Её узнавали на улицах. Подходили, начинали говорить на цыганском языке, обнимали как родную. А она смотрела растерянно и не понимала ни слова. Потом смущённо объясняла: я не цыганка, я узбечка. Но зрители уже сделали свой выбор. Для миллионов она навсегда осталась Настей из «Цыгана» — той самой, нежной, яркой, с глазами, в которых умещалась целая жизнь.
Матлюба Алимова вспыхнула на небосклоне советского кино в конце семидесятых, когда сага о Будулае заполнила экраны. Её лицо знала вся страна. Казалось, впереди — долгая карьера, главные роли, признание. Но уже в начале девяностых она исчезла. Как будто провалилась сквозь землю. Потом на короткое время появилась снова, снялась в нескольких сериалах — и сгинула опять.
Где она сейчас? Почему актриса, которую боготворили зрители, оказалась никому не нужной? И как сложилась её жизнь за кадром — без мужа, без детей, без постоянной работы, но с верой, которая, возможно, и помогла ей выжить?
Девочка из Андижана: история любви, которую не приняли
Матлюба (полное имя — Матлюбэ) Алимова родилась 12 августа 1954 года в Андижане, древнем городе Узбекистана. Отец — узбек, мать — русская. Их брак был красивым, но недолгим. Фархат Алимов проходил срочную службу в Уфе, там встретил девушку, полюбил, увез за собой на юг. Сыграли свадьбу, родились три дочери. Но родня мужа не приняла невестку. Для них она была чужой, «не своей».
Брак не выдержал. Фархат ушёл к узбекской женщине, оставив жену с тремя детьми. Ирония судьбы: ни мать, ни дочери его не осудили. Они считали — так и должен был поступить настоящий узбек. Это странное, почти фаталистическое принятие чужого выбора потом отзовётся в судьбе самой Матлюбы. Она тоже столкнётся с тем, что её не примут. Только тогда уже она будет в роли матери, которую отвергает семья мужа.
ВГИК, отчисление и человек, который вернул её в профессию
После школы Матлюба твёрдо решила: еду в Москву, буду актрисой. С первой попытки поступила во ВГИК. Казалось, судьба улыбается. Но радость длилась недолго. После первого курса её отчислили. Руководитель курса Борис Бабочкин — тот самый, народный артист, сыгравший Чапаева, — заявил: профнепригодна. Четырёх студентов вышвырнули. Матлюба была в их числе.
Она могла сломаться, уехать домой, забыть о кино. Но судьба приготовила поворот. 17 июля 1975 года Бабочкин скоропостижно скончался. Курс передали Алексею Баталову. И Баталов, человек тонкий, мудрый, решил восстановить всех четверых «непригодных». Матлюба стала его любимой ученицей, отличницей. Позже она скажет: Баталов не просто вернул её в профессию — он научил её верить в себя.
«Цыган» и слава, которая накрыла с головой
Ещё студенткой она снялась в первой роли — «Баллада о белогривой» на «Узбекфильме». Но настоящий успех пришёл позже. Сначала Михаил Швейцер пригласил её на роль Лауры в «Маленькие трагедии». Это был звёздный состав: Высоцкий, Юрский, Куравлёв, Смоктуновский. Для молодой актрисы — школа, которую не заменит никакой институт.
А потом Александр Бланк утвердил её в «Цыгане». Настя — цыганка, которую полюбил Будулай, — стала её визитной карточкой. Зрители плакали над её судьбой, верили каждому её жесту, каждому взгляду. Матлюба проснулась знаменитой. На улицах к ней подходили цыгане, начинали разговор на своём языке, обнимали. И искренне удивлялись, когда выяснялось, что она не понимает. Для них она была своей. Для всей страны — тоже.
«В стремнине бешеной реки» и другие роли
Восьмидесятые стали для Матлюбы временем активной работы. Она снималась и в Москве, и в Узбекистане, и в Казахстане, и на Украине. Ролей было много, и даже в эпизодах она запоминалась. «В стремнине бешеной реки», «Василий Буслаев», «Жаркое лето в Кабуле», «Сказка о звёздном мальчике» — её лицо мелькало на экранах, её имя знали, её приглашали.
Но уже тогда, в конце восьмидесятых, что‑то начало меняться. Кино переставало быть государственным делом. Началась эпоха, когда всё решали не талант и не зрительская любовь, а связи, деньги, продюсеры. Матлюба, не умевшая пробивать локтями, оказалась в стороне.
1990-е: исчезновение и вышивка вместо кино
С началом девяностых её перестали приглашать в Москве. Она вернулась в Узбекистан, надеясь, что там будут предложения. Но и на родине работы не нашлось. Какое‑то время она ездила по бывшим союзным республикам — снималась в Казахстане, Грузии, Азербайджане, на Украине. Но роли становились всё меньше, гонорары — всё скромнее.
В какой‑то момент она поняла: кино ушло. И занялась тем, что умела с детства — вышивкой. Реставрировала старинные шахрисабзские и бухарские узоры. Это было не то, ради чего она ехала в Москву, не то, чему училась у Баталова. Но надо было как‑то жить.
2000-е: короткое возвращение и снова тишина
В начале двухтысячных Матлюбе снова предложили сниматься. Сериалы, небольшие роли, эпизоды. Она соглашалась на всё — не из жадности, а потому что скучала по площадке, по свету, по камере. Последний раз зрители увидели её в 2016 году в сюрреалистической комедии «Мухоморы». Мелькнула — и пропала.
Она не уехала, не исчезла. Просто её перестали звать. В одном из редких интервью она скажет с той спокойной грустью, которая отличает людей, много переживших:
— У актёров такая участь, что слава может прийти и уйти. Я не вижу в этом большой беды.
Личная жизнь: две любви, которые не сложились
Её семейная история — отдельный, очень тяжёлый сюжет.
Ещё студенткой она влюбилась в Мурата Ахметова. Красивый, талантливый, режиссёр с её же курса. Он ухаживал красиво: цветы, подарки, прогулки. В 21 год она вышла за него замуж. Думала: сейчас будут дети, дом, счастье, как у сестёр.
Но после свадьбы муж изменился. Стал категоричным, ревнивым, жёстким. Его родители не приняли невестку — повторилась история матери Матлюбы. Она не могла шага ступить без его разрешения. А когда узнала, что беременна, он приказал избавиться от ребёнка. Она подчинилась. Четыре года ада — и развод.
В середине восьмидесятых, уже в Узбекистане, она снова влюбилась. На этот раз избранник был художником, далёким от кинематографа. Говорил красивые слова, обещал счастье. Но замуж не позвал. Его семья поставила условие: Матлюба должна родить наследника. Она не могла. После шести лет отношений они расстались.
Детей у неё не было. Никогда.
Келья в храме и игумен Тихон: как вера спасла
В самые тяжёлые времена, когда в Москве не было даже угла, она пришла в церковь. Не за чудесами — просто попросила помощи. Ей выделили маленькую келью в храме святых Ирины и Екатерины. Там она нашла то, чего не дали ни кино, ни мужчины, — покой. Прихожане полюбили её, настоятель относился с теплом. Она чувствовала себя нужной.
Потом храм закрыли на реставрацию. Пришлось искать новое жильё. И тогда её приютил игумен Тихон в Сретенском монастыре. Тот самый Тихон, который когда‑то учился во ВГИКе и понимал, что значит для актрисы потерять всё. Не оставил её и племянник — сам жил на съёмной квартире, но нашёл возможность помочь тёте.
Вера стала для Матлюбы тем стержнем, который не дал сломаться окончательно.
Сейчас: Ташкент, маленькая квартира и надежда вернуться
Сегодня Матлюбе Алимовой 67 лет. Она живёт в Ташкенте, в своей небольшой квартире. Работы нет. Кино не зовёт. Сестры и племянники — в Москве, и она хотела бы перебраться к ним, поближе к родным. Но у неё нет российского гражданства, а найти работу в столице актрисе без своего режиссёра, без связей, без продюсера, который бы за неё поручился, практически невозможно.
Она не жалуется. Говорит, что одиночество — это то, к чему можно привыкнуть. Что она стала богаче душой. Что жизнь прожита не зря.
Но когда смотришь на её фото — из «Цыгана», из «Маленьких трагедий», из тех лет, когда она была звездой, — становится грустно. Сколько таланта, сколько красоты, сколько жизни она отдала экрану. А экран, как это часто бывает, не ответил взаимностью.
Послесловие: звезда, которая погасла слишком рано
Матлюба Алимова — из тех актрис, чья судьба могла сложиться иначе. Если бы не развал страны. Если бы не закрытые двери. Если бы не мужчины, которые сначала обещали рай, а потом превращали жизнь в ад. Если бы… Но история не знает сослагательного наклонения.
Она состоялась как актриса. Она сыграла роль, которую помнят до сих пор. Её Настя из «Цыгана» — это не просто персонаж, это часть культурного кода целого поколения. И может быть, это важнее, чем количество сыгранных ролей или метров квадратных в Москве.
Сейчас она в Ташкенте. Одна. Без мужа, без детей, без новых ролей. Но с верой, с памятью о зрительской любви и с надеждой, что, возможно, всё ещё переменится. Потому что жизнь — штука непредсказуемая. И, как она сама сказала однажды: «Я готова к новым предложениям. Боюсь только, что их уже может и не быть. Но жизнь ведь непредсказуема».
Пусть так. Будем надеяться.
Как вы считаете, судьба Матлюбы Алимовой — это личная трагедия или закономерный итог эпохи, когда рухнуло всё — страна, кино, привычные ориентиры? И почему талантливых актрис, подаривших зрителям любимых героинь, так часто забывают? Пишите в комментариях. Спасибо, что дочитали до конца.