— Я на такое не пойду ни за что! — заявила Элла.
— Ну подумай, пожалуйста, — сказал муж.
— Вы мне всю душу вымотали со своим странным предложением. Ещё раз повторяю: нет, я не согласна! — Элла была уже на грани истерики.
Муж осуждающе покачал головой и молча вышел из комнаты.
«Всё же было хорошо, какая шлея попала им под хвост, да ещё всем сразу?» — сокрушенно думала Элла, то и дело смахивая слёзы и укачивая своего крохотного сына в кроватке.
***
— В декрете хорошо, такой кайф, — улыбаясь говорила Элла своей подруге Насте, с которой они вместе прогуливались в парке с колясками. — Тимоша поел и спит себе, и я тоже отдыхаю.
— Погоди ещё, — улыбаясь, проговорила Настя. — Вот поползёт… А потом пойдёт… В общем, тебя ожидает много интересного.
— Знаешь, всё именно так, как ты говоришь! Ожидает и именно интересное, — сказала Элла с энтузиазмом. — Не хочу пропустить ни минутки из этого золотого времени. Даже в сад я бы Тимошу не отдавала, хочу сама видеть, как он растёт, познаёт мир. Но надо выходить на работу…
Элла грустно вздохнула и присела на лавочку, вытянув уставшие ноги. Малыш Тимоша в её коляске сладко заснул.
— Хорошо, что ты такая… — задумчиво произнесла Настя, катая коляску. — Моя сестра из декрета бежала, роняя тапки, скорее-скорее на работу.
— Не понимаю… Это же твой ребёнок! — сказал Элла.
Настя пожала плечами и промолчала, думая о своём…
Элла была замужем пять лет. Мужа её звали Богдан и он был замечательным человеком. Жила молодая семья в квартире Богдана, на которую он сам заработал. Ипотеку он выплатил ещё до знакомства с Эллой, поэтому материальные трудности никак не мешали молодой семье.
Элла работала, Богдан тоже, денег хватало. Когда родился малыш Тимоша, Элла спокойно ушла в декрет и наслаждалась им, даже подумывала о том, чтобы посидеть с малышом подольше, уволиться и работать какое-то время на дому. Но это они пока не обсуждали.
В семье мужа Эллы было не всё так радужно. У Богдана имелась сестра Зоя, а ещё мать Полина Петровна и старенькая не ходячая бабушка Оля: мама Полины Петровны.
Недавно маме Богдана пришлось уволиться с работы, чтобы ухаживать за ней. Довольно бодрая до недавнего времени, восьмидесятилетняя бабушка Оля ничем особо серьёзным не болела, просто внезапно слегла после сильной простуды.
После высокой температуры у неё обострились хронические болезни, с которыми до этого она спокойно жила, но, теперь, когда они навалились все разом, бабушка Оля совсем ослабла.
В больницу её не клали — не было основания, да и сама она не хотела, лежала дома и угасала на глазах. Потому мама Богдана забеспокоилась и уволилась, чтобы ухаживать за матерью. Она приглашала на дом врачей, но те ничего серьёзного не находили, рекомендовали побольше двигаться. Однако двигаться бабушка Оля уже не могла, всё больше лежала и совсем потеряла аппетит. Уколы, витамины, капельницы не приносили результата.
Полина Петровна всё чаще ловила себя на мысли, что это может кончиться плохо и ночами плакала в подушку.
Примерно в этот же самый момент дочь Полины Петровны и сестра Богдана Зоя, находясь замужем, родила ребёнка, дочь. Однако почти сразу после этого радостного события, муж Зои, Михаил, попал под следствие. Оказалось, что он и его друг уже несколько лет занимались незаконной деятельностью. Осудили их на десять лет.
Зоя тут же развелась с Михаилом и вернулась жить в двухкомнатную квартиру к матери и бабушке. С годовалой малышкой.
— Хоть караул кричи, сынок! — жаловалась Полина Петровна Богдану. — Всё в один момент посыпалось, словно сглазил кто-то…
— Да ну, бред, я не верю в это, — сказал Богдан.
— Денег нет совсем… На пенсию я ещё не заработала, на сиделку тоже. Думала, смогу выходить маму, уволилась, но ей всё хуже и хуже! К чему мы придём, не знаю…
— Выходи на работу! Пусть Зоя смотрит за бабушкой, — предложил Богдан.
— Куда ей! Она не справится. У неё девочка проблемная, аллергичная, беспокойная, то колики, то дисбактериоз, плачет день и ночь. А бабушка всё время стонет. Спрашиваю, что болит? Отвечает, всё. Нет такой болезни, чтобы всё болело! Мы проверили всё, что можно. В бесплатной поликлинике узи, кардиограмму, рентген сделали. Все хорошо, анализы тоже неплохие, гемоглобин только низкий. Повезла я бабушку в платную, там сделали мрт и ещё много чего. Тоже все соответствует возрастной норме. Я все свои деньги туда снесла. Толку ноль. Что делать? Как лечить бабушку? Чем?
Полина Петровна заплакала. Богдан смотрел на мать и не знал, чем помочь. Всё действительно было плохо.
— Мам… На вот, деньги. Вызови другого врача, профессора какого-нибудь найди. Надо что-то делать, нельзя опускать руки, — сказал Богдан.
— Спасибо, сынок… — сказала Полина Петровна, вытирая слёзы. — У Зои алименты две тысячи рублей, представляешь? Живём вчетвером на бабушки Олину пенсию… Взрослые памперсы, детские памперсы, всё так дорого. Внучке смесь гипоаллергенная нужна, дорогущая… Жуть в общем.
— А какие у Зои могут быть алименты? Михаил же на зоне! — сказал Богдан.
— Ну и что, всё равно есть, он там в столярке работает. Писал Зое, прощения просил, ирод… — сердито проговорила Полина Петровна. — Хорошо, что Зоя не простила его, пусть сидит теперь, сам виноват.
Она возненавидела зятя. Хотя, справедливости ради, ещё совсем недавно Михаил ей очень даже нравился. Достаток в семье дочери был весьма хороший, она даже не работала. Пара регулярно ездила на отдых, ходила в рестораны, покупала дорогую одежду и обувь. Зоя не вылезала из СПА и салонов красоты.
— Мы ведь с Зоей не знали, что эти деньги краденые… Вроде бизнес у него успешный был, а оказалось — бутафория, для прикрытия, — сокрушалась Полина Петровна.
Она никак не могла примириться с тем, что те деньги, на которые дочь так красиво жила, были заработаны на чужих страданиях. Бизнес Михаила оказался очень «грязным».
— И ведь ничего не накопила, ни шиша. Всё принадлежало ему, а теперь и вовсе было изъято по суду, в качестве возмещения ущерба, и квартира, и машина, и деньги, — проговорила Полина Петровна. — А у неё даже профессии нет, у Зойки-то. Она же сразу замуж выскочила.
— Это я помню, — вздохнул Богдан.
Дома он рассказал обо всём супруге. Элла ужаснулась. Это был резкий контраст, по сравнению с той прекрасной счастливой жизнью, которая была у них с Богданом…
— Я матери денег дал, — сказал Богдан. — На бабушку. Да и вообще им и самим жить не на что. Хорошо, что у нас всё хорошо.
Богдан обнял жену и замолчал. Он всё ещё был под впечатлением от разговора с матерью.
Прошло две недели.
— Мам, ну как там бабуля? Ты приглашала врача? — спросил Богдан мать по телефону.
— Да какого врача! Зима на носу, внучке комбинезон тёплый купили, столик для кормления, одежду, она же растёт! Ну в общем много всего купили, — сказала Полина Петровна.
— А бабушка?
— Бабушка лежит. Переворачиваю её, мою, ухаживаю. Ноги отнялись совсем, только руки кое-как шевелятся. Молчит всё время. Глядит в одну точку. На тот свет собралась, — сообщила Полина Петровна и всхлипнула.
Богдан молча прервал разговор. Новости ему не понравились. Он подумал-подумал, открыл приложение и снова перевёл матери деньги.
В следующий месяц перевёл ещё.
— Я конечно всё понимаю, — жаловалась Элла подруге Насте. Они снова были на прогулке. — Но мы вообще-то помогаем бабушке. А на бабушку там и копейки не идёт! Поэтому мы фактически содержим Зою. Конечно же, мы не чужие, надо помогать, но знаешь… Она странная. Наши дети почти ровесники, я предложила ей вещи Тимоши, а она заявила, что это вещи для мальчика, а у неё девочка. И отказалась.
— В её ли положении отказываться, — проворчала Настя.
— Вот именно! А между тем, мама Богдана недавно опять заявила, что внучке купили одежду. И денег у них снова нет… Нам самим скоро не на что будет ничего покупать! Странная, двоякая ситуация. И мне очень жалко бабушку Олю.
***
— Эля, нам нужно с тобой серьёзно поговорить, — сказал Богдан однажды вечером. Тимоша уже спал в своей кроватке, и они разговаривали на кухне. — Мама и Зоя нашли выход. Надо просто тебе выйти на работу, а Зоя станет вместо тебя сидеть с Тимошей, и со своей дочкой тоже. У тебя же зарплата высокая и нам всем будет хватать денег. По-моему, хорошая идея!
— Чтоооо?! — от неожиданности громко воскликнула Элла.
— Тише! Тимошку разбудишь… — растерялся Богдан.
— Я никому не доверю своего сына! И я не стану выходить на работу ради того, чтобы содержать твою сестру! — заявила Элла и осеклась. Это прозвучало довольно грубо. Но зато было правдиво.
В этот момент Тимоша заплакал, и Элла побежала его укачивать.
Богдан остался на кухне один и крепко задумался. Он не ожидал, что жена будет против. Ему казалось, что все женщины только и мечтают поскорее выйти из декрета на работу. Но не Элла.
А Элла сидела в кресле, покачивала на руках Тимошу и плакала. Ведь она ещё не говорила Богдану про то, что хотела бы и не выходить на работу, уволиться и работать удалённо, что уже кое-что подыскала для себя и, возможно, она и дома бы имела весьма неплохой доход. Вот только Тимоша бы немного подрос… А тут вдруг такое предложение.
Целую неделю Эллу уговаривали все трое: Богдан, Полина Петровна и Зоя. Они, не жалея красок, расписывали, как это здорово, что два малыша — двоюродные брат и сестра, будут расти рядом, а Элла выйдет на работу и будет получать свою замечательную зарплату и им всем станет хорошо.
— А я вот такая несговорчивая оказалась, обломала им всю малину, — саркастически заявила Элла, рассказывая Насте. — Неужели не понимают? Я ни за что не доверю своего ребёнка никому! И уж тем более этой Зое. Не нравится она мне. И с бабушкой Олей там тёмная история…
— Она так и болеет? — спросила Настя.
— Болеет. Я хотела её как-нибудь съездить навестить, но теперь даже и не знаю… Они меня там съедят, — поёжившись, произнесла Элла.
Так и наступил в семье Эллы и Богдана разлад. Теперь они почти каждый день ссорились. Богдану было стыдно перед матерью и сестрой за Эллу. Её упорство казалось ему эгоистичным и прямо-таки преступным.
***
Бабушка Оля лежала на кровати, как всегда, уставившись в потолок, на котором уже изучила все трещины и изгибы, каждый изъян. В голове у неё медленно, словно тягучая смола, прокручивались одни и те же невесёлые мысли:
«Почему Бог не забирает меня? Ведь я каждый день молю его об этом! Зачем я лежу уже столько времени? Для чего? Ведь это из-за меня они все переругались… Какой от меня толк? Я, словно трухлявый пень, растопырилась тут и всем мешаю!»
В квартире было подозрительно тихо, даже было слышно, как на кухне тикают часы и тихонько гудит холодильник.
«Ушли что ли все? Как это я не заметила? Задремала что ли?» — подумала бабушка.
Вдруг краем глаза бабушка Оля заметила, как в дверном проёме что-то мелькнуло. В следующую секунду в комнату, топая маленькими ножками в симпатичных розовых сандаликах, вошла Ксюша, правнучка бабушки Оли. Девочка остановилась посреди комнаты и с любопытством стала оглядываться. В руке малышка держала книжку для малышей с толстыми страницами.
Зоя никогда не разрешала ей сюда заходить. Она говорила, что бабушка болеет и ей нельзя мешать отдыхать. Бабушка Оля всё это слышала, но молчала. Она вообще всё время молчала. И ей было всё равно.
Малышка Ксюша, наконец, оглядела всю комнату и её взгляд остановился на лежавшей на кровати прабабушке. Вдруг она улыбнулась во весь рот и быстро потопала к ней. Не без труда взобравшись на кровать, она стала пристраивать к боку бабушки свою книжку. Она решила, что бабушка ей почитает.
Однако читать там было особо нечего, одни картинки, и малышка принялась сосредоточенно тыкать по ним крошечным пальчиком, спрашивая:
— Ы?.. Ы?
Она так выразительно и вопросительно смотрела на бабушку, и так морщила маленький лобик, что та вдруг неожиданно приподнялась с подушки, чтобы увидеть, куда же тычет этот неугомонный пальчик.
Баба Оля стала называть предметы, которые были нарисованы в книжке, на которые указывала девочка.
Сначала голос бабушки звучал хрипло, ведь она уже совсем отвыкла говорить, но с каждой минутой он креп и становился громче. Малышка переворачивала странички и всё спрашивала: «Ы?», что на детском языке означало «а это кто?», «а это?».
Это выглядело так умилительно, что бабушка Оля улыбнулась. А потом всё же задумалась о том, где все? Куда подевались? И почему малышка осталась одна, без присмотра?
Прошло полчаса. Три раза Ксюша ходила в другую комнату и приносила новую книжку, бабушка Оля стала уже уставать, когда в замке заворочался ключ.
— Зоя, ты где? — послышался голос Полины. Потом шаги. А потом Полина Петровна вошла в комнату матери и замерла на пороге.
Ксюша лежала рядышком с бабой Олей, у стенки, и обнимала бабушку правой ручкой. Правую ножку она тоже положила на бабушку поверх одеяла. Рядом, тоже на бабушке, лежала её любимая книжка про Колобка. Глаза у Ксюши то и дело закрывались и было похоже, что девочка вот-вот заснёт. Бабушка Оля гладила правнучку по голове и улыбалась.
Не решившись нарушить идиллическую картину, Полина Петровна тихонько вышла из комнаты. Её сейчас больше интересовало, где находится Зоя.
***
Всё оказалось прозаично. Зоя отправилась на свидание. Внезапно с ней списался бывший одноклассник, с которым у Зои была когда-то первая любовь. Весь прошлый день Зоя ходила под впечатлением, почти не спала ночь. Она вспоминала. И мечтала...
А утром, когда бывший любимый снова написал, они условились о встрече и Зоя, решив, что мать, которая ненадолго ушла в магазин, скоро вернётся, отправилась на свидание, оставив свою полуторагодовалую дочь и не ходячую бабушку одних.
С того самого дня бабушка Оля пошла на поправку. Ведь малышка Ксюша все дни напролёт проводила с ней. Сидя рядом на полу, или прямо на бабушкиной кровати, собирала кубики, таскала сюда книжки, кукол, мягкие игрушки, пирамидки. Хоть она пока и не разговаривала, но была очень умная и всё понимала. А ещё она была очень активная, добрая и весёлая.
Бабушка Оля, дабы участвовать в игре, как того просила Ксюша, то и дело ворочалась на кровати и приподнималась. Держала в руках, то колечки от пирамидки, то кубики, то кукольные платьица, которые ей вручала правнучка, словом целыми днями была вся в делах.
И мало-помалу стала больше двигаться. И даже садиться на кровати! Потом приподниматься, пересаживаться на стул.
Однажды Ксюша, заливисто засмеявшись, неудачно откинулась назад, сидя на краю кровати рядом с бабушкой Олей, и чуть не упала. Бабушка молниеносно среагировала и резко приподнявшись, поймала малышку, за платьице, не дав упасть.
— Полина… Полина, не надевай на меня эту дрянь, не надо, — попросила бабушка Оля однажды дочь, имея в виду памперс, который ей до безумия надоел и в последнее время стал просто раздражать. — Я сама попробую.
Удивлённая Полина Петровна стояла и наблюдала, как мать на слабых ногах сама встала с кровати, опираясь на ходунки.
— Я уже давно тренируюсь, — смущенно улыбнулась бабушка Оля. — Есть у меня тут один маленький доктор. Скучать не даёт.
***
— Ужас, мама! А ты хотела, чтобы эта Зоя смотрела за двумя малышами! Она и за одной-то не усмотрела! — возмущался Богдан. — Права была Элла, ох права… А я чуть было не повёлся…
— Ну кто же знал, что она такое отчебучит! — плача, сокрушалась Полина Петровна.
Зоя заявила, что нашла своё счастье и переезжает к любимому. А за Ксюшу она не волнуется, ведь у неё есть целых две бабушки.
— Не горюй, дочь, — говорила бабушка Оля. — Вот подымусь окончательно и стану за Ксюшей одна смотреть. А ты на работу выходи, тебе же ещё стаж дорабатывать…
Полина Павловна, глядя на значительно окрепшую и посвежевшую мать, улыбалась.
Но, вспоминая про Зою, она злилась и расстраивалась. Осознавать то, что дочь оказалась такой ветреной кукушкой, было горько. Однако она надеялась, что скоро у дочери пройдет её увлечение, мозги встанут на место, и она вспомнит, наконец, что Ксюше нужна мать, а не бабушка или прабабушка.
— Не было бы счастья, да несчастье помогло, правда? — говорила Элла своей подруге Насте. — Это же надо такому произойти! Нянька наша гулящая… Ребёнка бросила и поскакала навстречу счастью…
— Ужас, — соглашалась Настя. — Так чем же всё-таки болела бабушка Оля?
— Я прочитала, что у пожилых людей может так проявляться депрессия. До такой степени, что они могут слечь, могут быть боли по всему телу. У некоторых, даже ноги отнимаются, — задумчиво сказала Элла.
— Ксюша придала жизни бабушки смысл, — улыбнулась Настя. — И депрессия прошла, бабуля поняла, что без неё им не справиться и поднялась.
— Да! Ты не представляешь, баба Оля даже гулять уже выходит! Скоро Полина Петровна на работу будет устраиваться. А потом Ксюше садик дадут. И водить в него девочку будет прабабушка. И малышка, кстати, заговорила! Сразу целыми фразами, ведь с ней стали много общаться и играть, а эта Зоя только в телефоне сидела.
— Да… Чудны дела твои, Господи… Никогда не знаешь, где найдёшь, где потеряешь… — сказала Настя.
Жанна Шинелева
Другие истории на канале:
Подборки на канале: