У каждой улицы, у каждого памятника в нашем районе есть своя судьба. Но есть места, которые хранят память особого рода — народную. Одно из них — обелиск в парке райцентра, под которым покоится прах одиннадцати борцов за Советскую власть. Кто они? Как погибли и почему их имена до сих пор вызывают споры? Мы собрали воедино воспоминания старожилов, архивные справки и свидетельства родственников, чтобы восстановить хронологию тех далеких лет.
Станция Раевка-перекресток Гражданской войны
Чтобы понять, почему именно здесь развернулась трагедия, нужно представить себе карту 1918 года. Станция Раевка (нынешний райцентр Раевский) была важным пунктом Самаро-Златоустовской железной дороги. Тот, кто контролировал станцию, контролировал сообщение между центром России, Уралом и Сибирью.
В мае-июне 1918 года вспыхнул мятеж Чехословацкого корпуса. Эшелоны с хорошо вооруженными чехами и словаками растянулись от Пензы до Владивостока. Уже 3-4 июня пала Самара, а к началу июля белые и чехи заняли Уфу.
Именно в это время, как вспоминал старый большевик М. Грицай, "Чехословацкий корпус, наступавший через Самару, поднял на ноги местных кулаков и баев".
Наш край оказался в эпицентре боев. В селах Альшеевской волости (к которой относились и Альшеево (ныне часть Раевского), и Константиновка, и Кипчак-Аскарово) создавались отряды Красной гвардии и боевые дружины.
Из разных источников (воспоминаний старожилов, газеты «Сталинец» за 1949 год, книги А.И. Ерошева) вырисовывается пятерка имен, которые местные жители помнят до сих пор:
Дмитрий Николаевич Кусков — житель Альшеево, комсомолец. Вернулся с Балтийского флота. По воспоминаниям его младшей сестры А.Н. Грачевой, он приехал домой ненадолго, привез подарки, но вскоре вновь ушел с товарищами. «Уходя из дома, он распрощался с родителями, а нас взял на руки, крепко расцеловал и сказал со слезами: "Может, и не вернусь, дорогие мои сестренки. Запомните — придет время, и вы будете жить свободно, счастливо"».
Иван Наседкин и Федор Вишняков — красноармейцы, его соратники.
Илья Хмурович — рабочий Тульского патронного завода, большевик-ленинец.
Леонид (Леонтий) Максимча — матрос, рядовой Красной Армии.
Позже к ним в братской могиле добавились и другие, всего, по разным данным, захоронено 11 человек.
Долгое время в публикациях фигурировали разные даты расстрела: и 1920, и даже 1922 год. Однако анализ исторической обстановки и сопоставление фактов позволяют установить более точную датировку.
Чехословацкий корпус покинул европейскую часть России к концу 1919 — началу 1920 года. Поэтому воспоминания сестры Кускова о том, что в 1920 году "стояли белочехи", скорее всего, дань возрасту (ей было 5 лет) или собирательному образу врага. Наиболее вероятный период трагедии — конец 1918 — первая половина 1919 года. Именно в это время в районе активно действовали белочехи и войска Колчака. Местные контрреволюционеры, почувствовав силу, вершили расправы над сторонниками красных.
Книга А.И. Ерошева проливает свет на детали одного из таких эпизодов. Карательными операциями в окрестностях руководили земляки-офицеры царской армии, перешедшие на сторону белых: Иван Романенко, Николай Гапоненко, Комаров (сын священника) и некто Муравьев. Они хорошо знали местность и жителей.
По доносу Ивана Романенко были арестованы двое жителей Ново-Константиновки — Илья Хмурович и Леонтий Максимча. В расстрельный список также попали Алексей Евгеньевич Пацков и Евмен Задорожко, но им удалось скрыться, получив предупреждение.
Место казни не вызывает сомнений — гора близ деревни Кипчак-Аскарово. Все источники единодушны: приговоренных заставили самих выкопать себе могилу.
Женам красноармейцев не давали подойти к месту расправы — охрану несли белочехи (или белогвардейцы). По рассказам старожилов, причиной расправы стал подрыв состава с оружием, принадлежавшим белочехам, который совершили боевые дружинники.
Здесь показания расходятся в деталях: погибли ли в тот день все пятеро (Кусков, Наседкин, Вишняков, Хмурович, Максимча) или только двое последних? Не исключено, что Кусков с товарищами были захвачены и казнены в другое время, но в том же месте. Позже, когда собирали останки для перезахоронения, их прах был объединен в одной братской могиле.
Каратель и доносчик Иван Романенко не ушел от возмездия. Как пишет в своей книге А.И. Ерошев, опираясь на воспоминания старожилов (в частности, А.А. Пацкова и В.К. Пацкова), Романенко был убит комсомольцами из того же села. Активное участие в его ликвидации принял Василий Корнеевич Пацков. Так свершилась первая, народная, расправа над предателем.
На этом мытарства героев не закончились. Их останки ждала долгая дорога перезахоронений.
Сразу после казни тела были погребены на месте расстрела. Позже, как только позволяла обстановка, родственники (по данным Ерошева) перевезли тела Хмуровича и Максимчи в родную Ново-Константиновку и похоронили там.
1922 год — всенародное перезахоронение. Это ключевая дата в истории мемориала. Как вспоминал М. Грицай, в 1922 году состоялось торжественное событие: около пяти тысяч человек из окрестных сел и деревень собрались у горы Кипчак-Аскарово. Они выкопали останки красногвардейцев и на руках перенесли их в Альшеево.
Важное примечание: Альшеево — это историческое название части нынешнего поселка Раевский. Поэтому нет противоречия в том, что одни источники называют местом захоронения Альшеево, а другие — Раевский.
Прах был захоронен рядом с Домом культуры (в то время — клубом), и установлен первый памятник, со временем он обветшал или был разрушен. Позже, при благоустройстве райцентра был воздвигнут белый обелиск, обнесенный невысокой оградой с цепями.
Для поколений советских школьников этот обелиск был святым местом. Здесь принимали в пионеры, здесь несли Вахту памяти лучшие ученики.
Память сегодня
Имена героев не забыты. Одна из центральных улиц райцентра носит имя Дмитрия Кускова.
В 1989 году свои воспоминания записала его сестра — А.Н. Грачева, подтвердившая трагические обстоятельства гибели брата.
Однако, как часто бывает с народной памятью, детали со временем стерлись. Списки захороненных, к сожалению, не сохранились. Архивная справка 1939 года (ГКУ НА РБ. Ф. Р-2546. Оп.1. Д.7) свидетельствует, что уже тогда, 19 марта 1939 года, президиум Альшеевского райисполкома обязал местные власти привести в порядок братские могилы и установить мемориальные доски с именами погибших. Видимо, уже тогда имена начали забываться.
Вместо послесловия
Сегодня, глядя на обелиск в парке Раевского, мы должны помнить, что под ним лежат не абстрактные "борцы за светлое будущее", а вполне конкретные люди — Дмитрий Кусков, Иван Наседкин, Федор Вишняков, Илья Хмурович, Леонид Максимча и еще шестеро их товарищей, чьи имена история пока утаила.
Они погибли молодыми, в самом начале своего пути. Но они верили, что их жертва не напрасна. И наш долг — хотя бы спустя сто лет восстановить справедливость и назвать их поименно.
Перевод текста:
Экипажем на линии Раевка – Уфа
30 июня было приказано снять все украшения с вагонов, чтобы наши поезда не бросались в глаза на линии. Вечером мы выехали из Самары. Путь теперь продолжался быстрее, здесь уже были более слабые большевистские дозоры, которые в большинстве своем бежали перед нами. В ночь с 4 на 5 июля я просидел всю ночь у телефона на станции. Мы были уже недалеко от Уфы, и из нескольких мест сообщали о красных отрядах. Утром были высланы заставы в окрестности к боковой линии Чишмы – Симбирск, которую необходимо было обеспечить. Я остался в поезде один с 10 человеками, 5 здоровыми и 5 больными. Я вытащил пулемет и поставил к нему 2 людей, 2 патруля ходили перед поездом и за ним. После полудня пришел приказ подъехать с поездом к Чишмам, где нас уже ждали остальные, и за ночь доехать до Уфы. Днем 8 июля, после полудня, мы выехали из Уфы и оставляли на станциях охрану по 6-10 человек. Мы проехали станцию Миньяр, возле которой 2 дня назад произошло соединение уральского отряда с нашим, поволжским. Пока они узнавали друг друга, сначала относились друг к другу с недоверием, тем больше потом была радость от встречи. Оба локомотива свистели, и братья обнимались.
Пришел другой приказ для наших 2 рот: вернуться и занять линию от Уфы до Раевки, длиной около 110 км. Мы выехали утром 12 июля снова обратно, в пути не было веселья. Это всегда так, когда мы двигались назад. Зато когда ехали на восток, сразу было веселое настроение. В Давлеканово мы переехали 17 июля. В этой местности было в основном татарское население, которое держало нашу сторону и любое передвижение большевиков нам бы своевременно сообщило в собственных интересах. Мы обнаружили небольшую колонию австрийских офицеров – пленных и конфисковали у них несколько музыкальных инструментов. Во 2-й роте была группа учителей, и у них тоже были какие-то инструменты. Учитель Англицкий организовал капеллу, в которой я играл на виолончели (с К. Родиной после войны поддерживал многолетнюю дружбу). Близко от вокзала была красивая комнатка для собраний, где мы потом часто играли, также и для танцев.
Пока мы так мирно и в целом спокойно, при сменяющихся караулах, проводили летние месяцы 1918 года, на Волге шли ожесточенные бои под Симбирском и Казанью, в которых участвовали 1-й и 4-й полки. В Самаре и Казани организовалось контрреволюционное движение русских против большевиков, которое рассчитывало на нашу помощь. Они хотели создать вооруженную силу для подавления большевизма и для восстановления фронта против Германии и Австрии.