— Завтра мама с Олесей прилетают.
Марина замерла с губкой в руке над раковиной. Антон сидел за столом, листал что-то в телефоне и говорил таким тоном, будто сообщал про погоду на завтра.
— Как прилетают? Ты же ничего не говорил.
— Да там билеты дешёвые выскочили, они быстро взяли. Отдохнут у моря, заодно познакомитесь нормально.
— А предупредить меня?
— Я и предупреждаю, — он пожал плечами. — Завтра днём уже будут.
— И где жить собираются?
— Ну у нас, конечно. Не в гостиницу же их селить.
Это «у нас» резануло сразу. Десять месяцев вместе, а он уже говорит «у нас» про её квартиру, которую она тянула восемь лет одна.
— Антон, ты мог бы хотя бы спросить.
— Да ладно тебе, — он поднял глаза от экрана, улыбнулся своей обезоруживающей улыбкой. — Несколько дней побудут, на море сходят. Ты же сама говорила, что хочешь познакомиться нормально, не по видеосвязи.
Марина промолчала. Да, говорила. Пару раз они созванивались с Галиной Павловной, та расспрашивала про Егора, про работу, улыбалась в камеру. С Олесей переписывались в мессенджере — та присылала смешные картинки, спрашивала, как там братик, не обижает ли. Всё мило, всё по-семейному. Только вот решение о приезде приняли без неё.
Она вытерла руки полотенцем и посмотрела на Антона.
Она вспомнила, как всё начиналось. Прошлой осенью записалась в спортзал — хотела встряхнуться после тяжёлого года. Антон вёл её группу — статный, на голову выше, с широкими плечами и тёплым голосом. После третьего занятия подошёл, спросил номер. А через неделю уже стоял на пороге салона красоты, где она работала управляющей, с охапкой белых роз. Девчонки на ресепшене потом полдня обсуждали, охали и завидовали.
Он не испугался, когда узнал про Егора. Наоборот — расспрашивал, какой он, чем увлекается, говорил, что сам мечтает о детях. А когда начал оставаться у неё, то вечерами читал сыну книжки про динозавров, показывал ему смешные упражнения, учил отжиматься «как настоящий спортсмен». Марина стояла в дверях детской, смотрела на них и думала: наконец-то. Наконец нормальный мужик, который принял её сына как родного.
Десять месяцев прошло. А теперь — «у нас, конечно». И её не спросили, просто поставили перед фактом.
На следующий день Антон поехал встречать родню в аэропорт. Марина осталась дома с Егором, наскоро прибралась, поставила чайник. Сын крутился рядом, спрашивал, кто приедет, и она объясняла: мама дяди Антона и его сестра, тётя Олеся. Приехали отдохнуть.
Дверь открылась около трёх. Сначала голос Антона из прихожей — «Мы приехали!» — потом топот, шуршание, женский смех.
— Ой, ну наконец-то, думала не доберёмся! — это Галина Павловна. — Антоша, чемодан поставь, я разуюсь.
Марина вышла в прихожую. Егор держался за её ногу, выглядывал из-за спины.
— Здравствуйте, — сказала она.
Галина Павловна обернулась. Невысокая, плотная, с крашеными рыжими волосами и цепким взглядом. Лицо сразу расплылось в улыбке, руки потянулись к Марине.
— Ой, здравствуй, здравствуй! Вот ты, значит, какая! — она взяла её за плечи, оглядела с ног до головы. — Красавица! Антоша не врал. А то мы только по телефону тебя видели, разве ж так познакомишься.
— Привет! — Олеся протиснулась мимо чемоданов, обняла Марину, пахнув сладкими духами. — Ой, какая квартирка у вас милая! Уютненько так!
Худая, блондинка, лет тридцать, с уставшим лицом, но улыбка широкая, приветливая.
— Спасибо. Как долетели?
— Нормально, только в аэропорту этом духота, думала задохнусь, — Галина Павловна уже снимала туфли, озиралась. — А где тут у вас тапочки? Антоша, дай маме тапочки.
Егор всё ещё прятался за маминой спиной. Галина Павловна заметила его, присела, заохала:
— А это у нас кто? Егорушка? Какой большой вырос! Иди сюда, я тебе конфеты привезла. Любишь конфеты?
Сын посмотрел на маму. Марина кивнула. Он несмело вышел, взял конфету.
— Ну вот, — Галина Павловна потрепала его по голове. — Подружимся ещё.
Марина смотрела на эту сцену и пыталась убедить себя: всё нормально. Просто родственники приехали, несколько дней потерпеть можно.
— Ну что, чай будете? С дороги устали наверное, — сказала она.
— Ой, чай — это хорошо, — Галина Павловна уже шла на кухню. — А покажи, где у тебя что. Я сама поставлю, ты не суетись.
Марина хотела сказать, что сама справится, но свекровь уже открывала шкафчики, доставала чашки.
— Антоша, неси сумки в комнату, чего они в прихожей стоят, — скомандовала Галина Павловна. — Олеся, иди умойся с дороги.
Марина переглянулась с Антоном. Тот пожал плечами, мол, ну мама такая, привыкай. Подхватил чемоданы и понёс в детскую.
— А Егорушка где будет спать? — спросила Олеся, выглядывая из ванной.
— Со мной пока, — ответила Марина. — Ничего, потеснимся.
— Ой, неудобно как, — Олеся развела руками. — Мы же ненадолго, правда. Несколько дней всего.
Вечером сидели на кухне, заказали пиццу на всех. Галина Павловна рассказывала про дорогу, про то, как давно мечтала увидеть море, расспрашивала Марину про работу, про Егора. Олеся листала телефон, иногда вставляла что-то про погоду и как здесь красиво.
Антон сидел рядом с матерью, довольный. Положил руку Марине на плечо, шепнул:
— Видишь, всё нормально. Они хорошие.
Марина кивнула. Может, и правда накрутила себя заранее. Может, это просто отпуск — несколько дней у моря, и всё. Егор уже освоился, показывал Олесе своих динозавров, та делала вид, что ей интересно.
Галина Павловна перехватила её взгляд, улыбнулась тепло:
— Хорошо у тебя тут, Мариночка. Уютно. Спасибо, что приняла нас.
— Да не за что, — ответила Марина.
За окном темнело. Бархатный сезон, начало сентября, самое лучшее время в Сочи. Марина убирала со стола и думала, что всё не так страшно. Несколько дней. Потерпит.
Прошло четыре дня. На море гости сходили один раз — в первый же день, вернулись красные, жаловались на жару и толпы. С тех пор Галина Павловна предпочитала сидеть на кухне с чаем, а Олеся листала телефон на диване.
Вечером Егор подошёл к Марине, дёрнул за рукав.
— Мам, а мне теперь нельзя в своей комнате играть?
Она присела, обняла его.
— Скоро гости уедут, зайчик. Потерпи немножко.
Галина Павловна тем временем обживалась всё увереннее. Утром Марина обнаружила, что сковородки теперь стоят в другом шкафу, а её любимая кружка переехала на верхнюю полку.
— А садик у вас хороший? — спрашивала свекровь за ужином. — Егорушке нравится?
— Нормальный, — Марина накладывала сыну картошку. — Рядом с домом, удобно.
— Это хорошо, это хорошо. А очереди большие? Если, допустим, кому-то понадобится ребёнка устроить?
Марина подняла глаза. Галина Павловна смотрела невинно, помешивая чай.
Олеся тоже не сидела без дела. Расспрашивала про работу в Сочи, листала вакансии на телефоне, интересовалась, сколько стоит аренда однушки в этом районе.
— Тут, наверное, дорого всё, да? — вздыхала она. — В сезон особенно.
— В сезон — да, — отвечала Марина. — А вам зачем? Вы же отдохнуть приехали.
— Ну так, интересно просто. Вдруг пригодится.
В пятницу утром ехали втроём — сначала Егора в садик, потом Антона до спортзала. Марина за рулём, Антон рядом листал телефон, сын сзади смотрел в окно.
У садика Егор чмокнул маму в щёку и побежал к воротам. Марина подождала, пока он скроется внутри, и тронулась дальше.
— Слушай, — сказала она, — ты хоть ключи оставил маме с Олесей? А то как они на море пойдут, если вдруг соберутся.
— Да всё нормально, — Антон смотрел в телефон. — Я вчера дубликат сделал.
Марина не сразу поняла, что услышала. Потом до неё дошло.
— Что сделал?
— Дубликат ключей. Ну чтобы им не сидеть взаперти, пока нас нет. Что такого?
Она съехала на обочину, остановилась. Руки на руле подрагивали.
— Антон, ты сделал ключи от моей квартиры. Без спроса.
— Да ладно тебе, — он наконец оторвался от телефона. — Им же надо как-то выходить. Не сидеть же взаперти.
— Это моя квартира. Моя. Я её восемь лет выплачиваю. И ты делаешь ключи кому хочешь, даже не спросив?
— Это моя мать, Марин. Не посторонние люди с улицы.
— Для меня — посторонние! Я их пять дней знаю вживую!
Антон откинулся на спинку сиденья, скрестил руки на груди.
— Ты сейчас серьёзно? Из-за ключей такой скандал?
— Из-за того, что ты решаешь за меня. В моём доме.
Они доехали до спортзала молча. Антон вышел, хлопнув дверью чуть сильнее, чем нужно.
В субботу Марина была дома. После обеда мыла посуду, Егор играл в комнате, а Галина Павловна вышла на балкон с телефоном. Марина сначала не вслушивалась — своих мыслей хватало. Потом уловила обрывки.
— ...да, Люда, нормально доехали. Квартирка маленькая, но ничего, разместились... Нет, ну а что там делать? Я же продала дом, Валя всем занимается, а мы тут пока осваиваемся...
Марина замерла. Тарелка выскользнула из рук, звякнула о раковину.
— ...да нет, невестка ничего, спокойная. Антоша говорит, она добрая, войдёт в положение. Олеська вон уже работу присматривает, может через месяц-другой на своё съедет, а я пока тут...
Голос стих — Галина Павловна ушла вглубь балкона. Марина стояла над раковиной, глядя в окно. Руки были мокрые и холодные.
Продала дом. Они продали дом и приехали сюда насовсем. А ей сказали — несколько дней, отдохнуть у моря.
Телефон зазвонил в кармане. Вика.
— Маринка, привет! Ну что, вы завтра с нами в горы? Мы в девять выезжаем, к обеду уже там будем.
— Вик, не получится. У меня тут... гости.
— Какие гости? — Вика оживилась. — О, родители Антона? Ну вот видишь, уже и родню привёз знакомиться! Серьёзно у вас всё!
— Да, — Марина вышла в коридор, говорила тихо. — Только что-то мне не радостно от этого, Вик.
— В смысле? Не понравились?
— Да нет, нормальные вроде. Только такое ощущение, что они уезжать не собираются.
Вика хихикнула.
— Ой, ну ты скажешь тоже. Погостят недельку и...
— Вик, я серьёзно, — Марина понизила голос до шёпота. — Она дом продала. Свекровь. Я только что слышала, как она по телефону говорила. Они сюда насовсем.
Пауза. Вика перестала смеяться.
— Подожди. Как насовсем? А тебя спросили?
— Нет. Мне сказали — несколько дней отдохнуть. А оказывается, им некуда возвращаться. И Антон знал. Он точно знал.
— Ёлки... Марин, это же твоя квартира. Ты её восемь лет одна тянула.
— Я знаю.
— И что собираешься делать?
Марина прислонилась к стене, закрыла глаза.
— Пока не знаю. Но терпеть это я не собираюсь.
Вечером Антон пришёл с работы, вёл себя как ни в чём не бывало. За ужином шутил с матерью, хвалил борщ, трепал Егора по голове. Марина молчала, смотрела на эту картину и чувствовала, как внутри растёт что-то тяжёлое и тёмное.
— Ты чего такая? — спросил Антон, когда они остались на кухне вдвоём.
— Ничего.
— Из-за ключей обиделась? Мы же вчера всё обсудили.
— Мы ничего не обсудили. Ты сказал, что я накручиваю, и хлопнул дверью.
— Ну а что ты хотела услышать?
Марина помолчала, потом посмотрела на него.
— Твоя мать дом продала, Антон.
— Какой дом?
— Не прикидывайся. Ваш дом в посёлке. Я слышала, как она по телефону говорила. Ты знал?
Он помолчал, отвёл глаза.
— Когда ты собирался мне сказать?
— Марин, ну... — он потёр шею, подбирая слова. — Пойми, им там тяжело стало. Папы нет уже три года, Олеська после развода, мама одна... Что им там делать? А тут море, климат... ты, я...
— То есть ты решил, что они будут жить в моей квартире, и даже не спросил меня?
— Это временно. Пока не устроятся.
— Временно — это сколько? Месяц? Год? Пока Олеся замуж не выйдет?
— Тебе что, квартиры жалко? — он повысил голос. — Мы же теперь семья. Или ты так не считаешь?
— Причём здесь семья? Ты вообще понимаешь, что говоришь? Вы все вместе, получается, меня обманули.
— Да успокойся ты, никто никого не обманывал. Просто у них планы немного изменились. Поживут чуть дольше, не переломимся.
Марина хотела возразить, но он уже вышел из кухни, не оборачиваясь.
Марина осталась сидеть на кухне. За стеной слышался голос Галины Павловны — она что-то рассказывала Егору, тот смеялся. В ванной шумела вода — Олеся принимала душ. Везде были чужие люди, чужие голоса, чужие вещи.
А она сидела в своей квартире и чувствовала себя лишней.
В воскресенье утром Марина застала Галину Павловну на кухне за чаем. Олеся ещё спала, Антон ушёл на пробежку, Егор смотрел мультики в комнате.
— Галина Павловна, — Марина села напротив, — а вы вообще сколько планируете ещё в Сочи отдыхать?
Свекровь отставила чашку, улыбнулась.
— Да вот решили немного задержаться. Хорошо тут у вас, климат, море рядом. Ты же не против?
Марина молчала.
— Антоша сказал — чувствуйте себя как дома. Ну мы и чувствуем, — Галина Павловна рассмеялась, будто пошутила.
Марине было не смешно. Ни капли. В эту минуту пришло окончательное осознание: совершенно чужие ей люди захватили её квартиру, а Антон ведёт себя так, будто он тут хозяин. Хозяин её дома. Хозяин её жизни.
— Понятно, — сказала она и встала из-за стола.
После обеда Марина вышла в магазин за продуктами. Егора оставила дома — Галина Павловна вызвалась присмотреть. Вернулась через час с пакетами, открыла дверь и замерла на пороге.
В коридоре стояли коробки. Знакомые коробки — в них она хранила зимние вещи на антресолях. Только теперь в них лежали игрушки Егора, его книжки, конструктор.
Марина прошла в детскую. Олеся и Галина Павловна стояли посреди комнаты, обсуждая, как бы тут разместиться поудобнее. Рисунки Егора сняты со стены, полки пустые, его вещи сложены в углу.
— Вы зачем вещи в коробки убрали? — голос Марины звучал спокойно, но внутри всё сжалось.
— Ой, Мариночка, — Галина Павловна обернулась с улыбкой. — Да мы думаем немного прибрать. Так хоть места побольше будет. А то тесновато тут.
— Зачем? Вы же всё равно скоро съезжаете.
Повисла пауза. Олеся отвела глаза. Галина Павловна открыла рот, но ответить не успела — в комнату вошёл Антон.
— Марин, ты чего тут панику наводишь? — он встал рядом с матерью. — Я сказал, что можно собрать, чтобы не ютиться среди игрушек и всего остального.
— А ты у меня разрешения спросил?
Антон покраснел. Посмотрел на мать, на сестру, снова на Марину.
— Ты кем меня решила перед родней выставить? — голос его стал жёстким. — Я мужик в этом доме. Я решаю. Есть ещё вопросы?
Марина смотрела на него и не узнавала. Тот Антон, который дарил ей цветы, который читал Егору книжки, который говорил, что мечтает о семье — куда он делся? Перед ней стоял чужой человек, который десять месяцев жил в её квартире и теперь считал себя вправе распоряжаться её жизнью.
— Ты мужик в этом доме? — она говорила тихо, но каждое слово звенело. — Ты? Который за десять месяцев ни копейки в ипотеку не вложил? Который без спроса сделал ключи от моей квартиры? Который привёз сюда свою семью насовсем и даже не удосужился меня предупредить?
— Марин, успокойся...
— Не перебивай меня! — она повысила голос. — Восемь лет я тянула эту квартиру одна. Одна! Работала, платила, выживала с ребёнком. А ты появился меньше года назад и уже решаешь, кто тут будет жить и чьи вещи убирать в коробки?
Галина Павловна шагнула вперёд.
— Мариночка, ну зачем так...
— А вы вообще молчите! — Марина развернулась к ней. — Приехали на несколько дней отдохнуть? Дом продали, а мне сказки рассказывали про море и билеты со скидкой?
— Антоша сказал, что ты не против...
— Антоша вам наврал. Или вы все вместе врали. Мне уже всё равно.
Она повернулась к Антону.
— Собирайте вещи. Все трое. И проваливайте из моей квартиры.
— Ты что, серьёзно? — он усмехнулся. — Выгоняешь мою мать на улицу?
— Я выгоняю людей, которые решили, что могут жить в моём доме без моего согласия. Это моя квартира. Моя. И я решаю, кто тут будет находиться.
— Марин, ты потом пожалеешь...
— Не пожалею. Собирайтесь.
Антон смотрел на неё, ждал, что она передумает. Отступит. Извинится. Как делала раньше, когда он повышал голос или хлопал дверью.
Но Марина не отступила.
— У вас час, — сказала она. — Через час я хочу видеть пустую квартиру.
Она вышла из комнаты, забрала Егора и увела его на кухню. Сын смотрел испуганно, но она погладила его по голове.
— Всё хорошо, сынок. Скоро у тебя снова будет своя комната.
Через час они ушли. Антон тащил чемоданы, Галина Павловна поджимала губы, Олеся всхлипывала в телефон — видимо, искала, куда им теперь деться. На пороге Антон обернулся.
— Ты ещё вспомнишь этот день.
— Обязательно, — ответила Марина. — С благодарностью.
Дверь закрылась. В квартире стало тихо. Так тихо, как не было уже неделю.
Егор вышел из кухни, посмотрел на пустую прихожую.
— Мам, а они уехали?
— Уехали, сынок.
— Насовсем?
— Насовсем.
Он помолчал, потом спросил:
— А мне теперь можно в свою комнату?
— Можно, — Марина улыбнулась. — Пойдём, поможешь мне твои игрушки разобрать.
Они вместе вытаскивали вещи из коробок, расставляли по местам. Егор болтал про динозавров, про садик, про то, что хочет блинчики на ужин. Марина слушала и чувствовала, как внутри что-то отпускает. Тяжёлое, тёмное, давящее — уходило.
Вечером она испекла блинчики. Они сидели на кухне вдвоём, макали их в сгущёнку, и Егор смеялся, когда она нарисовала ему рожицу на тарелке вареньем.
После ужина Марина уложила сына, вышла в коридор. Посмотрела на входную дверь. Завтра первым делом — вызвать мастера, поменять замок.
Она прошлась по квартире. Тихо. Спокойно. Только её вещи, её сын, её дом.
Марина остановилась у окна. За стеклом темнел вечерний Сочи, где-то внизу шумели машины, мигали огни. Егор уже спал в своей комнате — впервые за неделю.
Даже не верилось, какими двуличными могут быть люди. Ещё неделю назад Антон был совсем другим — заботливым, внимательным, своим. Или ей так казалось? Может, это с самого начала был план — присмотреться, обжиться, а потом перевезти семью? Она не знала. И уже не хотела знать.
Одно было ясно: доверие к мужчинам в очередной раз дало трещину. Ничего, переживёт. Теперь главный мужчина в её жизни — пятилетний, спит в соседней комнате и любит динозавров. Остальное не имеет значения.
Она улыбнулась и пошла на кухню заваривать чай. Завтра будет новый день. А сейчас — тишина, покой, и никто больше не скажет ей, как жить в собственном доме.