— Тёма, умоляю, услышь меня! Я же не для того всю молодость тебе отдала, чтобы ты сейчас так бездарно губил свою судьбу! — Елена Валерьевна картинно привалилась к дверному косяку, прижимая ладонь к груди. — Моё материнское сердце чувствует: эта Юлия — твоя погибель!
Артем, замерший у плиты с лопаткой в руке, недоуменно обернулся.
— Мам, ты серьезно? Еще в прошлые выходные ты расплывалась в улыбке и называла её «солнышком». Что стряслось за пару дней?
— Сынок, я была слепа! Но теперь пелена спала. Она же просто играет роль, ты слишком чист душой, чтобы увидеть хищницу под этой маской невинности!
Артем выключил конфорку, оставив недожаренный стейк остывать, и тяжело опустился на стул.
— Вокруг столько достойных девушек из приличных семей, — не унималась Елена Валерьевна, — а ты вцепился в эту… Не пара она тебе, понимаешь? Совсем не пара.
— То есть за сорок восемь часов статус «идеальной невесты» сменился на «ошибку всей жизни»? — голос сына стал пугающе тихим.
Елена Валерьевна видела этот блеск в его глазах и знала: Артем упрям. Но материнский инстинкт (или то, что она за него принимала) велел идти до конца. Ей было неважно, что сыну уже исполнилось двадцать пять и он давно сам твердо стоял на ногах. Для неё он всё еще был тем маленьким мальчиком, которого нужно вовремя оттащить от грязной лужи.
— Сегодня всё тайное стало явным! — торжественно провозгласила она. — Маски сорваны, Артем.
— И кто же у нас сегодня в роли великого разоблачителя?
А началось всё утром, в овощном отделе супермаркета. Елена Валерьевна придирчиво изучала пучки сельдерея, когда её окликнула Светлана Игоревна — бывшая коллега, с которой они не виделись года три.
После дежурных объятий и расспросов о здоровье Светлана с придыханием начала рассказывать о триумфе своей дочери: удачное замужество, квартира в центре и, конечно, долгожданный внук.
— Ну а твой-то? Всё в холостяках? — хитро прищурилась Светлана.
Тут Елена Валерьевна не выдержала и достала козырь.
— Почему же? Есть одна на примете. Вчера вот знакомились. Кажется, дело к свадьбе идет.
Она с гордостью открыла галерею в телефоне. На снимке Юля — хрупкая, с обезоруживающей улыбкой — прижималась к плечу высокого Артема. Светлана Игоревна надела очки, всмотрелась в экран, и её лицо внезапно приобрело выражение глубокого сочувствия.
— Ой, Леночка… А девушку, часом, не Юлей зовут? Из пятого микрорайона?
— Юля, да… — сердце Елены Валерьевны екнуло. — А ты её знаешь?
Светлана понизила голос до заговорщицкого шепота, хотя вокруг никого не было.
— Лично — упаси бог. Но мир тесен. У меня кума живет в том же доме, где её тетка по отцу обитает. Лена, там же клейма ставить негде! Семья — сплошной кошмар. Родители из запоев не выходят, девчонка с тринадцати лет по подворотням ошивалась, школу кое-как со справкой закончила. Говорят, там такие «послужные списки» по мужской части, что страшно вслух произносить…
Пакет с сельдереем выскользнул из рук Елены Валерьевны, рассыпавшись по кафельному полу.
— Не может быть… Она же такая вежливая, классику цитировала, чай из чашки пила, мизинчик отставив…
— Ой, милая! — Светлана покровительственно похлопала её по плечу. — Сейчас такие вертихвостки — первоклассные актрисы. Им бы только зацепиться за парня с квартирой и московской пропиской. Окутает тебя заботой, а потом по миру пустит со своими родственничками-алкашами!
Домой Елена Валерьевна не шла — летела, подгоняемая праведным гневом. Она должна спасти свое сокровище от этой ямы!
— И ты хочешь сказать, что сплетни какой-то тетки из очереди для тебя весомее, чем мои чувства? — спросил Артем, выслушав сбивчивый пересказ «криминального прошлого» своей невесты.
— Светлана врать не станет! Ей нет смысла придумывать. Артем, я заклинаю тебя: брось её, пока не поздно! Ты же благородный человек, ты просто не представляешь, в какую грязь тебя втягивают!
Вместо ответа Артем просто взял куртку и вышел, с силой захлопнув дверь. Елена Валерьевна осталась одна среди аромата жареного мяса, который теперь казался ей запахом катастрофы. Но сдаваться она не собиралась.
— Десятка мечей, перевернутая Луна… Ох, милая, змею ты на груди пригрела.
Мадам Инесса (в девичестве — Инна из третьего подъезда) скорбно качала головой, разглядывая карты Таро. Елена Валерьевна смотрела на расклад с суеверным ужасом. В округе Инессу считали чуть ли не оракулом: говорили, она видит людей насквозь.
— Видишь эту карту? Обман, предательство, корысть. Эта женщина выпьет из твоего сына все соки и оставит на обочине жизни. Связь темная, разрушительная.
Елена Валерьевна всхлипнула. Если уж и карты говорят то же самое, что Светлана, значит, дело совсем дрянь. Оставив «мастеру» щедрое вознаграждение, она вышла на улицу с тяжелой головой.
«Конечно, молодежь должна учиться на своих ошибках, — думала она, — но не на таких же фатальных! Я обязана его уберечь, даже если он меня возненавидит».
Её раздумья прервал звонкий голос. У палисадника, копаясь в клумбах, стояла Антонина Павловна, бывшая директриса местной гимназии — женщина строгих правил и феноменальной памяти.
— Леночка! Куда бежишь, даже не поздоровалась! — Антонина Павловна разогнулась, вытирая руки о фартук.
— Ой, Павловна, не до того мне… Беда у нас. Тёма мой, кажется, в лапы аферистки угодил.
— Это ты про Юлечку, что ли? — удивилась старушка. — Видела их вчера под ручку. Красивая пара.
— Красивая-то красивая, да внутри гниль! — в сердцах выпалила Елена. — Семья пьющая, сама из подворотен не вылезала…
Антонина Павловна медленно сняла садовые перчатки и посмотрела на соседку как на нерадивую ученицу.
— Лена, ты перегрелась на солнце? Юля — моя лучшая выпускница. Золотая медалистка, консерваторию по классу скрипки с отличием закончила. А родители её? Да это же интеллигенция в третьем поколении! Отец — хирург от бога, мать — ведущий искусствовед. Мы с её бабушкой тридцать лет дружим. Откуда ты этой чуши набралась?
Елена Валерьевна почувствовала, как земля уходит из-под ног.
— Но мне Светка из нашего отдела сказала… у неё кума… тетка по отцу…
— Светка твоя всегда была первой сплетницей и завистницей, — отрезала Антонина Павловна. — Видимо, её дочке такое счастье и не снилось, вот она и ядом брызжет. А ты, Лена, взрослая женщина, а уши развесила как девчонка.
Второй раз за день Елена Валерьевна преодолела лестничные пролеты в рекордном темпе. Она ворвалась в квартиру, задыхаясь от бега и стыда.
— Тёмочка! Сыночек! Я всё узнала! Ошиблась я, старая дура, поверила злым языкам! Юля — ангел, чудо, а не девочка! Беги к ней, проси прощения, я благословляю вас!
Она замерла в дверях комнаты. На кровати лежал открытый чемодан, в который Артем методично складывал свои вещи.
— Поздно, мама. Твоё «благословение» опоздало, — холодно произнес сын, не оборачиваясь.
— Почему поздно? Вы поссорились? Из-за меня?! Я сейчас же ей позвоню, я всё объясню!
— Мы не поссорились. Мы полчаса назад расписались в ЗАГСе. А сейчас я забираю остатки вещей. Мы сняли квартиру на другом конце города.
— Зачем же снимать, Тёма? У нас же три комнаты! Места всем хватит…
Артем застегнул молнию на чемодане и впервые посмотрел матери прямо в глаза. В этом взгляде не было злости — только бесконечная усталость.
— Спасибо, мама. Но я уже вышел из того возраста, когда хочу делить свою жизнь с твоими «авторитетными источниками» и гадалками. Мы будем строить свою семью там, где нет места чужому шепоту.
Дверь закрылась, и в квартире воцарилась тишина, нарушаемая только тиканьем кухонных часов, которые больше никуда не торопились.
