Я и Пушкин отсаживали сновидения. Ну конечно, не тот Пушкин, а мой сосед из квартиры номер 7 — обычный молодец с романтическим именем Александр Сергеевич. Каким образом мы стали сеять сновидения? Да вроде как обычно, купили мешок сна, размолотили его, напоили семечки и взялись за дело.
Каждый вечер мы выходили на крышу и сажали сновидения. Отправляли их в путь слоем перьев и трех апельсиновых камней. Раз, два, и сновидения пускались, завертываясь в ветре, разносясь по окнам домов, качаясь в пятый этаж, в шестой, на седьмую планету. И каждому сны падали на подушку, прямо в уши и заднюю часть глаз.
А однажды мне приснилось, что Пушкин — это Пушкин, прямо тот самый. А я, простой семенатор сновидений, сажал сон за сновидением с классиком русской литературы. Достойное дело, неплохо укладывается в голову, зажигает лампу в глазах и прорастает в сердце даже во сне.
Будильник пробил шесть, настало время бодрствования. Ну, по крайней мере, так велела часовая стрелка. В душе я до сих пор чувствовал сладкий привкус сна. Он плыл вокруг меня, затуманивал тушь, пропитывал чай, слипал ложки и вилки.
Сон утром — это всегда сладко и странно, как апельсиновый джем на куске сыра. Присесть на краешек вечера, поколебаться и кувыркнуться в утро. Ненадолго, только чтобы почувствовать вкус.
И тут, посреди доброго утра, из пятого этажа вышел Пушкин. Из моего сна. С тем, что мне приснилось. Он спустился с лестницы, расправил свой галстук-павлин и кивнул. Я открыл окно и крикнул:
— Александр Сергеевич, доброе утро! Куда так рано?
Пушкин улыбнулся и вытащил из кармана апельсин:
— Вечером сажали, вот и утром урожай собираем! Завтра снова?!
Я кивнул, и мы оба пошли кушать апельсиновый джем из сладких снов. И я, и Пушкин, и Иван Петрович несуществующий из 4 квартиры. И это совсем не сон.
Вот так я и сосед Пушкин сеем каждую ночь сновидения. Наебнешь снов — вспомнишь утром. Мы, сажатели снов. Это фикция или реальность, его знают только перья и апельсины. А вы, наблюдатели видели, как из окон вашего дома вылетают сны? Мы их после обеда засеиваем. Вкусный обед, кстати, кушали?