К тому времени, когда врачи поставили мне онкологию, я уже знала, что наше здоровье – по большей части в наших руках. Лично для меня врачи – вторые после Бога. Но как бы профессиональны ни были доктора, многие из них признаются, что их работа – лишь половина успеха. Остальное – дело самого пациента и высших сил. Чтобы из «остального» «оттянуть» на себя хоть чуточку больше, я поставила задачу понять, чем именно не конкретный врач, а в целом современная наука в состоянии помочь пациентам. И вот что удалось разыскать.
С чего всё началось
Врач-онколог, открывший в Германии клинику по данному профилю, дал мне четкий список рекомендаций. Для реализации некоторых пунктов приходилось искать аналоги в нашей стране. Так я сделала для себя немало полезных открытий, узнала об отечественных ученых, которые продолжают развивать методы обнаружения предраковых состояний и способы терапии.
Обо всем по порядку. Вот основные элементы списка немецкого доктора (эти рекомендации предстояло соблюсти одновременно):
- Насытить организм кислородом (для меня способом это сделать оказалась барокамера)
- Исключить рафинированный сахар полностью, а сладкие фрукты и ягоды – на ближайшие 3 месяца
- Очистить организм от воспаления и токсинов, насытив его необходимыми микроэлементами
- Применить омелу (найти ее аналог в России, использовать с назначением отечественного врача). В Германии и Швейцарии ее используют для паллиативной терапии (для улучшения качества жизни и смягчения побочных эффектов химиотерапии).
Каждый пункт этого списка имеет глубокое обоснование. Стоит его осознать – и, например, на сахар даже смотреть не захочется, а микроэлементы принимать курсами станет привычкой. И следить за разнообразием рациона питания – так шансы на их дефицит будут значительно ниже.
Встреча, которая изменила многое
Основную часть рекомендаций получилось соблюсти благодаря отечественным исследованиям в этой области и знакомству с Андреем Георгиевичем Маленковым. Это доктор биологических наук, профессор, специалист в области биофизики. Заведующий лабораторией, заведующий отделом НИИ по БИХС (1972-1989).
Несмотря на почтенный возраст, его глаза загораются сразу, как речь идет о поисках и смысле разных путей лечения, о возможности адаптировать их индивидуально для каждого пациента.
Я задала ученому вопрос, который логично следовал из 3 пункта немецкого доктора: «Почему бы не дать конкретный список с названиями и количеством необходимых микроэлементов и витаминов в организме, чтобы человек был здоров? Не допускаешь их дефицита – и вуаля, никаких болячек!»
Андрей Георгиевич искренне улыбнулся и ответил, что такого волшебного списка у науки нет – НО… зато есть список тех микроэлементов, которые всегда в дефиците у онкобольных! На тот момент мне этого было более чем достаточно!
Эти микроэлементы упоминают большинство ученых, перенесших онкологию и подробно рассказавших, как они восполняли этот дефицит. Вот уж поистине, наше тело – это то, что мы едим, ну и что используем в качестве гигиенических и косметических средств. О книгах наиболее известных авторов я уже рассказывала. А о книге самого Андрея Георгиевича – речь еще впереди.
------------------------
Почему всё это работает
Чтобы выполнять рекомендации, мне было важно понимать, почему они должны работать. Оказалось, что за каждым пунктом стоят многолетние исследования.
------------------
Пункт 1: насытить организм кислородом
Понять, почему это так важно, легко, если обратиться к процессу дыхания клетки.
Здоровые клетки с использованием кислорода из глюкозы извлекают максимум энергии для жизни – целых 36–38 молекул АТФ (своеобразных «батареек» нашего организма). Этот процесс подобен работе эффективного двигателя с высоким КПД.
А вот под воздействием стресса и дефицита кислорода клетки заболевают и переключаются на «аварийный», неэффективный, режим выработки энергии — гликолиз. Этот эффект «переключения» опухолевых клеток на гликолиз открыл еще в 1926 году Отто Варбург, чьим именем этот эффект и назван.
В процессе гликолиза опухолевая клетка просто «сжигает» глюкозу, извлекая из той же молекулы глюкозы уже не 36, а всего 2 молекулы АТФ. Так клетка старается выжить: становится менее зависимой от кислорода и более устойчивой к стрессу. Однако при этом создается огромная нагрузка на организм, такой «аварийный» режим закисляет среду и требует колоссального количества глюкозы.
Гипоксия (нехватка кислорода) — идеальная среда для рака. Она позволяет клеткам окончательно перейти на гликолиз, а также уйти от апоптоза (запрограммированной гибели нездоровых клеток – с повреждениями, мутациями или нарушениями функций).
🔹Насыщая организм кислородом, мы создаем условия, при которых здоровые клетки получают энергию эффективно, а у опухолевых появляется шанс «переучиться» обратно – на здоровый тип дыхания.
Это не значит, что кислород убивает рак, но он лишает опухоль ее главного козыря — метаболической автономии и дает организму ресурс для борьбы.
Пункт 2: исключить рафинированный сахар полностью
Это трудный, но логичный пункт. Эффект Варбурга дает ключ к его пониманию.
Если раковая клетка потребляет глюкозу в 10–100 раз интенсивнее, чем здоровая, то избыток сахара в крови для нее – необходимое топливо.
Почему же нельзя оставить фрукты и ягоды? В период активной терапии важно не просто убрать «быстрые» углеводы (сахар, выпечку), но и снизить общую гликемическую нагрузку: фруктоза в больших количествах тоже может подпитывать опухолевые клетки.
🔹Важно понимать: это не значит, что «сахар напрямую вызывает рак». Но если нездоровые клетки уже есть, лишать их источника энергии — наша прямая задача.
Пункт 3: очистить организм от токсинов и насытить его необходимыми микроэлементами
Этот пункт оказался для меня самым неожиданным. В книге Андрея Георигиевича Маленкова и Людмилы Николаевны Мишурикной «Наш опыт применения интегративной медицины в онкологии» целая глава посвящена устойчивому «перекосу» баланса микроэлементов у онкобольных.
У таких пациентов резко падает уровень хрома (Cr), никеля (Ni), титана (Ti), марганца (Mn) и молибдена (Mo). Эти элементы критически важны для работы «энергетических станций» клеток — митохондрий. Без их здоровой работы клетка не может нормально дышать и вынуждена переходить на тот самый гликолиз, о котором я говорила выше.
Одновременно с этим в крови накапливаются токсичные свинец и олово, которые угнетают иммунитет, усугубляют дисфункцию митохондрий, способствуя воспалению. Поскольку избыток свинца снижает уровень и активность селена, цинка и молибдена, то и этим элементам следует уделить особое внимание. В свете того, что многие территории России считаются «селенодефицитными», это действительно важно.
Получается понятная цепочка: токсины способствуют воспалению, оно, в свою очередь, поддерживает дефицит кислорода, облегчает проникновение опухоли в соседние ткани. Так что очищение от токсинов и восстановление баланса микроэлементов специальными препаратами является ключевым звеном профилактики и лечения.
Пункт 4: применить омелу (найти аналог в России)
Если ли бы я была последовательна в хронологии, то этот пункт стоял бы на первом месте, поскольку мои изыскания начались именно с поиска омелы либо ее аналога в России. Оказалось, что в онкологии есть целое направление – омелотерапия. Экстракты омелы белой обладают уникальным двойным действием:
- · Иммуномодуляция: омела активирует Т-лимфоциты и макрофаги, то есть «тренирует» собственную иммунную систему организма распознавать и атаковать чужеродные клетки.
- · Антиангиогенное действие: опухоль не может расти без сосудов. Она выделяет специальные вещества, чтобы прорастить в себя капилляры. Омела блокирует этот процесс.
В Европе омелотерапию применяют для улучшения качества жизни и смягчения побочных эффектов химиотерапии. В России есть последователи этого метода.
🔹Для меня было важно, что это не «народное средство», а научно обоснованный метод интегративной медицины, который дополняет стандартную терапию, помогая организму восстановиться.
В поисках омелы в теории я вышла на… уникальную разработку советского ученого – бластофаг. А на практике этот препарат я нашла в одной из гомеопатических клиник и применяла его, разумеется, в строгом соответствии с назначением врача.
О бластофаге: вирус, который лечит
Активным началом бластофага является не химическое вещество, а… вирус.
Да-да, особый вирус, который живет в дрожжевых клетках на листьях чистотела. В процессе ферментации он накапливается в препарате.
И здесь начинается самое интересное.
Этот вирус обладает онколитической активностью — то есть способностью избирательно разрушать опухолевые клетки.
🔹Почему избирательно? Потому что, как пишут Маленков и Мишуркина, вирус может размножаться только в клетках с гликолитическим метаболизмом. А это, как мы помним из первого пункта, главное «отличие» раковой клетки от здоровой.
Помимо способности быть избирательным онколитиком (к слову, это та самая «таргетность», за которую борются создатели современных дорогостоящих препаратов), бластофаг в малых дозах может выступать как иммуномодулятор, стимулируя размножение лимфоцитов (клеток иммунной системы).
То есть он не просто атакует опухоль, но и «обучает» иммунитет активно бороться.
И ещё один важный момент: он полезен в диагностике: по реакции организма на введение бластофага (озноб, кратковременное повышение температуры) можно судить об эффективности лечения. Если реакция есть — препарат работает, опухолевые клетки разрушаются. Если с течением времени реакция снижается до нуля — это может говорить о том, что разрушать ему больше нечего, организм очищен.
История открытия: драма и надежда
Не менее пристальное внимание привлек и открыватель этого уникального препарата – выдающийся ученый и хирург Юрий Фёдорович Продан.
В 1918 году он окончил медицинский факультет Саратовского университета, а в начале 1920-х гг. изобрёл технологию двухэтапной ферментации растительной массы чистотела и получил водный раствор — «мощный микробно-фаговый стимулятор иммунной системы с выраженными онколитическими свойствами».
В 1940–60-х гг. Продан и его соратники вылечили несколько тысяч онкологических больных, провели официальные клинические испытания.
Но в 1970 году произошел трагический поворот.
Фармкомитет СССР планировал разрешить клиническое применение бластофага, Продана пригласили в Москву для подписания документов, но он скоропостижно скончался от инфаркта. Его жена и соратница вскоре также умерла из-за врачебной ошибки. После этого дело бластофага «зависло».
Однако выпуск бластофага продолжался и после распада СССР – в Риге (с модификацией технологии — автоклавированием), а также усилиями учеников Продана в других регионах.
Андрей Георгиевич Маленков и Людмила Николаевна Мишуркина описывают, как они провели собственные исследования, подтвердили вирусную природу активного начала бластофага (совместно с вирусологом К.М. Чумаковым) и усовершенствовали технологию его получения (патент № 2 147 891).
Вместо послесловия
Профессор Маленков и его единомышленники применили, на мой взгляд, очень удачное слово к системному лечению и профилактике онкологии – «конструктор». Оно полностью отражает мое стремление следовать определенной и гибкой системе не только в процессе исцеления, но и в поддержании здоровья.
Для этого не нужно атаковать болезнь любой ценой, важно восстановить здоровую работу всего организма:
- нормализовать дыхание клеток
- убрать избыток сахара
- вернуть баланс микроэлементов
- помочь иммунитету
Каждый из пунктов, которые дал мне немецкий врач, работает на эту большую задачу.
Это не просто диета или процедуры. Это попытка вернуть организм в состояние, в котором он сам способен эффективно противостоять болезни, и стандартное лечение (если оно необходимо) проходит с меньшими потерями.
! К слову, о пунктах от немецкого доктора: их, не 4, а больше. Об остальных – речь впереди. Разговор, в частности, пойдёт о принципах рациона питания и доли в нём БЕЛКОВ. Подписывайтесь на канал, здесь важное интересно!
#онкология #профилактикарака #интегративнаямедицина #омелотерапия #бластофаг #эффектварбурга #кислород #сахар #микроэлементы #детокс #андреймаленков #юрийпродан #отечественнаянаука #наукаиздоровье #оздоровление #митохондрии #иммунитет #онкопрофилактика #целостныйподход #конструкторздоровья