Владимир Мединский и Никита Михалков. Фото: Сергей Фадеичев / ТАСС
Отечественное кино занимает более 74% кассы. Цифры невиданные. Выше только у Китая, КНДР, Ирана.
Лоббисты введения квот ссылаются на Францию. Но во Франции нет квот на иностранное кино, в том числе на американское (были недолгое время, но их отменили). Во Франции отечественному кино помогают через Национальный центр кинематографии (CNN) с помощью налога около 11% с каждого проданного билета, включая национальные фильмы. Другой источник пополнения бюджета CNC (75%) — отчисления с телеканалов. Причем закон запрещает телеканалам руководить производством — у фильма должен быть частный генеральный продюсер. Французские фильмы занимают 35–44% кассы — это лучший показатель в Европе. И самое важное — модель французского рынка создана в отсутствии цензуры. Киноафиша во Франции позволяет зрителю по собственной воле, без указания сверху, принимать решение, какой фильм ему смотреть.
Фото: Дмитрий Лебедев / Коммерсантъ
А теперь представьте себе положение российского дистрибьютора. Он тратит собственные средства, чтобы приобрести для проката в России фильм, отмеченный в Каннах, Берлине, Венеции. Дальше ему нужно получить прокатное удостоверение, и не факт, что в картине не усмотрят ничего предосудительного. Усмотрели? Придется удалить, вырезать «неправильные сцены». Хорошо, если во время показа не возникнет инициативы какого-то энтузиаста сохранений традиционных ценностей, требующего убрать «с глаз долой» вредный фильм. Или не допустить к экрану уже заявленное кино (как было с «Нюрнбергом»). Теперь дистрибьюторам придется платить по пять миллионов за «входной билет»? Да стоит ли овчинка выделки? Тем более что директора кинотеатров и сетей и так без особого энтузиазма показывают авторское кино. Им «Чебурашка» кассу сделает.
Не будем забывать об особых «зеленых зонах» для российского кино: время каникул — январских, майских, когда зарубежным фильмам в кинотеатры почти невозможно пробиться.
Судя по всему, мы движемся к китайской системе, где квоты существуют с 1990-х. Там квота на импорт 34–40 крупных зарубежных картин в год. Существует там и цензура. Но в Китае гигантский рынок (второй после США), и Голливуд охотно идет на многие уступки.
Есть еще КНДР и Иран, где иностранное кино вообще не нужно, потому что мешает в правильном идеологическом ключе воспитывать своего зрителя.
Мне кажется, во всех этих решениях, которые так настойчиво и громко пробивают Никита Михалков и Николай Бурляев («Практика квотирования зарубежных фильмов поможет защитить традиционные ценности в отечественном кинематографе»), прежде всего бросается в глаза пренебрежение интересами конкретных живых зрителей, у которых не спросили их мнения. А согласны ли они с тем, что их лишают возможности смотреть фестивальное кино, авторское европейское кино, умное кино независимых продюсеров? Это презрение к интересам конкретных людей во имя «высших целей» — характерная примета времени. А куда деться насмотренному зрителю? Разумеется, домой, к малому экрану. К интернету. Но таким образом это решение снова отвадит синефильскую аудиторию от кинотеатров.
Но, на мой взгляд, и для самого отечественного кино, которому так старательно расчищают дорогу, убирая с нее практически всех конкурентов, эти меры, скорее всего, не принесут пользы. Оно будет продолжать капсулироваться в отрыве от мирового кинопроцесса, превращаясь в провинциальный, отдельно плывущий «остров царя Салтана».