Коробка с тортом стояла в холодильнике четвёртый день. Дети подруги всё ещё жили у меня, а сама она не брала трубку уже вторую неделю.
Торт заказали на банкет, который должна была устраивать Света. Праздник у её начальника, юбилей, она вызвалась помочь с организацией. Денег на банкет Света перевела. Торт испекли. А самой Светы не было.
Я открыла холодильник, посмотрела на коробку и закрыла.
В прихожей стояли кроссовки Максима. Две пары, потому что одни он промочил в луже, а сушить отказался. На вешалке висело платье Алисы с единорогом. Она спала в нём третью ночь подряд, потому что «мама разрешала».
Максиму девять, Алисе шесть. Моим — Кате одиннадцать, Лёне восемь. В двухкомнатной квартире теперь жили четверо детей.
Я включила чайник и села на табурет.
Света позвонила в начале апреля, сказала, что срочно нужно уехать в командировку. Всего на три дня. А ещё у неё этот банкет через месяц, но она всё успеет. Ты же справишься, Ир, ты сильная. Я тогда подумала: три дня, какие проблемы.
Прошло три дня. Света написала: задерживаюсь, вернусь в воскресенье.
В воскресенье она не вернулась.
На второй неделе я перестала считать дни. Телефон она брала редко, отвечала коротко. «Всё нормально, скоро буду». «Не дёргайся». «Деньги перевела, на банкет хватит».
Деньги она перевела за десять дней до банкета. Сумма была даже больше, чем нужно. Я посмотрела на уведомление и почему-то разозлилась. Не на деньги. На то, что она решает всё деньгами.
Потом я себя одёрнула. Она прислала деньги, значит, помнит про праздник, значит, вернётся.
Не вернулась.
Чайник закипел. Я налила кипяток в кружку, положила пакетик. Чай давно остыл, я не заметила.
Из комнаты донёсся крик. Лёня орал, что Максим взял его машинку. Максим орал, что машинка его. Алиса плакала, потому что её разбудили. Катя сидела в углу с телефоном и делала вид, что её здесь нет.
Я поставила кружку и пошла разбираться.
— Машина моя, — сказал Максим. — Я её из дома принёс.
— Ты сказал, что дашь поиграть, — Лёня сжимал в руке зелёный грузовик.
— А ты сломал.
— Не ломал.
— Слома́л.
Я посмотрела на грузовик. Колесо держалось на честном слове.
— Максим, у тебя есть другие машинки?
— Нет.
— Лёня, отдай.
— Но он же дал.
— Он передумал. Имеет право.
Лёня швырнул грузовик на пол и ушёл в коридор. Максим поднял игрушку, сел на кровать и уткнулся в неё.
Я хотела сказать что-то ещё, но не нашла слов.
Катя подняла голову от телефона.
— Мам, ну почему они здесь живут? Света тётя когда заберёт их?
— Скоро.
— Ты так же говорила неделю назад.
Я не ответила.
---
Утром я набрала номер Светы. Гудки, потом сброс. Написала в мессенджере: «Когда ты приедешь? Банкет в субботу». Прочитано. Ответ пришёл через час: «Я всё проконтролирую онлайн. Деньги у тебя, закажи то, что я писала. Спасибо, ты лучшая».
Я перечитала сообщение три раза.
«Я всё проконтролирую онлайн». То есть она не приедет.
Я сидела на кухне и смотрела в окно. Апрель, снег уже сошёл, на ветках набухли почки. За окном женщина выгуливала собаку. Обычная жизнь. А у меня в квартире чужие дети, торт в холодильнике и подруга, которая «контролирует онлайн».
Катя вышла на кухню, взяла яблоко.
— Мам, а что мы будем делать в субботу?
— Банкет.
— Мы поедем?
— Нет, банкет здесь.
Катя перестала жевать.
— В смысле? У нас? С этими?
— Света тётя не может приехать. Я обещала помочь.
— Ты обещала, а она? Она вообще где?
— В командировке.
— Командировка месяц? Мам, ну ты чего, не видишь?
Я посмотрела на дочь. Катя редко говорила такие вещи. Обычно она молчала, терпела, только глазами показывала, что не согласна.
— Вижу, — сказала я. — Но банкет всё равно будет.
— Ты одна его устроишь? С четырьмя детьми?
— Найдутся помощники.
Катя усмехнулась, но ничего не сказала. Достала из холодильника йогурт, вышла.
Я осталась одна.
Взять телефон, написать Свете, что я не справлюсь? Сказать, что пусть сама приезжает и разбирается? Я представила, как набираю сообщение. И сразу услышала её голос: «Ир, ну что ты, я же на тебя рассчитывала, ты же сильная».
Сильная. Это слово стало клеймом.
---
В следующие два дня я почти не спала. Днём дети — свои и чужие. Вечером, когда они затихали, я садилась с телефоном и составляла список.
Продукты. Украшения. Музыка. Посуда.
Света прислала список заранее. Закуски, горячее, торт. Украшения в сине-золотом. Музыкальный плейлист. Я смотрела на эти пункты и понимала, что не смогу сделать всё одна.
Не потому, что не умею. Потому что времени нет.
Детей надо кормить, водить в школу, проверять уроки. Алиса каждую ночь просыпалась и плакала, потому что хотела к маме. Я садилась рядом, гладила по голове, шептала: «Мама скоро приедет». Она засыпала, я шла на кухню, смотрела в список и ничего не видела.
На четвёртый день я поняла: ждать нечего.
Я открыла приложение доставки и заказала продукты на субботу. Не всё из списка Светы. Я убрала то, что не умею готовить, добавила то, что любят мои дети. И Максим с Алисой тоже должны были получить то, что им нравится. Я вспомнила, что Максим любит куриные наггетсы. Алиса — пирожное с клубникой. Заказала и то и другое.
Потом позвонила соседке Лене. Сказала, что нужна помощь в субботу с утра. Лена спросила: что случилось? Я сказала: подруга подвела. Лена не стала уточнять, сказала: приду.
Потом я набрала номер мамы. Она живёт в соседнем городе, приехать не может — у неё давление. Но денег перевела. Я не просила, она сама. Сказала: ты справишься, ты у меня всегда справлялась.
Я смотрела на переписку в телефоне. Света — молчит. Мама — перевела. Лена — придёт.
Я убрала телефон в ящик стола и не проверяла его целый день.
---
В пятницу вечером мы мыли полы. Все вместе. Катя и Лёня мыли свою комнату, я — зал. Максим стоял с тряпкой в коридоре и смотрел.
— Что? — спросила я.
— Я хочу помочь.
— Помогай.
Он намочил тряпку, отжал плохо, вода потекла по линолеуму. Я хотела поправить, но не стала. Пусть делает.
Алиса сидела на диване, смотрела мультики. Платье с единорогом она сняла только для того, чтобы надеть пижаму с таким же единорогом.
— Ирина тётя, а мама приедет завтра?
— Завтра банкет. Мама, наверное, не успеет.
— А когда?
— Не знаю, Алиса.
Она надула губы, но не заплакала. Просто повернулась к телевизору.
Я выжимала тряпку и думала о том, что завтра в этом зале будут люди. Незнакомые люди, коллеги начальника Светы. Они не знают, что хозяйка не приехала. Они увидят меня. И детей. Четырёх детей, которые будут бегать, шуметь, может быть, капризничать.
Я представила их лица. И перестала выжимать тряпку.
Потом я подумала: а какая разница? Эти люди не знают меня. Я их не знаю. Мы встретимся один раз, я накормлю их, они уйдут. И больше никогда не увидят меня.
Почему я боюсь?
Тряпка шлёпнулась в ведро. Я выпрямилась, посмотрела на зал. Пол блестел, окна мыла Катя, на подоконнике уже стояли цветы.
— Всё, — сказала я. — Хватит на сегодня.
Дети разошлись. Я выключила свет, закрыла дверь в зал и пошла в спальню.
В шкафу висела блузка, которую я купила на распродаже год назад. Ни разу не надела. Всё ждала повода.
Я достала её, повесила на стул. Рядом положила джинсы, которые не жмут, и туфли на низком каблуке.
Завтра я буду не в старом свитере с катышками.
---
Суббота началась в шесть утра.
Я проснулась от того, что в кухне кто-то ходил. Сердце ухнуло, но потом я вспомнила: Максим. Он вставал рано, садился на кухне и просто сидел. Смотрел в окно.
Я вышла. Максим сидел за столом, пил воду из кружки.
— Ты чего не спишь?
— Не могу.
— Боишься?
— Нет.
Я села напротив.
— Если хочешь поговорить, я слушаю.
— Не хочу.
Мы помолчали. Потом он сказал:
— А мама вообще приедет?
— Не знаю.
— А если не приедет? Мы останемся у вас?
— Не знаю. Но пока она не приедет, вы здесь.
— А нам можно остаться?
Я не ожидала этого вопроса.
— Хочешь остаться?
— Тут лучше. Мама всегда занята. А ты готовишь.
Я не нашлась, что ответить. Просто кивнула.
Максим допил воду, поставил кружку в мойку и ушёл в комнату.
Я сидела на кухне одна и смотрела, как светает.
В семь пришла Лена. С пакетами, с хорошим настроением, с вопросами, на которые я не хотела отвечать. Я сказала: потом расскажу. Лена кивнула, закатала рукава и спросила: что резать?
Мы резали салаты, чистили овощи, накрывали стол. Дети проснулись, Лёня сразу спросил, можно ли ему шарики. Шарики лежали в пакете, я забыла их надуть. Лена достала насос, они с Лёней надули двадцать штук.
К десяти пришли люди, которых я не знала. Коллега Светы с мужем, ещё одна женщина, двое мужчин. Я открыла дверь, улыбнулась, сказала: проходите. Они спросили: а где Света? Я сказала: задерживается, но праздник будет.
Они посмотрели на меня, на детей, на стол. Женщина спросила: а вы её сестра? Я сказала: подруга.
— Подруга? — переспросил мужчина. — А она вообще приедет?
— Не знаю, — сказала я. — Но вы не волнуйтесь, всё готово.
Я повела их в зал, показала стол, спросила, что наливать. Они сели, начали разговор. Я вышла на кухню и поняла, что руки трясутся.
Лена подошла, взяла меня за плечо.
— Ир, ты молодец. Иди к ним, я тут всё доделаю.
— Я не знаю, о чём с ними говорить.
— А ты не говори. Ты хозяйка, ты накорми, напои, улыбнись. Всё.
Я выдохнула, поправила блузку, вышла.
Час пролетел незаметно. Я разливала, подкладывала, убирала тарелки. Гости говорили о работе, о планах, о том, как Света всех удивила, что организовала такой праздник. Я слушала и молчала.
Потом женщина спросила:
— А вы с детьми? Это всё ваши?
— Мои двое, — сказала я. — И двое Светы. Она оставила их у меня.
— Надолго?
— На месяц уже.
Наступила тишина. Мужчина, который спрашивал про Свету, поставил бокал.
— То есть она уехала, детей подкинула, а сама не вернулась? И даже на собственном банкете не появилась?
Я не ответила.
— А вы почему молчите? — спросила женщина.
— Потому что я не знаю, что говорить. Я обещала помочь.
— Помочь? — Женщина посмотрела на меня. — Это не помощь. Это наглость.
Я почувствовала, как к горлу подступает что-то горячее. Не злость. Облегчение. Кто-то сказал это вслух.
— Я не хочу её обсуждать, — сказала я. — Сегодня праздник. Давайте есть торт.
Я встала, пошла на кухню. Лена уже вынимала коробку из холодильника.
— Ир, ты как?
— Нормально.
— Они там всё поняли.
— Знаю.
Я взяла торт, понесла в зал. Зажгла свечи. Гости зааплодировали.
В этот момент в коридоре послышался шум. Я выглянула. Алиса стояла босиком на полу, плакала. Рядом Катя пыталась её успокоить.
Я поставила торт, подошла, взяла Алису на руки.
— Что случилось?
— Алиса хочет к маме, — прошептала девочка.
— Знаю. Мама скоро приедет.
— Ты так говоришь каждый день.
Я прижала её к себе. Она пахла детским шампунем и чем-то сладким.
— Пойдём, посмотрим на торт. Там свечки горят.
Мы вошли в зал. Гости смотрели на нас. Алиса уткнулась мне в плечо.
— Алиса, — позвала женщина. — Иди к нам, мы тебе самый большой кусок дадим.
Алиса подняла голову, посмотрела на неё, потом на меня.
— Можно?
— Можно.
Она слезла, подошла к столу. Женщина посадила её на колени. Алиса улыбнулась.
Я стояла в дверях и смотрела.
Лена подошла, сунула мне в руку чашку кофе.
— Садись, поешь.
— Не хочу.
— Ир, ты весь день на ногах. Сядь.
Я села на стул в углу. Пальцы расслабились. Кофе обжигал руки, но я не чувствовала.
Гости ели торт, смеялись. Алиса рассказывала про единорога. Лёня с Максимом спорили, кому достанется шарик синий, а кому золотой. Катя сидела с телефоном, но я видела, что она улыбается.
Я смотрела на всё это и думала: я сделала. Одна. Без Светы. С чужими детьми, с незнакомыми людьми, с утра до вечера.
И не сломалась.
В кармане джинсов завибрировал телефон. Я достала. Света.
«Ир, прости, не успела. Как прошло? Дети как?»
Я посмотрела на экран. Потом на зал, где Алиса смеялась, держа в руке пирожное с клубникой.
Я убрала телефон в карман и не ответила.
Потом я допила кофе, встала и пошла к гостям. Сказала: давайте ещё чаю.
---
Вечером, когда все ушли, Лена помогла убрать со стола. Дети сидели в зале, смотрели мультик. Алиса уснула на диване, укрытая пледом.
Лена обняла меня на прощание и сказала: ты герой. Я сказала: нет, просто выжила.
Она ушла. Я выключила свет, прошла в спальню, сняла блузку и повесила её обратно в шкаф.
Телефон лежал на тумбочке. Я взяла его, посмотрела на сообщение от Светы. Потом открыла переписку и написала:
«Банкет прошёл. Дети живы, здоровы, накормлены. Приезжай, когда сможешь. Нам нужно поговорить».
Отправила. Выключила экран.
В комнате было темно и тихо. Где-то за стеной тикали часы. Я лежала и слушала их. Потом закрыла глаза.
Утром я проснулась от того, что кто-то возился на кухне. Я вышла. Максим сидел за столом, пил воду.
— Ты чего не спишь?
— Проснулся.
Он посмотрел на меня, потом сказал:
— А вчера было хорошо.
— Правда?
— Да. Я давно так не веселился.
Я села напротив.
— Максим, я позвоню твоей маме сегодня. Скажу, чтобы приезжала.
— А если не приедет?
— Приедет.
— А если нет?
Я помолчала.
— Тогда будем думать. Но она приедет.
Максим кивнул, допил воду и ушёл в комнату.
Я осталась сидеть. В окно светило солнце. На столе остались вчерашние конфеты, вазочка с печеньем. Я взяла одну, развернула, положила в рот.
Сладко. Слишком сладко.
Я выключила свет, закрыла дверь в кухню и пошла в спальню. Телефон молчал. Я не проверяла.
Потом я встала, открыла шкаф, достала старый свитер с катышками. Надела.
Сегодня можно. Сегодня я дома.