Вчера отмечали два праздника: День Внутренних войск и День машиниста, некоторые вспоминали, что свое детство провели рядом с паровозным депо, и даже катались на паровозах, я же вспомнил, что в моем детстве было, больше от другого праздника, связанного с ВВ и было очень много заборов и колючей проволоки. К счастью я находился я по эту сторону забора.
На заглавном снимке МедСанЧасть №2 города Учкудук, а на правом краю виден дом, мы жили в доме за ним. Переехали мы в этот город в 1965 году, от начала строительства прошло всего 7 лет, поэтому многие этапы прошли на моих глазах. А строили дома, школы, детсады и магазины зеки(зыки) и все это происходило за высоким и глухим деревянным забором и колючей проволокой.
Как раз шло строительство больницы и поликлиники, позже, с другой стороны дома стали строить кинотеатр и дом культуры Современник...
На окраине города была жилая зона, рядом казармы, было и песчаное футбольное поле, которое в городе называлось Чекистским. Из окна квартиры, где жила моя старшая сестра был виден, правда вдалеке, экран летнего кинотеатра в зоне. В общем вся жизнь крутилась рядом с этой зоной. По городу частенько ходили мужики и спрашивали у кого есть цветной плексиглас, так необходимый в зонном творчестве.
И то одна часть города, то другая были огорожены, даже помнится в школу ходил вдоль такого забора, потом его немного сдвинули, открыв три готовых дома и мой одноклассник Мишка Ч-ев пользуясь, что его не видно с вышек. кидал в зону пакеты с чаем, рисом... Обратно летели пакеты с зоновским ширпотребом, всякие ножи с наборными рукоятками и такие же ручки, деньги...
Трех, четырех этажные дома находились совсем рядом с забором, за которым строились такие же этажные дома и девушки просто так не могли выйти на балкон, чтобы не привлечь внимания сидельцев, сразу свист, крики...
В старших классах я ходил в авиамодельный кружок и хоть в те времена уже появились и свободные строители, все еще было много зеков, одна из зон огибала углом наш барак. Рядом на углу стояла вышка, иногда мы туда поднимались с банкой пива и угощали солдата. Кстати в первые годы вышки были открытые со стороны зоны, а в середине 70-х их начали затягивать сеткой, говорят были случаи, что кидали острые предметы в караульного.
И раз летом мы, в процессе изготовления самолетов, слушали музыку. Музыка, естественно, включалась на полную громкость, почему-то в юном возрасте тихая музыка воспринимается плохо. Окна, по причине прекрасной погоды распахнуты настежь и пусть за ними только глухой деревянный забор, смотреть туда некогда, у нас других дел навалом.
В какой-то момент, по длинному коридору загрохотали шаги, будто толпа ломилась на штурм Зимнего. Мы тоже шумим, но не до такой степени. И в комнату врывается молоденький лейтенант, с раскрасневшимся лицом, только что пистолетом не машет, а с ним два бойца с автоматами. правда они висят на ремнях за спиной.
Что они ожидали здесь увидеть? Вид у летехи был очень серьезен, а по тому смешон, его вид мог испугать только детсадовскую детвору в Учкудуке. Солдатам стало неловко. Мы убавили громкость, надо же узнать причину, столь шумного появления. Выяснилось, что наша громкая музыка, мешает работе на стройке.
Мы не поверили и забрались на крышу барака, посмотреть на зону, как мы можем помешать работе зеков. И точно, целая толпа, человек тридцать, расселась недалеко от колючки и увидев нас, стали орать, чтобы музыку включили погромче. Да и солдат на вышке явно нервничал, видя внизу толпу.
Пришлось зеков огорчить, что кина больше не будет и концерт заканчивается. Спустившись вниз, успокоили офицера, чтобы сильно не переживал. а магнитофон мы перенесем в другое помещение, подальше от забора. Вот так, чуть не сорвали планы по строительству микрорайона.
В другой раз, загорая на этой крыше, стали переговариваться с одни из бездельников, что шлялся вдоль забора с той стороны. Тот стал хвастать, что у него за колючкой есть все, что только душа пожелает, кроме свободы, огорчил я его похвальбу.
Как раз в этой зоне шло большое строительство 11-го микрорайона, строители сразу прокладывали кабеля связи, нам, чаще всего именно нам с Малышом, приходилось распаивать их в колодцах. А там, любое новое действо вызывает интерес, и многие останавливались у колодца, где мы трудились, почесать языки.
- В натуре, даааа, ты такие сигареты фильдеперсовые куришь, дааа... Это один молоденький заключенный доставал нас своим протяжным "даааа" минут пять, пока кто-то из взрослых пинками не прогнал его и обозвал его, скажем так, будущим европейцем.
Потом мимо нас стали носить завернутое в газеты куски мяса, мы сначала не поняли, что это за мясо, но зайдя в один из вагончиков попить воды, по характерному запаху поняли его происхождение и очень активно отказались от будущего плова, который собирались готовить.
Во время строительства этого района, зеков на работу пригоняли пешком, от жилой зоны до места работы был сделан коридор из колючей проволоки, он проходил как раз мимо Цеха связи и мы два раза в день могли видеть как заключенные, под лай огромных овчарок, утром шли на стройку, а вечером возвращались.
Если объект работы был далеко, то сначала зеков возили в МАЗовском полуприцепе, где они сидели на корточках, а несколько солдат стояли сразу за кабиной в специально огороженом месте, с высокой оградой из метала, сверху наклонная площадка для оружия. Позже стали перевозить в прицепах Алка, пришедших в негодность рефрижераторах.
Строительство внутри города постепенно переходило к гражданским строителям и вместо СМУ-2 появились Навоинское управление строительства (НУС) и Зарафшанское(ЗУС), а заключенных отправили строить Сернокислотный завод и Гидрометаллургический. И жилую зону вынесли далеко за город и поближе к стройкам.
Мы с Малышом опять там распаивали кабеля и коробки. Это была шабашка и нам очень хорошо за нее заплатили. Новая зона была очень большой, ряды огромных бараков, территория наглухо огорожена забором и несколькими рядами колючки.
В заключении вспомнился еще один эпизод. Я ремонтировал кабель еще в старой промзоне. Мне дали несколько человек для земляных работ. Когда я все закончил, заглянул к электрикам, попить водички. Человек пять сидело за столом, пили чай, один обтачивал несколько заготовок будущих авторучек. Ты не думай, сказал мне один, здесь почти все сидят за бакланку(драка), мокрушник только один - Коля.
У этого Коли лицо было таким, каким преступников изображали в старых фильмах, еще он и зарычал на говорившего.
А так, с кем не поговоришь, то все сидят не по делу, случайно попали в зону строгого режима... Но больше всего запомнился не Коля и не тот мальчишка, а глубокий старик, на вид лет 75, который граблями ровнял контрольно-следовую полосу, или как она там называется...