Часть цикла «Статьи» на ЯПисатель.рф
Патрик Зюскинд. 1985 год. Исторический роман — или психологический триллер — или притча, черт ее знает. Около трехсот двадцати страниц, в зависимости от издания. Один роман — и все, в большую прозу автор так и не вернулся. Написал — и пропал. Живет в Баварии, интервью не дает, на публику не выходит. Это, если честно, добавляет книге что-то. Тайну, что ли. Есть такое странное удовольствие — читать автора, который сам про свою книгу ничего не объясняет. Никаких авторских интервью в помощь. Только текст, ты и 18-й век.
Жан-Батист Гренуй родился в Париже прямо на рыбном рынке. Буквально — мать рожала над прилавком, а потом бросила младенца в требуху. Начало неаппетитное, дальше — хуже, в смысле биографии: сиротские дома, жестокость, нищета, ранняя смерть всех вокруг. Гренуй выживает — непонятно как и непонятно зачем, кажется, просто из упрямства. Но у него есть дар. Нюх — феноменальный, запредельный, такой, что слепой бы позавидовал. Он чует все: пыль, страх, кожу, металл, цветочную пыльцу в городском воздухе. А воздух в Париже того времени — это отдельное испытание для читательского воображения. Зюскинд описывает его так подробно, что хочется открыть окно.
Но книга — не о нюхе. Это важно понять сразу. Зюскинд написал роман об одержимости — о том, что случается с человеком, когда у него есть один-единственный смысл жизни, а все остальное просто помеха или подручный материал. Гренуй хочет создать совершенный аромат. Запах, который заставит людей любить его. Не конкретного человека — людей вообще, любых, всех подряд. Вот и все. Просто. Страшно — именно своей простотой, именно тем, что можно понять логику.
Стоп.
Надо сказать еще кое-что, прежде чем идти дальше. У Гренуя нет собственного запаха. Совсем, от слова никак. Человек, который чует весь мир, сам в этом мире как бы не существует — растворен, незаметен, выключен. Метафора? Возможно. Аллегория чего-то большего? Наверное. Зюскинд не объясняет, и правильно делает: объясненная метафора умирает. Эта — живет.
Язык. Это отдельный разговор и отдельное удовольствие. Зюскинд пишет с почти документальной точностью, без красивостей и красного словца. Никакого «тут читатель должен почувствовать ужас» — только факты, холодно, как в протоколе. Он убил. Он взял запах. Он двинулся дальше. И от этой интонации по-настоящему неуютно — никакой хоррор с монстрами такого не добьется. Плюс — описания Парижа. Настоящего, не открыточного: кожевенные мастерские на берегу Сены, вонь мясных рядов, деревянные мостовые в грязи, тьма переулков, которая пахнет по-своему. После первых двадцати страниц начинаешь нюхать воздух вокруг себя. Рефлекторно. Потом спохватываешься.
Еще хорошо то, что Зюскинд не осуждает своего героя и не оправдывает — это редкость в литературе. Он наблюдает, как натуралист за насекомым: без симпатии, без ужаса, просто фиксирует. Читатель остается один на один с Греную без подсказок: симпатизировать или нет, ужасаться или восхищаться. Оба варианта работают одновременно. Это мерзко — и это гениально. Потому что именно так и устроена жизнь: злодеи не объясняют, и это самое страшное. Читать далее ->
Подпишись, ставь 👍, Достоевский бы страдал, но подписался!
#Парфюмер #Зюскинд #рецензия_на_книгу #исторический_роман #психологический_триллер #экспертиза_литературы #Гренуй #Париж_18_век #читать_или_нет #немецкая_проза