— Костя, где моя машина?
Аня стояла в прихожей в расстёгнутой ветровке. В руке болтался одинокий брелок от квартирных ключей. На крючке у двери, где всегда висела связка с ключом от автомобиля, было пусто. За окном на парковочном месте привычного серого кузова тоже не наблюдалось.
— Анюта, ну чего ты начинаешь с утра пораньше?
Костя вышел из ванной. Лицо влажное от воды. Он неторопливо вытирал шею полотенцем. Посмотрел на жену так, будто она требовала чего-то невозможного.
— Я спрашиваю, где моя машина.
— Ну свои же люди.
Он повесил полотенце на деревянный крючок и суетливо потянул воротник домашней футболки.
— Вовке нужнее было. Он на рыбалку поехал.
Аня опустила ключи в карман ветровки.
— На какую рыбалку?
— На обычную. За город.
Костя переступил с ноги на ногу по холодному ламинату.
— Мужики еще в четверг договорились. А у него колымага сломалась. Не пешком же ему с лодкой переться.
— На моей машине?
— У нас всё общее, Анюта. Мы в браке.
— Ясно.
Аня прошла на кухню. Взяла свой мобильный со столешницы.
— Ты кому звонить собралась?
Костя в два шага пересёк коридор. Напрягся и заслонил собой выход из кухни.
— В полицию. Заявлять об угоне.
— Какой угон, Аня? Это брат мой!
— Он не вписан в страховку. Я не давала ему ключи.
— Я дал! Я твой муж!
— Ты отдал чужую вещь.
Аня сцепила пальцы перед собой.
— Пусть экипаж ДПС ему на трассе объяснит разницу.
Три года назад Аня взяла этот «Хёндай» в автосалоне. Кредит закрывала полностью сама. Брала дополнительные ночные смены на складе накладных. Приходила под утро, спала четыре часа и ехала в бухгалтерию на основную работу.
Костя тогда искал себя. Полгода сидел дома и листал вакансии. Говорил, что за копейки горбатиться не пойдет, он достоин лучшего. Аня тянула коммуналку, продукты и автокредит. Вытянула. Машина была её единственной личной зоной комфорта.
— Ты совсем берега попутала из-за куска железа?
Голос мужа сорвался на фальцет.
— Это не кусок железа. Это моя собственность.
— Тебе для родни жалко! Ты всегда Вовку терпеть не могла.
— Мне жалко свою машину. В прошлом году он поцарапал мне бампер на пустой парковке.
Костя заложил руки за спину.
— Он аккуратно поехал. Доедет до озера, поставит под дерево.
Муж попытался изобразить примирительный тон.
— Вечером вернет в лучшем виде. Еще и бак заправит.
В кармане его спортивных штанов задребезжало. Это был второй, рабочий аппарат Кости. Он специально отдал его брату на выходные, потому что там был безлимитный интернет для навигатора.
Костя достал трубку. Губы дрогнули. На экране светилось фото Вовки.
— Да, братуха.
Аня прислонилась к дверному косяку.
— Чего? Как тормознули?
Костя шумно втянул воздух и нажал кнопку громкой связи.
— Костян, выручай.
Голос Вовки звучал глухо. На фоне гудели проезжающие большегрузы.
— Тут облава за городом. Экипажи стоят. Тормознули всех подряд.
— И что? Права же у тебя есть.
— Документы проверили. Тачка на твою оформлена.
Брат в динамике шумно шмыгнул носом.
— Страховка без ограничений. Но гайцы докопались.
— До чего докопались-то?
— Да я вчера вечером пива взял. С утра остаточное. Трубку суют.
Аня хмыкнула. Вполне ожидаемо. Вовка никогда не отличался умом, зато самомнения хватало на троих.
— И что теперь?
— Говорят, сейчас эвакуатор вызовут.
Вовка перешел на торопливый шепот.
— На штрафстоянку заберут. А мне отказ от освидетельствования пишут.
— Твою мать, Вова.
— Пусть Анька приедет!
Брат заголосил из динамика так громко, что пластик аппарата захрипел.
— Пусть с паспортом приедет прямо сейчас! Скажет, что сама ключи дала полчаса назад.
Костя поднял глаза на жену. Взгляд просящий.
— Тогда угон не пришьют. Только штраф мне впаяют и тачку отдадут.
На фоне в трубке кто-то строго попросил пройти в патрульный автомобиль.
— Костян, ну по-братски! У меня денег на штрафстоянку нет.
Костя отключил громкую связь.
— Анюта. Надо съездить. Полчаса на такси.
— Нет.
— Что значит нет? Его же прав лишат!
— Его лишат прав за пьянку. А мою машину увезут на стоянку.
— Анька там?
Вовка снова заорал в трубку, было слышно даже без громкой связи.
— Слышь, принцесса. Давай не выпендривайся.
Из динамика донёсся звук захлопывающейся автомобильной двери.
— У нас семья. Семейное авто. Доверенность на коленке накатаем задним числом.
Аня шагнула к мужу. Наклонилась к самому микрофону.
— Семейное авто у тебя сломалось в четверг, Вова.
Она произносила слова медленно и отчётливо.
— А сейчас ты сидишь пьяный в чужой машине. Удачи.
Аня сама нажала отбой на экране телефона Кости. Муж отшатнулся.
— Ты что наделала?
Он опустил аппарат на кухонный стол.
— Ты понимаешь, на какие бабки он сейчас попадет? Эвакуатор, штрафстоянка, суд.
— Это его проблемы.
— У него алименты бывшей жене. Ему жрать нечего будет.
— Значит, похудеет. Полезно для здоровья.
— Никакого сочувствия. Упёрлась рогом.
— Моё сочувствие закончилось, когда ты забрал ключи.
Аня поправила ремешок сумки на плече.
— Я не крал. Я взял для брата.
— Втихаря. Пока я спала.
Она развернулась к выходу. Дорога до работы на автобусе заняла сорок минут. Всё это время телефон разрывался от сообщений Кости, но она даже не открывала чат. Окна в маршрутке обледенели, пассажиры угрюмо дремали. Аня смотрела на мелькающие серые дома и понимала, что внутри нет злости. Было только холодное, ясное осознание.
Бухгалтерия встретила её шумом принтеров и запахом молотого кофе. Коллега Света пододвинула к ней пластиковый контейнер с овсяным печеньем.
— Аня, ты чего смурная такая? Случилось чего?
— Машину забрали.
Аня сняла шарф и повесила на спинку стула.
— В смысле? Угнали?
— Муж отдал ключи своему брату. Без спроса.
Света застыла с печеньем в руке.
— А брат пьяный попался патрульным. Сейчас её на штрафстоянку увозят.
Света опустила контейнер на стол.
— Ну дела. И что Костя?
— Костя просит войти в положение. Брат же. Свои люди.
Коллега покачала головой и поморщилась.
— Гнать таких своих в шею надо.
Света придвинулась ближе.
— У меня бывший тоже всё для друзей старался. Пока я с ребенком в больничке лежала с воспалением, он им баню на даче строил. Бесплатно.
Аня промолчала. Запустила рабочую программу на мониторе. Больше она этот цирк не вывезет. Это было окончательное решение.
Ближе к обеду телефон на столе завибрировал. На экране высветилось «Маргарита Викторовна».
Свекровь звонила редко. Только если нужно было передать показания счетчиков за бабушкину квартиру или пожаловаться на очереди в поликлинике. Аня приняла вызов.
— Деточка.
Властный голос свекрови бил по ушам даже через динамик.
— Ты почему брату не помогаешь?
— Добрый день, Маргарита Викторовна.
— Какой день. Костя мне всё рассказал. Вовочку сейчас оформляют.
— Я в курсе.
— Так почему ты на работе сидишь? Ноги в руки и бегом туда. Родная кровь в беде.
Аня отодвинула офисное кресло от стола.
— Это ваша родная кровь. И эта кровь сейчас с перегаром.
В трубке на несколько секунд стало тихо. Было слышно только бормотание телевизора на заднем фоне.
— При живом-то муже ты права качаешь.
Свекровь перешла на возмущенный тон.
— Да если б не мой сын, ты бы до сих пор по съемным углам мыкалась.
— Квартира куплена в ипотеку. И первоначальный взнос вносила я.
— Мы тебя в семью приняли. А ты брату родному кусок железа зажала.
— Этот кусок железа сейчас поедет на эвакуаторе.
— Дрянь меркантильная. Да я до суда дойду.
— До свидания.
Аня сбросила вызов. Сразу же занесла номер в чёрный список. Нервы были дороже любых попыток сохранить лицо перед чужими, по сути, людьми.
Вечером Аня взяла такси на окраину города. Штрафстоянка находилась в глухой промзоне. Высокий забор из серого профнастила. Под ногами месиво из грязи и подтаявшего снега, хотя в центре асфальт был сухим.
У ворот стояла будка с крошечным окошком. Аня подошла к мутному стеклу. Внутри сидел хмурый охранник в камуфляжной куртке и разгадывал сканворд.
— Забирать приехали?
Он даже не поднял на неё глаз.
— Да. «Хёндай Солярис». Сегодня днём привезли.
— Документы давайте. СТС, паспорт.
Охранник долго сверял буквы в свидетельстве, водя толстым пальцем по строчкам. Потом выкатил через лоток квитанцию на оплату услуг эвакуатора и первых суток простоя.
— Оплачивать вон в том вагончике. Комиссия двести рублей сверху.
Аня пошла к ржавой строительной бытовке. Внутри пахло сыростью и старой бумагой. Девушка за стеклом равнодушно пробила чеки, щёлкая по клавиатуре. Аня отсчитала купюры из отпускной заначки.
Денег было безумно жалко. На эту сумму она планировала поехать в санаторий. Впервые за три года отдохнуть нормально, пропить курс витаминов, походить на массаж. Итоговый чек вышел внушительным.
Она вернулась к воротам. Охранник лениво нажал кнопку на пульте, железная створка с лязгом поползла в сторону.
— Вон там, в третьем ряду стоит ваша ласточка.
Машину Аня нашла быстро. Открыла дверцу и поморщилась от отвращения. В салоне кисло пахло дешевым табаком и перегаром. На пассажирском коврике валялась пустая банка из-под энергетика. Водительское сиденье было отодвинуто до упора назад — Вовка любил ездить полулежа.
Аня скомкала пустую банку и швырнула её в урну у забора. Настроила под себя зеркала. Открыла окна настежь, несмотря на холодный ветер, чтобы выветрить этот мерзкий запах. Пришлось сразу ехать на автомойку и заказывать химчистку салона. Ещё минус часть отпускных.
Домой она вернулась поздно. Костя встретил её в коридоре. Вид у него был помятый.
— Забрала?
Он покосился на ключи в её руке.
— Забрала.
Аня стянула кроссовки.
— Простой на штрафстоянке, эвакуатор и химчистка салона — это кругленькая сумма. Я взяла деньги из отложенных на отпуск.
Костя пожал плечами.
— Сама кашу заварила. Могла бы приехать и доверенность написать.
— А ты, Костя, эти деньги мне вернёшь.
— С чего это ради? Я за рулем не сидел.
— С того, что это ты отдал ключи. Твой брат, твоя ответственность.
Костя вскинул руки.
— Не буду я за Вовку платить. У него долгов выше крыши.
— Пусть тогда твоя мама оплачивает. Родная кровь же.
Аня прошла в комнату.
— Не вернёшь деньги до конца недели — можешь собирать вещи.
Утром в субботу Аня проснулась рано. Костя храпел на диване в зале. Он не ночевал дома в пятницу, вернулся под утро и даже не снял джинсы. Наверняка ездил утешать пострадавшего братуху.
Аня достала с антресолей большую спортивную сумку из плотной ткани. Спокойно, без лишней суеты, начала складывать вещи.
Сначала полетели футболки. Потом растянутые домашние штаны. Бритва из ванной. Зарядка от телефона, которую он вечно забывал в розетке.
Она не собиралась ждать конца недели. Деньги он всё равно не вернёт. Не из тех он людей, чтобы брать на себя чужие долги. Для него Вовка всегда будет бедным мальчиком, которого нужно спасать. А Аня — злой мачехой, которая жалеет кусок железа.
Сумка получилась тяжелой. Аня поставила её у входной двери.
У неё были свои планы на отпуск. Санаторий временно отменялся, но настоящий отдых только начинался. И в этом отдыхе больше не было места ни для Кости, ни для его проблемной родни.
