Виктор:
— Добрый день! Меня зовут Виктор Алексеевич Малой. Моя жена Светлана договорилась с вашим директором Кругловым Семёном Аркадьевичем о нашей встрече. Семён Аркадьевич сказал мне, что вы являетесь руководителями коллектива — у вас он называется «семья», — куда будет определён мой сын Михаил. Хотелось бы узнать о правилах и условиях его содержания.
Маруся улыбнулась:
— Жизни. Мне кажется, это больше соответствует истине. А мы с Вадимом не руководители, как вы изволили нас назвать. Мы — папа и мама.
Виктор усмехнулся:
— Да, жизни. Извините меня. Папа и мама.
Вадим заговорил спокойно, будто продолжал давно начатый разговор:
— На Руси всегда были большие семьи. Где старшие приглядывали за младшими, помогали родителям — и в быту, и в учёбе. Понятно, что косить сено и ухаживать за скотиной теперь не требуется. Для физических нагрузок у нас спорт — он позволяет развиваться гармонично.
Он сделал паузу и продолжил:
— Дети обучаются самостоятельно. Вернее, дообучаются. Все знания уже заложены в человеке до рождения. Наша задача — гармонично внедрить эти распакованные знания в жизнь маленького человека. Чтобы он смог применять их согласно своему предназначению.
Виктор нахмурился:
— А как вы узнаёте предназначение ребёнка?
Маруся мягко, но твёрдо поправила:
— Мы предпочитаем термин «маленький человек». Или просто называем человека по имени. А методика позволяет это делать безошибочно.
Виктор Алексеевич хмыкнул. Вадим с Марусей переглянулись.
Вадим сказал прямо:
— Если у вас есть сомнения, просим их сразу высказать. Многое, а может быть, всё, что мы делаем, вызовет у обычного человека недоверие или даже агрессию. К нашему глубокому сожалению, так устроена человеческая психика. Так что нам понятна ваша реакция.
Виктор помолчал, потом заговорил — уже без официоза, почти устало:
— Видите ли… Вадим и Маруся, если я правильно запомнил ваши имена. Идея определить Михаила в ваш… хм… в вашу семью принадлежит моей жене, Светлане. Я, честно говоря, из другой темы. Моё дело — зарабатывать деньги, и я не особо вникал, как и где будет учиться мой сын. Важно, чтобы он получил достойное образование. Светлана меня уверяла, что это лучшее образовательное учреждение на планете.
Он глубоко вздохнул:
— Обстоятельства сложились так… Буду с вами откровенен: моя жена серьёзно больна. Врачи дают один шанс из ста, что она выкарабкается.
Маруся посмотрела на него с сочувствием, но голос остался ровным:
— Семён Аркадьевич рассказывал нам о вашей ситуации. Только поэтому мы и согласились на встречу. Ваша жена и ваш сын нам глубоко симпатичны. А вы, извините за откровенность, — не очень.
Виктор дёрнулся, но промолчал.
Маруся продолжала:
— Правила приёма в «Лучик» гласят: приём детей в нашу семью возможен при одном условии. У ребёнка не должно быть родителей, либо родители отказались от него добровольно. Как вы понимаете, методика воспитания и обучения наших детей — она сделала ударение на этом слове, — мягко говоря, не соответствует общепринятым стандартам. Это может вызвать нежелательные последствия для нас и для детей. Обвинения в сектантстве и прочее. Хотя наша задача — используя знания, полученные от предков, воспитать высоконравственных, физически развитых людей с высоким интеллектом. Надеюсь, вы это понимаете?
Вадим добавил:
— Мы никого не критикуем. Каждый имеет право на своё мнение, и мы его уважаем. Но если мнение человека из нашего круга не соответствует общепринятому, мы просим объяснить: почему человек так думает? Из какого источника он получил информацию? Кто автор и какие цели он преследует? Удалось ли автору реализовать свою цель и какими приёмами он пользовался, чтобы вызвать доверие? Понимание этого процесса защищает наших воспитанников от манипуляций и от попадания в деструктивные сообщества.
Виктор кивнул:
— Да, я ознакомлен с вашими условиями. И с этой целью я с вами и встретился.
Вадим:
— Вы, Виктор Алексеевич, можете навещать сына. Только одно условие: этот день должен быть заранее согласован с нами и с Михаилом. Это в интересах Миши. На каждый день у нас составлено расписание, и все члены семьи задействованы в проектах. Мише будет обидно, если вы выдернете его из процесса. Получится, что вы своё желание увидеть сына ставите выше его желания. А это, согласитесь, нарушает наши правила, в которых прописано: каждый человек — личность, вне зависимости от возраста. И с этим правилом необходимо считаться.
Вадим добавил:
— Авторитет надо заслужить. Возраст и жизненный опыт — это не авторитет, а просто строчка в личном деле. У нас есть Совет семьи, который выбирают сами ребята. Мы с Марусей имеем право вето, но, поверьте, пользуемся им крайне редко. Все наши воспитанники — разумные люди, и никто из них не желает неприятностей другому. Если желания одного идут вразрез с желаниями другого, он должен обосновать свою позицию логически. Это непривычно, но люди быстро привыкают. Конфликтов не возникает, а если и случаются — решаются тут же, либо через Совет.
Виктор:
— Могу я оставить Мише телефон для связи с мамой или со мной? На всякий случай. Светлана сейчас в клинике… Ну вы понимаете, надеюсь.
Маруся, прикрыв веки, кивнула:
— Да. В данном случае это необходимость. Мальчик умеет им пользоваться?
— Да. Света ему показала, как отвечать на звонки. Они периодически разговаривают.
Голос Виктора дрогнул. Он глубоко вдохнул и резко выдохнул — возможно, чтобы скрыть нахлынувшие чувства.
— Болезнь пришла неожиданно… быстро. Я, мы… не были к ней готовы. Да и кто к этому бывает готов? — тихо проговорил Виктор, словно оправдываясь.
--------------------------------------------------------------
Max Richter — On the Nature of Daylight
(глубина, честность, боль, надежда)