Bratva на экспорт
Мы тут с подругой обсуждали криминальные любовные романы про мафию, и я поймала себя на мысли: читать про итальянских мафиози мне нравится (привет, Коре Рейли и Ане Роме), а вот про «русскую братву» у зарубежных авторов — скорее смешно, чем интересно.
И я задумалась — почему так?
Мне кажется, дело в восприятии. Для западного читателя Russian Bratva — это экзотика: опасный, загадочный «плохой парень» из далёкой заснеженной страны. Для меня же это не экзотика, а что-то слишком знакомое. И именно поэтому любая фальшь сразу бросается в глаза.
С итальянской мафией всё иначе. Италия далеко, их кодексы чести и семейные узы кажутся почти киношными (в духе «Крёстного отца»). Это воспринимается как красивая декорация, а не как репортаж из соседнего двора. А вот «братва» в моём восприятии — это совсем не про стильные костюмы и романтику, а скорее про суровую реальность.
Из этого вытекает главная проблема: в книгах зарубежных авторов про Bratva слишком много карикатуры.
❗Я не говорю сейчас о романах, где герои фоново являются членами русской преступности, как например, герои Авроры Белль или Навессы Аллен. Я говорю о книгах, где нам рассказывают про структуру и быт Russian Bratva с подробностями.
Авторы, не зная культурного контекста, создают образы, которые для нас выглядят не страшно или притягательно, а просто нелепо. Поведение, мотивация, отношения между персонажами — всё это кажется оторванным от нашей реальности. Особенно это заметно в деталях.
Например, имена. Иногда героев зовут максимально шаблонно — вроде Иван Иванов или Александр Волков, а иногда — странными сочетаниями, которые вообще не звучат по-русски. Попадались и совсем неожиданные варианты вроде «Алексей Плющенко». В итоге вместо погружения в атмосферу ловишь себя на том, что просто хохочешь от простых русских имен: Киса, Иллайна, Лукьян, Лука, Бенедикт, Гавриил, Бастьен.
Или клише: «принц братвы», «босс мафии», «королевская семья Братвы», «царь крови», «братва-миллиардер», «дон» и т.д. А уж частота использования слова «пахан» просто зашкаливает. Но тут, как говорится, есть нюанс. Паханы бывают в тюрьме, а не управляют криминальным миром в городах. Для этого есть «воры в законе». Хорошо бы подтянуть авторам матчасть.
Когда «грозный пахан» пьёт водку на завтрак, закусывая икрой, и называет героиню dorogaya латиницей — это мгновенно убивает для меня всю атмосферу.
Отдельная боль — язык. Сленг, интонации, манера речи — важнейшая часть таких историй. Но именно здесь такие "странности" особенно заметны и выбиваются из текста. Иногда авторы настолько увлекаются описанием псевдокриминального мира, что это доходит до полного абсурда. Например:
«Я начал пить водку с семи лет, после своего первого убийства. Отец говорил, что если ты достаточно взрослый, чтобы убивать, то ты достаточно взрослый, чтобы пить. Он никогда не позволял мне напиваться до бесчувствия, но иногда позволял пропустить пару рюмок».
Серьёзно?
В такие моменты история перестает быть темным романом и превращается в нечто очень странное.
В итоге я пришла к простому выводу: романтизировать проще то, что находится далеко от тебя. То, с чем ты не сталкиваешься в реальности, легче воспринимается как красивая фантазия. А вот то, что кажется слишком близким, быстро превращается в фарс, если автор не чувствует контекст.
При этом я прекрасно понимаю, почему этот жанр популярен. Истории о любви, которая способна изменить даже самого темного героя, всегда будут цеплять. Конфликт между чувствами и долгом — тоже.
Но лично для меня, пожалуйста, только не про bratva 😂
А вам нравятся такие книги про Russian bratva?
Дисклеймер: этот пост — размышление о литературных штампах и культурных стереотипах, а не пропаганда криминальной субкультуры.
#мнение #bratva
✉️MAX
✉️Дзен
