Заинтересовался отдельными мыслями автора в публицистике и нашёл его полноформатное произведение.
"Город полезно уметь видеть и понимать, без этого от него трудно получать удовольствие".
Город - произведение человеческое и поэтому должен быть разумен, но при этом в нём много случайного, непредсказуемого и неразумного.
Город как символ, механизм и органическая форма.
"Многие едут полюбоваться Флоренцией, мало кому приходит в голову ехать полюбоваться шахтами функционального Ленинска-Кузнецкого".
Составляющие органического города - каркас, ткань и плазма - изменения в которых разнятся от веков до года.
Представления людей о городе - путь, ориентир, район, границы, узлы.
Кто создаёт город - власть, рынок, святилище или фабрика.
Обширная цитата из интервью о Москве советского учёного - от 60 до 90% его т.н. коллег вообще были не способны участвовать в научном процессе, этот балласт стал основой перестроечных процессов.
Четыре группы горожан, как отражение ведических каст; смысл города - не его замысел, а конкуренция между указанными группами.
Проспект - манифестация власти, проспекты работают в городе, как урочища, овраги, каналы - они разделяют его на несообщающиеся части.
Кварталы - клетки городской ткани, как будто вся история городского человечества в её высших проявления - это просто тетрадка в клетку. Второй вариант квартала - европейские длинные дома, нанизанные на дорогу фасадами, а чем дальше от неё, тем более разнящиеся.
Городское дворец, часто занимающий квартал целиком.
Эволюция квартала, шедевр концепции - буржуазный роскошный двор, окруженный стеной разнообразных домов.
"Ничего лучше и сложнее для построения городской ткани пока не изобретено", но изобретение оказалось слишком дорогим и пришёл Корбюзье с концепцией дешёвого жилья для рабочих, эволюционировавшей в башню; в итоге квартал умер и возник микрорайон.
"Изобретение регулярной планировки оказывается современным изобретению города вообще".
Есть политические выпады, антигосударственные и обилие цитат - от античных мыслителей до отечественных иноагентов.
Рассуждения о символических действиях власти и общественных учреждениях, как признаках города.
Проектирование жизни, жизнестроительство - дело власти, управление людьми и поэтому видится автору отталкивающим.
Три ритуала крепости - стены, ворота и башни, превратились в городские институты.
Общая ценность людей власти - насилие; власть удерживает человека от естественного, животного. Противопоставление человека и воина; взаимодействие храма и города.
Тема сохранения памятников - предмет всеобщего интереса, в крайних проявлениях становящаяся культом, в чём автор видит выход искаженной религиозности.
Современные субституты храма: пейзажный парк, архитектонический монумент, музей, буржуазное жилище, театр, всемирная выставка, фабрика.
Парк - символ рая, более Аркадия, чем Эдем; архитектурная руина - промежуточное звено между мощами и памятниками архитектуры.
Архитектурные шедевры - новые храмы; театр и архитектура.
"...театр - это спорадическая репетиция революции, как минимум урбанистической, но, может, и шире".
Взаимоотношения центра и периферии города (в трёх вариантах - неполноценной окраины, нагловатой слободы и высокомерной субурбии).
Набережные - поздний феномен, результат перенесения в город парковых приёмов, пространственный институт городского одиночества. Следующий этап - набережная "низкого жанра", развлекательная.
Спортивные объекты - культовые места постхристианской религии (наряду с эзотерикой, психоанализом, культами власти, искусства, науки), возрождающие языческие практики, автор очень скептичен к спорту.
Взаимоотношения жрецов и правителей - здесь путано, ссылки на Харрари зачем-то и странное утверждение о замене иконы экраном смартфона (мог бы согласиться о замене смартфоном молитвенника, но это и так очевидно).
Рабочие - исторически в городе это угли конфликта.
"Как выглядит город рабочих в истории? Это удивительно, но никак".
Главная ассоциация - трущобы.
Фабрика - не город, а мрачная ему альтернатива, - "здание, внутри которого происходит некий процесс рождения вещей, управляемый машиной".
Микрорайоны - устройства для стандартизации рабочей силы.
"Праобразом пятиэтажек в этом смысле являются вовсе не дома Корбюзье или Бенуа-Леви, а бараки, которые строились до хрущёвского времени.
Предшественник микрорайона - концентрационный лагерь".
У микрорайонов нет прошлого и будущего, нет иерархии, они воплощенный пространственный образ равенства - это трущобы рабочих кварталов, переработанные на фабрике.
Есть безграмотные оговорки - "большая половина", например, несколько понижающие авторский пафос, политические шпильки в адрес России тоже, скорее, смешат - они не от злости, а от самолюбования.
Гаражи, как уникальный для России феномен, - досуговые мужские центры, они же трущобы и отчасти средневековые слободы, промыслы людей постиндустриальной цивилизации.
"А городской парк появился после того, как из парков ушла поэзия садов".
Современные парки - вторая авангардная атака, на город напустили зелень. Парк - специальное место для отказа от цивилизации, но при этом часть триады рабочего квартала - фабрика, жильё, парк, - место проявления форм антигосударственной активности - от маёвок до голых феминисток.
Транспорт - "Вонючий плотный поток людей и грузов в городе - это сомнительное удовольствие".
Железная дорога - транспортные ущелья мегаполисов; метро - признание в неспособности переварить транспортные потоки; транспортная система - наружный кишечник города.
"Креативный класс" - хиппи и яппи. Париж'1968 - точка фиксации перехода левых идей от рабочих к городской публике. Обращение к анализу марксистских идей с выводом о нетрадиционности рабочих, их связи с механизацией и религиозной вере в прогресс, унаследованных хипстерами.
"Мы знаем это (недооценённость марксистами тяжести интеллектуального и организационного труда предпринимателя) по той катастрофе, которая постигла социалистический эксперимент в СССР, попытавшемся обойтись в производстве без предпринимательства".
Рабочие, хипстеры, шудры - разрушают существующий мир, выходя за границы упорядоченного социума.
Торговцы, формы и смыслы денег.
Площади азиатские и европейские - разные задачи и формы, объединённые главным - социальным контролем.
"рано или поздно власть приходит на любую площадь".
Сельские праздники - институт единения общины и превращения её в коллективное тело, в городе изменяются в праздник отчуждения и обмена ролями.
Универсальный магазин, - торговля без торга, символ потребительской революции, следующий шаг - отделы товаров, а дальше контрреволюция - торгово-развлекательные центры - фабрики по производству города.
Уличная торговля - объект ненависти власти, компромисс между городом и торговлей, а уличные магазины с символической стеной - стеклянной витриной, - высшее достижение городской цивилизации, по мнению автора.
Городская среда - искусственная экосистема; бульвары - прогулочные рощи на остатках городских стен.
Торговцы - презренные и могущественные: "...уничтожают традиционный социум, вместо коллективизма предлагают индивидуализм, вместо солидарности конкуренцию, вместо принадлежности - самовыражение...".
Заключение о конкуренции ценностей и задач разных каст, как двигателе города.
Город - место продолжения разумности.
"Ничто так не расстраивает урбанистов, как результаты фокус-групп".
Самодостаточность спальных районов и магия переулков напоследок.
Редкая хорошая книга, из тех, где вне зависимости от отношения к убеждениям автора, примерно до середины восхищался широкой эрудицией и углом его взгляда на мир, и, лишь привыкнув, начал с иронией видеть многочисленные недостатки (неоднократное, почти исступленное, проговаривание "символа веры" антихристианина о смерти Бога, в частности, или серьёзная доброжелательная полемика с ультралиберальными фриками) и логические пробелы, но менее уважительным отношение к его труду от этого не становится. Автор мне несимпатичен, но, безусловно, компетентен и остроумен, а книга очень яркая и интересная