— Твое истинное призвание — среди кастрюль шуршать, а не в этих ваших офисах штаны протирать!
Виктор Петрович сыто рыгнул в кулак.
Дерево под ним жалобно скрипнуло. Свёкор грузно откинулся на спинку стула и обвел взглядом праздничный стол.
— Пап, ну зачем ты так.
Олег сутулился еще сильнее.
Он нервно покрутил пуговицу на рубашке, пряча взгляд в тарелку с недоеденным салатом.
— Праздник же сегодня. Твой юбилей всё-таки. Давай без этого.
— А что я такого сказал?
Виктор Петрович с вызовом вздернул подбородок.
— Правду сказал! Баба должна дом вести. Очаг, так сказать, поддерживать.
Он с отвращением ткнул вилкой в покупную мясную нарезку.
— А то понавешают себе бейджиков, директорами назвутся, а нормальный холодец сварить не могут.
Свёкор обвел присутствующих тяжелым взглядом.
— Инка вон, всё из ресторана заказала. Стыдоба перед гостями. Ни души в еде, ни старания. Одни понты городские.
Антонина Сергеевна, сидевшая по правую руку от мужа, коротко дёрнула головой в знак согласия.
— И правда, Инночка.
Она промокнула губы бумажной салфеткой, аккуратно складывая ее уголком.
— Могла бы ради праздника и сама у плиты постоять. Мы же семья. Я вот в твои годы успевала и на смену отработать, и Олежке пеленки перестирать, и борщ наварить. А у вас сейчас одни доставки на уме.
Тётя Надя, сестра свёкра, специально приехавшая на юбилей из соседней области, немедленно подключилась к разговору.
— Ой, Тоня, и не говори. Нынешние девки совсем разленились. У нас-то стиралок-автоматов не было. Руками в проруби полоскали. А тут кнопку нажал — и готово.
Гостья осуждающе покачала головой.
— И всё равно устают они! Моего Витьки сноха тоже всё жалуется. Говорит, выгорание у нее какое-то. Слово-то выдумали! Ремня им не хватает, а не выгорания.
Инна молча отодвинула от себя бокал с минералкой.
Она не стала ничего отвечать. Аккуратно поправила вилку, чтобы та лежала строго параллельно ножу. Загородный дом, в котором они сейчас сидели, Инна купила за год до брака с Олегом. Купила сама, вложив деньги от продажи бабушкиной однушки и добив остаток солидным кредитом.
Сама контролировала рабочих. Сама ругалась с прорабами из-за кривого ламината и неправильно установленного септика.
Олег появился в её жизни, когда ремонт уже подходил к концу. Он зарабатывал скромно, сидел инженером в проектном бюро, звезд с неба не хватал. Зато был покладистым, не скандальным и умел слушать. Инну это вполне устраивало. Ей с головой хватало битв за бюджеты и жестких переговоров на работе. Дома хотелось только тишины и предсказуемости.
Тишина закончилась три года назад, когда Виктор Петрович с помпой вышел на пенсию. Энергии у мужчины было много, а вот пенсия оказалась весьма скромной. Сначала свёкор пытался командовать женой в городской квартире, но Антонина Сергеевна быстро выставила его на улицу дышать воздухом.
Тогда Олег стал осторожно прощупывать почву.
— Инн, ну жалко отца.
Муж тогда заискивающе заглядывал ей в глаза.
— Уговариваю его на дачу поехать. Места же много, второй этаж пустует. Пусть воздухом дышит, грядки копает. Ему движение нужно.
Инна согласилась.
Потом лето плавно перетекло в глубокую осень. С грядками не задалось — Виктор Петрович быстро понял, что ковыряться в земле тяжело для спины. Вместо благодарности он начал вести себя как полноправный барин. Когда Инна приезжала на выходные после тяжелой рабочей недели, ожидая тишины, она заставала дым коромыслом.
На её ухоженном газоне стояли чужие старые машины. Возле мангала горланили песни какие-то малознакомые пузатые мужики.
— О, явилась!
Свёкор обычно встречал её именно так, размахивая шампуром.
— Давай, невестка, организуй нам закусочку по-быстрому. Мужики голодные. Картошечки там свари, огурчики порежь. Ты же хозяйка или кто?
Олег тогда отводил глаза и шептал: «Ну потерпи, это же папины друзья со старой работы. Неудобно гнать». Инна терпела. Запиралась у себя в спальне на втором этаже и работала за ноутбуком под пьяные крики снизу.
А потом свёкор открыл для себя платную рыбалку на соседних озерах.
Увлечение требовало огромных вложений. Снасти, японские прикормки, бензин для старенькой Нивы, взносы за аренду мостков, термобелье. Олег начал регулярно просить деньги из семейного бюджета. Суммы росли каждый месяц.
Инна тогда поступила чисто по-деловому. Оформила дополнительную карту к своему счету и отдала мужу. Ей было проще автоматически выделять кругленькую сумму на это хобби, чем слушать постоянное нытье о том, как отцу-пенсионеру тяжело жить без отдушины.
Катушки за бешеные деньги, эхолоты, карбоновые спиннинги. Виктор Петрович не стеснялся заказывать самое дорогое.
«Сын платит!» — гордо заявлял он в рыболовных магазинах. А счет приходил в приложение на телефон Инны. Виктор Петрович же свято верил, что спонсирует его развлечения исключительно родной сын. Олег, видимо, из мужской гордости, разубеждать отца не спешил.
— Я вот на следующей неделе на турбазу еду.
Свёкор тем временем сменил тему, не дождавшись от невестки никаких оправданий. Он наколол на вилку маринованный гриб.
— На раскаты. Ребята уже катер забронировали. Мужики серьезные едут. Олежка, ты мне ту японскую катушку заказал?
— Заказал, пап.
Олег снова нервно покрутил пуговицу.
— Завтра курьер привезет. Сразу на пункт выдачи возле дома. Код я тебе в мессенджер скину.
— Вот!
Виктор Петрович победно поднял палец вверх. Гриб с вилки капнул маслом на белую скатерть.
— Сын заботится об отце! Мужской подход.
Он перевел тяжелый взгляд на Инну.
— А вы всё про свои карьеры талдычите. Яйца курицу не учат. Бабье дело — уют создавать, а не мужикам указывать, как жить. Вон, Михалыч вчера жаловался.
Свёкор отправил гриб в рот и громко чавкнул.
— Невестка у него тоже деловая колбаса. Всё права качает. Доверенности какие-то требует. А я ему говорю: гони её в шею, пока на голову не села. Не умеет борщ варить — пусть катится к матери!
— Папа, ну хватит.
Олег попытался возвысить голос, но вышло как-то жалко и пискляво.
— Инна много работает. Она устает. У нее в подчинении двадцать человек.
— От чего она устает?!
Свёкор с силой хлопнул ладонью по столу.
Зазвенели хрустальные фужеры, тётя Надя испуганно ойкнула и прижала руки к груди.
— В бумажках ковыряться? На стуле сидеть ровно? Устает она! Моя мать в поле рожала и шла дальше снопы вязать!
Он обвел присутствующих торжествующим взглядом, чувствуя полное превосходство.
— А вы тут все неженки стали. Курьеров им подавай, еду из ресторана. Тьфу! Смотреть тошно на эту вашу современную жизнь. Никакого уважения к старшим.
Инна обвела взглядом родственников.
Муж сидел, вжав голову в плечи. Свёкор победоносно жевал нарезку, запивая ее водкой. Свекровь и тётя Надя смотрели с легким превосходством женщин, познавших истинную суть брака.
Проект «Родственники на даче» оказался абсолютно убыточным. И дело было даже не в деньгах. Дело было в полном отсутствии границ.
— Я вас услышала.
Инна неторопливо взяла со стола свой телефон.
Она провела пальцем по экрану, снимая блокировку.
— Инн, ты чего?
Олег попытался накрыть ее руку своей ладонью.
Она решительно высвободила кисть. Открыла банковское приложение.
— Да пусть дуется.
Виктор Петрович хмыкнул и потянулся за бутылкой наливки.
— Правду слушать никому не приятно. Ничего, пообижается и пойдет посуду мыть. Я там тарелки из-под рыбы в раковину составил. Пусть отмокает, а то присохнет. Утром тяжелее отмывать будет.
Один клик. Раздел банковских карт. Вторая строчка сверху. «Дополнительная». Нажать на настройки.
«Заблокировать навсегда».
Система услужливо переспросила, уверена ли она. Да, уверена.
Второй клик. Список контактов. Чат с начальником охраны их коттеджного поселка. Инна быстро набрала текст.
«Сергей, добрый вечер. Пропуск на серый внедорожник Виктора Петровича аннулировать с завтрашнего утра. Гостей ко мне на участок больше не пускать. Да, навсегда. Спасибо».
Она заблокировала телефон.
С тихим стуком положила его экраном вниз на стол.
— Олег.
Инна посмотрела на мужа.
— Юбилей подошел к концу. Помоги родителям и тёте Наде собрать вещи.
За столом перестали жевать.
Антонина Сергеевна застыла с поднесенной ко рту бумажной салфеткой.
— В смысле собрать вещи?
Виктор Петрович подался вперед, нависая над столом всем своим грузным телом.
— Мы вообще-то до понедельника остаемся. У меня завтра рыбалка на утренней зорьке на дальнем кордоне. Я уже с мужиками договорился, прикормку замешал.
— Не остаетесь.
Инна поднялась из-за стола.
Она методично задвинула стул на место.
— Дом закрывается на профилактику. И советую поторопиться. Через час я ставлю коттедж на полную сигнализацию. Кто не успеет выйти — будет объясняться с группой быстрого реагирования.
Она поправила воротник своей шелковой блузки.
— Вызов охраны платный. Пять тысяч рублей. За ложное срабатывание счет придет на адрес прописки нарушителя.
— Ты в своем уме?!
Свёкор шумно выдохнул.
Его лицо пошло неровными красными пятнами.
— Олег! Ты слышишь, что она несет?! Скажи своей жене! Она что, хозяина из дома выгоняет?
— Пап...
Олег затравленно посмотрел на жену, потом на отца.
— Дом Инны. Документы на нее оформлены. Давайте и правда поедем в город. Я такси сейчас вызову, за мой счет. Большую машину закажу.
— Тьфу на тебя!
Виктор Петрович с отвращением плюнул на пол. Благо, там лежал легко моющийся кафель.
— Подкаблучник! Тряпка! Ничего, завтра я сам приеду. Без вас. У меня свои ключи есть. И магнитный пропуск имеется. Никто меня не остановит. Посмотрим, кто тут хозяин.
Инна ничего не ответила.
Она не стала вступать в перепалку, ничего не стала доказывать. Развернулась и ушла на второй этаж, в свою спальню. За весь оставшийся вечер она больше не проронила ни звука.
Через час за родственниками мужа приехало такси. Олег долго извинялся у ворот, суетился с тяжелыми сумками, уговаривал мать не пить таблетки от давления прямо на морозе. Инна спокойно наблюдала за этим из окна.
Развязка наступила в среду.
Утром у Инны зазвонил телефон прямо посреди важного совещания. На экране высветился номер мужа. Она сбросила вызов, отправив дежурное автоматическое сообщение.
Телефон зазвонил снова. Настойчиво, без перерыва. Инна извинилась перед коллегами и вышла в коридор бизнес-центра.
— Инн, тут такое дело.
Голос Олега сорвался на фальцет. Он явно нервничал и пытался говорить очень тихо.
— Отец на турбазу приехал. С мужиками. А карта не работает. Пишет, заблокирована банком. Ему за аренду катера платить надо, ребята стоят ждут.
Олег шумно сглотнул в трубку.
— И японскую катушку в пункте выдачи не отдают, оплата не проходит. Ошибка терминала.
— Бывает.
Инна подошла к панорамному окну, рассеянно наблюдая за плотным потоком машин внизу.
— Инн, ну переведи ему денег, а? Ну позорище же!
Муж чуть ли не скулил.
— Он там перед мужиками распинался, обещал всё организовать по высшему разряду. Они уже вещи в катер грузят, мотор завели. Как он им в глаза смотреть будет? Ему же до пенсии это припоминать станут.
— Олег, давай по факту.
Инна опёрлась плечом о стену.
— Кастрюли не умеют переводить деньги на турбазы.
Она говорила отчётливо и без выражения.
— Кастрюли умеют только шуршать и варить холодец. Пусть Виктор Петрович обратится за финансированием к своему сыну. Мужской подход, помнишь? Яйца курицу не учат.
— Инна, ну ты чего, мстишь старику?
Олег попытался воззвать к ее совести.
— Он же ляпнул не подумав. Выпил лишнего на юбилее. Зачем до абсурда доводить? У него же давление скаканет от позора.
— И еще.
Она не дала мужу закончить мысль.
— Вчера охрана поселка звонила. Твой отец пытался на дачу проехать за своими резиновыми сапогами и зимними удочками. Его не пустили на шлагбауме. Ключи его не сработали.
Инна сделала паузу.
— Он там скандал устроил. Орал на дежурного.
— Господи...
— Забери его вещи из гаража на выходных и отвези ему в городскую квартиру. Мне этот хлам там не нужен. И ключи заодно у него забери. Доступ на территорию закрыт.
Она сбросила вызов.
На экран тут же посыпались сообщения от Олега: «Ты рушишь семью», «Отец с давлением слег», «Нельзя так жестоко». Она просто смахнула уведомления в сторону.
Дел в офисе было немало. Нужно было проверить квартальную смету, согласовать отпуска сотрудников и утвердить новый бюджет. А тратить свое время на чужие обиды и содержать взрослых людей, которые не знают слова «спасибо», Инна больше не планировала.
