Уильям Сомерсет Моэм. «Театр»
«Весь мир - театр. В нем женщины, мужчины - все актеры. У них свои есть выходы, уходы, И каждый не одну играет роль», - Уильям Шекспир.
Ироничная история блистательной актрисы
Джулии Лэмберт из книги «Театр» выбрана мной не случайно. Отмечая Всемирный день театра.
Есть подозрение, что Сомерсет Моэм занимался литературой не только ради искусства, но и в терапевтических целях. Причем терапия у него была специфическая: взять женщину, которая тебя когда то задела, аккуратно разобрать на запчасти и пересобрать в персонажа, которому жизнь потом методично дает по голове.
И ведь делал это с таким изяществом, что мы до сих пор называем это классикой.
Если присмотреться к «Бремени страстей человеческих» и «Разрисованной вуали», возникает ощущение, что это не два романа, а один и тот же внутренний конфликт, просто под разными углами. В одном случае камера направлена на страдающего мужчину, в другом на женщину, которая, как будто бы, все испортила.
Сюжетная формула примерно такая. Есть хороший, тонкий, почти святой мужчина. Он влюбляется не туда. Объект любви либо не замечает его величия, либо откровенно им пренебрегает. Дальше включается жизнь, которая, как строгий редактор, начинает вычеркивать лишнее. И угадай, кого она вычеркивает.
В «Бремени» это Милдред, девушка с харизмой мокрой тряпки и уровнем эмпатии ниже плинтуса. Филип страдает красиво и долго, как положено герою с внутренним миром. Она ведет себя максимально неблагодарно, разрушает все, до чего дотрагивается, и в итоге получает полный пакет последствий. Финал у нее такой, что даже циничный читатель слегка морщится.
Филип, кстати, в итоге получает приз утешения в виде нормальной, тихой, адекватной девушки. Такой литературный апгрейд: страдал, страдал и вот тебе стабильность.
Теперь «Разрисованная вуаль». Здесь Моэм делает ход конем и дает голос уже «той самой женщине». Китти сначала выглядит как классический продукт светского воспитания: красивая, пустоватая, скучающая и не слишком задумывающаяся о последствиях. Она выходит замуж за хорошего человека, изменяет ему с не самым достойным кандидатом, и дальше начинается не просто наказание, а целый курс личностного роста через боль.
И вот тут интересно. Если в «Бремени» героиня просто катится вниз, то здесь Моэм как будто решает: ладно, пусть поживет. Но не просто так, а с полным набором чувства вины, самопрезрения и экзистенциальных вопросов. Герой умирает, и это уже не столько про него, сколько про то, чтобы ей было с чем жить дальше.
Выглядит немного как очень изощренная форма морального воспитания через сюжет.
Если добавить к этому биографию Моэма, становится еще любопытнее. Человек, который постоянно влюблялся и почти никогда не получал взаимности, в какой то момент берет ручку и говорит: хорошо, тогда по моим правилам. И начинается тонкая, интеллигентная расправа, замаскированная под психологический роман.
Но самое забавное, что это не выглядит как банальная месть. Слишком уж хорошо написано. Слишком точно он понимает, как работают чувства, зависимость, самообман. Он не просто говорит «женщины ужасны», он показывает, как люди вообще умеют делать друг другу больно, иногда совершенно без злого умысла.
Просто женщины у него чаще оказываются в роли катализатора.
Так что да, можно сказать, что Моэм слегка сводил счеты через литературу. Но делал это так стильно, что в итоге отомстил не только своим бывшим, но и всем нам, заставив читать это и узнавать себя
