесным светом.
Через два дня Антонина Павловна, сияя от предвкушения своей «победы», подошла к дверям салона «Лунный глаз». На двери висел массивный замок. Вывеска исчезла. Сосед из обувной мастерской, покуривая, лениво заметил:
— Снялись они ночью. На двух машинах уехали. Говорят, гадалку ту полиция давно искала, да всё поймать не могли.
Мир вокруг Антонины Павловны зашатался. Она дергала ручку двери, кричала, плакала, но Изольда и «проклятое золото» растворились в пространстве.
Вечером того же дня в её дверь позвонили. На пороге стоял сын, бледный и осунувшийся, и Маша с красными от слез глазами.
— Мама, у нас ограбление, — глухо сказал сын. — Вынесли всё золото. Даже шкатулку Машиной бабушки. Мы вызвали полицию, они сейчас снимают отпечатки. Ты была у нас вчера, ничего странного не видела?
Антонина Павловна поняла: если она сейчас промолчит, полиция найдет её отпечатки в пустых ящиках, и она станет главной подозреваемой. Или, что еще хуже, грабителей никогда не найдут, и она будет жить с этим грузом вечно.
— Это я... — выдохнула она, сползая по стенке. — Я спасти вас хотела. Она сказала — проклятое оно всё! Машенька, духи твои кладбищем пахли!
Когда она, захлебываясь слезами, рассказала про Изольду, про очистку кармы и «родовой канал», в комнате повисла такая тишина, что было слышно, как тикают часы. Сын смотрел на мать с ужасом, а Маша — с каким-то странным, ледяным спокойствием.
В отделении полиции Антонина Павловна давала показания. Следователь едва сдерживал улыбку, записывая протокол: «...передала реликвии и ювелирные изделия лицу, именующему себя Изольдой, для проведения обряда очищения».
Шкатулку и золото так и не нашли. Гадалка оказалась профессиональной мошенницей-гастролершей с пятью судимостями.
Наказание для Антонины Павловны было не уголовным, а житейским. Сын, который раньше всегда защищал мать, молча забрал у неё ключи от своей квартиры. Теперь она видит внуков только по праздникам и только в присутствии Маши.
Маша же, сохранив ледяную вежливость, прислала свекрови на следующий праздник подарок — набор освежителей воздуха с ароматом «Хвойный лес» и запиской: «Для очистки атмосферы. Абсолютно безопасно, Изольда подтвердила бы».
Антонина Павловна теперь живет в кристально чистой квартире. У неё больше нет «фонящего» золота, нет французских духов, и, к сожалению, почти нет семьи. Зато карма, по её собственным словам, теперь совершенно прозрачная.