Я смотрел на его фото в интернете и не мог отвести взгляд. Красивое, волевое лицо, взгляд, в котором чувствуется что-то тревожное, надломленное. Юрий Каморный — имя, которое сегодня мало кто помнит. А в семидесятых он был кумиром, суперменом советского экрана. Он прыгал с парашютом, водил танк, метал ножи с двух рук, скакал на лошади без каскадёров. Режиссёры дрались за него, зрительницы писали мешками писем, коллеги завидовали и восхищались.
А потом, 27 ноября 1981 года, в собственной квартире в Ленинграде он был убит. Выстрелом из табельного оружия сотрудника милиции. В момент смерти ему было 37 лет. Рядом находилась девушка, которую соседи по коммуналке видели впервые. И коллекция ножей, которую Каморный собирал годами и которая, как оказалось, стала причиной трагедии.
Его называли советским Джеймсом Бондом. Он мог всё: в фильме «Освобождение» сломал ногу, прыгая с танка, но доиграл эпизод до конца, отказавшись от госпитализации. В «Стрелах Робин Гуда» учился у каскадёра метать ножи и довёл это искусство до совершенства — восемь клинков в цель с двух рук.
Но при этом он был человеком с больной психикой. После удара портфелем в школьном коридоре — сотрясение, которое давало о себе знать годами. Приступы паники, госпитализации, диагноз «психоз». И женщины. Много женщин. Жены, любовницы, музы, которые его любили, боялись, уходили, возвращались.
Он хотел жениться на Нонне Мордюковой — и, когда та смеялась над его предложением, выстрелил себе в ладонь, чтобы доказать серьёзность намерений. Он крутил роман с польской звездой Полой Раксой — и после её отказа впал в депрессию. Его первая жена родила дочь, которую соседи называли в честь польской соперницы. Вторая — Ада Ставиская — стала продюсером, но развелась с ним за год до трагедии, узнав о романе с молодой актрисой.
Каморный жил на пределе. И умер на пределе. В своей комнате, с ножами в руках, от пули, которая, по версии следствия, перебила артерию. А мать, желая уберечь сына от сплетен, тайно похоронила его в Старой Руссе, даже имени на могиле не указав.
Сегодня я хочу рассказать эту историю. Не как криминальную хронику и не как список романов звезды. А как судьбу человека, который слишком ярко горел и слишком рано сгорел. Потому что за громкими заголовками и скандальными подробностями стоит одно: он предчувствовал свою гибель. И боялся, что его оклевещут.
Кировск, портфель по голове и сотрясение, которое не прошло
Он родился в 1944-м в Кировске Мурманской области. Рос обычным мальчишкой: азартным, выдумщиком, фантазёром. Хотел быть первым во всём. Придумывал приключения, играл в войнушку, коллекционировал оружие — тогда ещё игрушечное. А потом случилось то, что определило всю его жизнь.
В школе ему понравилась одноклассница. По-мальчишески дёрнул её за косичку. Реакция была мгновенной. Девочка развернулась и с размаху опустила ему на голову портфель, набитый книгами. Удар пришёлся неудачно. Сотрясение мозга. Такое серьёзное, что он ещё долго находился под наблюдением врачей.
Друг детства Владимир Ковалевский вспоминал: это сотрясение давало о себе знать годами. Когда Каморный окончил десятилетку, он всё ещё был под наблюдением. Пришлось отложить планы на поступление в Ленинградский институт.
Он остался в Кировске, устроился слесарем-электриком. И всё свободное время проводил в местном Доме культуры. Там его артистическая натура проявилась в полную силу. Он играл на баяне, на гитаре, читал стихи, пел. Его заметили, дали рекомендацию. И вскоре Каморный уехал покорять Ленинград — уже как будущий актёр.
«Зося» и польская звезда: роман, который не пережил
В 1966 году студент ЛГИТМиКа Каморный готовился к пробам. Волновался так, что не спал ночами. Ещё бы: ему, молодому, никому не известному актёру, выпал шанс сниматься с настоящей европейской звездой. Полой Раксой — той самой, которая сыграла Марусю «Огонёк» в культовом польском сериале «Четыре танкиста и собака».
Пробы к фильму «Зося» Каморный прошёл блестяще. Режиссёр уже сделал выбор в его пользу, но актёр не знал этого и выкладывался на все сто. Все трюки делал сам. Хотел выглядеть бесстрашным в глазах своей партнёрши.
На съёмках случился эпизод, который изменил его жизнь. По сюжету герой Каморного должен был переправляться через реку на плоту. Вдруг под плотом взорвался фугас. Каморного контузило. Его увезли в госпиталь, врачи сказали: восстановление займёт минимум три месяца.
Но он выписался, едва почувствовав себя лучше. Бросился на съёмочную площадку. Потому что там была она.
Пола Ракса ответила взаимностью. У них завязался роман. «Зося» имела оглушительный успех, Каморный проснулся звездой всесоюзного масштаба. Его гонорар был огромным. Казалось, наступил пик счастья.
Но актёр чувствовал себя уязвлённым. Режиссёр доверил озвучивать его роль другому — Вячеславу Тихонову, на которого Каморный был внешне очень похож. Дубляж, по замыслу постановщика, помогал лучше воспринять образ лирического героя. Гортанный, сипловатый голос самого Каморного тут бы не подошёл.
Творческая обида стала только началом. Главный удар ждал впереди. Пола Ракса отказалась связывать с ним жизнь. У неё были свои причины, своя страна, своя судьба. А Каморный впал в депрессию. Жизнь ему представлялась в мрачном свете.
Первая жена, дочь Полина и имя, которое говорило о многом
В 1965-м, ещё до «Зоси», Каморный познакомился с Ириной Петровской. Дочь известных цирковых артистов, одна из первых красавиц Ленинграда. Они встретились на вечеринке, где он, как всегда, был в центре внимания. Поженились. Но счастье длилось недолго.
Почти сразу после свадьбы Каморный уехал на съёмки «Зоси». Ирина знала о его романе с польской актрисой. Знала, но ждала. Она была беременна. Надеялась, что ребёнок удержит мужа.
В 1967-м родилась дочь. Девочку назвали Полиной. Вокруг шептались: имя выбрали в честь Полы Раксы, которую Каморный так и не смог забыть. Ирина терпела измены, но долго это продолжаться не могло. После рождения дочери они развелись.
Каморный ушёл. Оставил жену с маленьким ребёнком. И почти сразу нашёл новую любовь.
Нонна Мордюкова: выстрел в ладонь и смех в ответ
В 1968-м на съёмках он встретил Нонну Мордюкову. Ей было 43, ему — 24. Разница в 19 лет. Но Каморного это не смущало. Сходство с Вячеславом Тихоновым, бывшим мужем Мордюковой, сыграло ему на руку. Актриса обратила внимание на молодого красавца, а он начал настойчиво ухаживать.
Он приезжал из Ленинграда в Москву, как только выдавался свободный день. Стоял на коленях, осыпал цветами, умолял выйти замуж. Нонна колебалась. Однажды они вместе пошли в кино. Знакомая бросилась обнимать актрису, а потом повернулась к Каморному:
— Володечка! Как ты вырос! Возмужал!
Приняла его за сына Мордюковой — Владимира Тихонова, который был всего на шесть лет младше Каморного.
— Вот видишь, — сказала Нонна. — И так будет всегда. Тебя будут принимать за моего сына. И сплетничать.
— Не проблема. Поговорят и перестанут.
Но Нонна уже всё для себя решила. А Каморный не сдавался. Однажды в их квартире разыгралась настоящая драма. Сестра Мордюковой, Людмила, вспоминала:
«Они с Нонной выясняли отношения. Юрий твердил только одно: жениться, только жениться. Вдруг что-то как бабахнет. Нонна закричала. Я вбежала в кабинет. У Юрия в одной руке пистолет, а вторая вся в крови. Он весь побледнел, губы дрожат».
Оказалось, Каморный, не зная, как убедить Мордюкову, решил пригрозить: прострелит себе ладонь, если она не выйдет за него. Нонна рассмеялась. Он выстрелил.
«Нонна! "Скорую" надо вызывать!» — закричала Людмила.
— Люда, какую "Скорую"? У Мордюковой огнестрел! И брат в КГБ. Это будет разбирательство.
Пуля прошла навылет, кость не задела. Каморный дрожащей рукой поднял пистолет:
— Выйдешь за меня? А то ещё выстрелю.
А она: — Ой. Не надо, не надо!
А потом говорит: — Всё. Сейчас отдохнёшь, а потом убирайся отсюда. Чтобы ноги твоей здесь больше не было.
Нонна не вышла за него замуж. Но эта история надолго стала легендой ленинградской богемы.
Вторая жена: Ада Ставиская, которая пыталась его спасти
В 1972 году на съёмках картины «Дверь без замка» в Рязани Каморный познакомился с Адой Ставиской. Она была выпускницей юрфака Ленинградского университета, замужем за художником-декоратором. Они выходили из гостиницы, встретили второго режиссёра и Каморного.
Ада позже признавалась: «Мы всё поняли. Что-то произошло».
Она ушла от мужа практически сразу. Уже через месяц Каморный и Ставиская появлялись везде вместе. Сам актёр говорил, что это была не просто любовь, а некая связь, которую он чувствовал постоянно.
Эти отношения изменили его. Он забыл о других женщинах, оставил вредные привычки, начал заботиться о здоровье. Переживал время душевного подъёма. В год получал 3-4 приглашения на съёмки. От него веяло необыкновенной энергией.
Ада стала не просто женой, а защитницей. Когда у Каморного начались приступы тревоги, она настояла на госпитализации в клинику неврозов. После лечения ему стало лучше. Но ненадолго.
Творческая неудовлетворённость нарастала. Звезда «Зоси» больше не повторилась. Он снимался много, но такой знаковой роли, как та, первая, не было. Всё чаще Каморный заглядывал в знаменитый ленинградский пивной бар «Прибой». Там его принимали с восторгом, он снова чувствовал себя центром внимания. Но приступы тревоги возвращались.
Ему казалось, что его преследуют. Всё раздражало. Хотелось выместить зло на ком-то. Ада успокаивала, оберегала. Но когда узнала, что у мужа продолжительный роман с молодой актрисой, объявила о разводе.
Это случилось за год до трагедии.
Последний год: диагноз «психоз», съёмки в Литве и гримёрша Ванда
В начале 1981-го Каморного вновь положили в клинику неврозов. Диагноз: «психоз». Но актёра ждали на съёмках фильма «Игра без козырей» в Литве. За ним приехали, уговорили врачей выписать, беззаботно пообещав, что во всём будут помогать.
Не долечившись, вместо таблеток он начал принимать с коллегами алкоголь. Съёмки прошли довольно гладко. Там он познакомился с гримёршей Вандой. Позвал её к себе в Ленинград, сообщив, что ему дают квартиру в центре города. Ванда приехала.
Потом она рассказывала: сидя в крохотной комнатке Юрия, она с ужасом смотрела на него, совершенно не узнавая. Он был не тем человеком, которого она знала на съёмках.
27 ноября 1981-го: ножи, милиционер и смертельный выстрел
В тот день Каморный решил продемонстрировать девушке свою коллекцию клинков. Он подбрасывал ножи, ловил, жонглировал. Ванда кричала от страха. Соседи по коммуналке вызвали милицию.
Приехали быстро. Постучали. Не открыли. Милиционер выбил дверь и увидел, что Каморный держит девушку под оружием.
Он сделал два предупредительных выстрела. Одна пуля отрикошетила и попала в Ванду. Увидев, что девушка ранена, Каморный взмахнул рукой, в которой был зажат клинок. Милиционер выстрелил в ногу. Пуля перебила артерию.
Через несколько минут Юрий Каморный умер от потери крови.
В крови актёра алкоголя не обнаружили. Только таблетки, которые он принимал.
Слухи, сплетни и тайное захоронение
После смерти актёра разошлось много оскорбительных слухов. Говорили, что он был пьян, что напал на милиционера, что коллекционировал оружие не для красоты, а для чего-то более страшного.
Мать Юрия, желая оградить сына от сплетен, увезла его тело в Старую Руссу, где жили их родные. Похоронила тайно, не написав на могильной плите имени. Только через много лет, после её смерти, актёру поставили настоящий памятник.
Ада Ставиская, первая жена, узнавшая о трагедии уже после похорон, говорила: если бы в тот день соседи позвонили ей, она бы приехала. Она бы смогла его успокоить. Она знала как. Но она не приехала. Потому что они уже были в разводе.
Пророчество, которое сбылось
Когда-то, словно предчувствуя свою судьбу, Каморный сказал другу: «Боюсь, меня оклевещут». Эти слова оказались пророческими. В первые годы после смерти о нём писали много грязного. Но время всё расставило по местам. Сплетни забылись. А Юрий Каморный остался на экране — молодой, сильный, отважный.
Он прожил всего 37 лет. За это время успел сыграть 35 ролей, покорить сердца миллионов зрительниц, стать легендой ленинградской богемы и суперменом советского кино. Он метал ножи с двух рук, прыгал с парашютом, водил танк, горел на съёмках и горел в жизни.
Но он же был человеком с больной головой, с приступами паники, с диагнозом, который ему не давали долечить. Он был мужчиной, который шантажировал женщину выстрелом в ладонь, потому что не знал, как иначе заставить её сказать «да». Он был отцом, который оставил маленькую дочь. Он был мужем, от которого уходили жёны.
В нём уживались несовместимые вещи. И, наверное, именно это делало его таким притягательным на экране. И таким трагичным в жизни.
Вместо эпилога: что остаётся после супермена
Сегодня о Юрии Каморном мало кто помнит. Новые звёзды, новые фильмы, новые скандалы. А когда его имя всплывает, чаще всего — в связи с той самой историей: ножи, милиционер, смерть. Но ведь было и другое. Был голос, который режиссёры считали слишком грубым для лирического героя, но который так шёл его мужским, волевым ролям. Были глаза, в которых читалась тревога. Было мастерство, которое заставляло режиссёров забывать о дублёрах.
Каморный не долечился в клинике. Не смог удержать ни Полу Раксу, ни Нонну Мордюкову, ни Аду Ставискую. Не успел стать по-настоящему счастливым. Но он успел сыграть роли, которые пережили его. И это, наверное, главное, что остаётся от актёра, когда его нет.
А его мать, увезшая тело в Старую Руссу и не написавшая имени на могиле, хотела одного: чтобы сына оставили в покое. Чтобы перестали копаться в его жизни, вытаскивать грязь, обсуждать его смерть. Она знала, что он боялся клеветы. И попыталась защитить его даже после смерти.
Сегодня, когда я смотрю на его фото в интернете — молодого, красивого, с ножом в руке или на съёмочной площадке танка, — я думаю: а что бы он сказал, если бы узнал, что его история до сих пор вызывает споры? Что его называют то героем, то жертвой, то психом, то гением?
Наверное, усмехнулся бы. И сказал бы ту самую фразу, которую говорил друзьям: «Боюсь, меня оклевещут». Но клевета прошла. Осталась память. И его фильмы, где он остаётся молодым навсегда.