Черный внедорожник остановился у ворот детского дома.
Из машины вышла женщина в кашемировом пальто, и ее каблуки простучали по асфальту уверенно и дерзко. За ней следом двинулся мужчина в темном костюме. Он прижимал телефон плечом, а свободной рукой то и дело одергивал полу пиджака.
***
Римма увидела их из окна первого этажа. Кристина… Ее дочь. Впервые за столько лет она приехала сюда…
Римма работала воспитателем давно. Сначала она пришла сюда на практику после педа, да так и осталась. Позже, уступив квартиру дочери, она переехала сюда жить. Дело свое она очень любила, и дети к ней тянулись.
Кристина же вскоре продала квартиру и исчезла из поля зрения. То есть сначала она звонила матери, потом присылала открытки на праздники, а потом и вовсе замолчала.
Римма узнала, что дочь вышла замуж за некоего Эдуарда, владельца ресторанной сети, и поняла, что она вычеркнула мать из своей жизни. На отцову годовщину не приехала, на день рождения Риммы не позвонила… Только однажды прислала ей перевод на карту без единого слова.
Римма просидела тогда на кровати минут двадцать, уставившись в стену. Потом она отправила дочери сообщение со словом «спасибо», не дождалась ответа и пошла спать.
Ответа и не последовало.
В кабинете директора детского дома Раисы Петровны пахло свежесваренным кофе. Кристина сидела, закинув ногу на ногу, и листала документы, не поднимая глаз. Эдуард занял место у окна. Скрестив руки на груди, он со скучающим видом разглядывал двор.
- Мы хотим Матвея, - сказала Кристина, не обращаясь ни к кому конкретно.
Раиса сняла очки и положила их на стол. Посмотрела на Римму, которая стояла у двери, прислонившись к косяку, и ничего не ответила.
Матвей попал в детский дом совсем крохотным. Римма кормила его по ночам из бутылочки, ходила с ним по коридору, пока он не засыпал, и выхаживала его после тяжелой пневмонии. Он звал ее «баба Тома».
Кристина ждала ответа.
- Ну что ж, - сказала Раиса. - Матвея так Матвея. Идемте в игровую.
- Зачем? - спросил Эдуард.
- Познакомитесь с ним.
***
Когда Кристина вошла в игровую комнату, трехлетний Матвей сидел на полу и рисовал. Кристина присела на корточки, протянула ему большую коробку с машинкой на радиоуправлении и улыбнулась.
- Привет, малыш, - сказала она, - я Кристина. А тебя как зовут?
- Матвей…- смущенно ответил ребенок.
- Нравится машинка?
Матвей бросил взгляд на Римму, которая стояла в дверном проеме, и пожал плечами.
Присутствовавшая тут же Раиса тихо шепнула ей:
- Выйди.
И Римме пришлось подчиниться.
***
Кристина и Эдуард зачастили в детский дом. Они приезжали только к Матвею, заваливали его подарками и всячески пытались подружиться с ним. Однако мальчик плохо шел на контакт и дичился обоих.
Наконец Кристина соизволила заметить мать. Она подошла к ней и попросила выйти вместе во двор.
Когда они шли по коридору, Римма с горечью думала, что Кристина стала совсем чужой.
- Может, она просто при этом своем Эдуарде такая? - вдруг подумала женщина.
Однако ее ждало разочарование. Когда они сели на скамейку, Кристина холодно сказала:
- Нам сказали, что ты стала Матвею практически матерью.
- Бабушкой, - поправила Римма, - он зовет меня баба Римма.
- Пусть так. Ты же… все знаешь про него, да?
Римма знала. И про него, и про других детей. У нее была специальная тетрадь, куда она записывала все-все.
- Как… найти к нему подход? - спросила Кристина. - Что он любит, что он хочет… Подскажи, пожалуйста.
Вместо ответа Римма попыталась спросить о том, что ее давно мучило:
- А что, доча, ты сама… не можешь разве… Ну…
- Проблемы у Эдика, - раздраженно отмахнулась Кристина, - да, он не может иметь детей. Из пробирки не хотим, решили вот усыновить. Кстати, а он, случаем, не аутист?
- Нет, Матюша не аутист. Просто он застенчивый, ему нужен подход…
- Какой? - почти сердито спросила дочь. - Скажи какой? Мы хотим как можно скорее все уладить. И все вместе поехать отдыхать за границу.
И Римма рассказала дочери о том, что знала о ребенке. Но это не помогло, Матвей по-прежнему не шел на контакт с потенциальными приемными родителями.
***
Наблюдая за ситуацией, Римма чувствовала, как рвется сердце. Как-то вечером, когда дети уснули, Римма пришла к Раисе.
- Слушай, я… Хочу подать на опеку.
- Че-е-его? - удивилась Раиса. - Римма, да в себе ли ты?
- Более чем.
- Да ты хоть понимаешь, что говоришь?! Тебе почти шестьдесят. У тебя нет квартиры, а только комната при казенном учреждении и зарплата воспитателя!
- Понимаю.
Раиса немного помолчала, потом тяжело вздохнула и сказала:
- Я напишу характеристику. Такую, что ни одна комиссия не подкопается. Но дальше, Римма, сама.
Римма кивнула.
***
Вскоре о желании матери узнала Кристина.
- Мне передали, что ты подала документы, - холодно сказала она в трубку. - На моего ребенка.
- Он не твой, Кристина, - спокойно ответила Римма.
- А чей? Твой? Ты кто ему, воспитатель на зарплате? - принялась атаковать ее дочь. - Слушай, мама, не смеши меня. Мы дадим ему настоящую жизнь. У него будет все! А что можешь дать ему ты?
- Любовь, может быть? - кротко заметила Римма. - Любовь ведь не купишь, Кристя.
- Не называй меня Кристей, мне не двенадцать лет, - раздраженно проворчала Кристина. - Ты… вот что. Ты настраиваешь его против нас!
- Я?
- Да.
- Трехлетнего ребенка?!
- Да.
- Это… не так, - сказала Римма.
После молчания она добавила:
- Кристина, а почему именно этот ребенок?
- Он понравился Эдику, - тихо сказала Кристина, - он даже похож на него, не так ли? Тоже черненький и смугленький… Эдику нужен наследник… Кроме того, родители Матвея вроде как… ну, не вели маргинальный образ жизни. Да?
- Верно, не вели. Их не стало в результате аварии.
Они снова немного помолчали.
- Одним словом, мама, - сказала Кристина, - нам нужен Матвей. Не препятствуй, пожалуйста.
- Я Матвея не отдам, - твердо сказала Римма.
- Ну тогда будут последствия.
***
И последствия не замедлили появиться.
Через знакомого чиновника Эдуард организовал внеплановую проверку детского дома с пристрастием, потребовал прислать комиссию по кандидатуре Риммы и написал жалобу в администрацию.
Когда приехала комиссия, Римма стояла в коридоре, и стены на мгновение поплыли у нее перед глазами. Она прижала ладонь к груди, резко выдохнула и пошла навстречу.
Председатель комиссии листала бумаги и время от времени поднимала глаза, разглядывая Римму поверх очков.
- Покажите, где ребенок будет спать, - попросила она.
Римма повела их в свою новую комнату, которую ей накануне выделила Раиса. Она была небольшая, но чистая, с детской кроваткой и тумбочкой. На тумбочке лежала стопка книг со сказками, на стене висели рисунки.
И тут в дверях появился Матвей. Его никто не звал. Он пришел сам и протянул председателю листок бумаги. А потом подошел к Римме и крепко обнял ее.
На рисунке был изображен кривой домик. А рядом с ним две фигуры, большая, с седыми нитками волос, и маленькая. Над ними было нарисовано огромное солнце, занявшее полнеба.
Председатель взяла листок и долго разглядывала его. Жесткая складка у ее рта разгладилась, она повернулась к шкафу и достала Риммину тетрадь.
- Это что?
- Мои записи, - тихо ответила Римма, - на каждого ребенка за все годы.
Председатель раскрыла тетрадь на странице Матвея и принялась читать: первое слово, первый шаг, как боялся грозы, как засыпал только под колыбельную… Потом она закрыла тетрадь и вернула ее на место.
Тут в коридоре послышался топот, и в комнату прибежали дети. Они обступили Римму, хватали ее за руки, тянули за рукава. Один мальчик прижался к ее боку, девочка с косичками забралась на колени.
Председатель сухо пообещала принять решение в кратчайшие сроки.
Когда комиссия ушла, Римма кое-как отлепила от себя детей и пошла к Раисе.
- Ты? - только и спросила она.
- Я не понимаю, о чем ты, - пряча улыбку, ответила подруга, - они просто услышали, что «бабу Римму» проверяют, и прибежали сами защищать тебя.
Но Римма-то знала, что Раиса лукавит. Впрочем, радоваться было рано…
Удивительное дело, но Римме разрешили оформить опеку на Матвея. Кристине и Эдуарду предложили усыновить другого ребенка, но они отказались.
А через полгода Кристина прислала матери фото четырехлетнего мальчика, которого они забрали из другого детского дома.
По-русски его звали Илья. И он был черненький и смуглый.
Как Эдуард.