Продолжение эксперимента - «проба пера» в жанре "хоррор"...
Все описанные события вымышлены 😊
Перед прочтением убедитесь, что в помещении нет маленьких людей 🔞
Время шло своим чередом. Старый дом досоветской постройки становился всё менее населённым. Как-то даже прошёл слух о том, что его будут сносить и расселять жильцов. В коммуналку, в которой висело то самое зеркало, так никто и не заселился. Зимой её изредка посещали бомжи, но не задерживались в ней на долго. Иногда в неё наведывались наркоманы, чтобы совершать там свои наркоманские делишки, но они никогда не оставались там на ночь.
Постепенно из квартиры было вынесено всё, что имело хоть какую-то ценность. Всё кроме зеркала. Конечно же, были маргиналы, которые пытались его демонтировать, но оно было будто-бы вросшим в стену. К тому же, как только кому-то в голову приходила идея снять его со стены, оно тут же казалось им не таким уж и привлекательным - «зеркало, как зеркало, кто его купит вообще?»
Летом до этой квартиры, в поисках приключений, добралась компания подростков - два парня и две девушки. Они исследовали заброшенную коммуналку, снимали клипы для тик-тока, потом из мелких деревяшек разожгли небольшой костёр, в большой комнате, со старой обшарпанной лепниной на потолке. Дверей в квартире уже не было, и зеркало, висящее в коридоре, увидело этот костёр.
Ребята засиделись до поздней ночи. Уже пора было тушить костёр и расходиться по домам, но тут у парней возник спор: кто из них осмелится в одиночку переночевать в этой комнате? И выиграл спор самый смелый. Тогда он ещё не понимал, какая награда его ждёт.
Парень и две девушки не стали тушить костёр. Они просто встали и ушли, оставив там юного экстремала. Хоть это было и лето, но в квартире было холодно. Спать ему, конечно же, не хотелось, и он принялся разглядывать единственную вещь, оставшуюся в этой квартире, которая могла вызвать хоть какой-то интерес - старое зеркало, висящее на стене в коридоре. Под светом костра оно не казалось таким старым и заброшенным. При близком рассмотрении было видно, что кто-то совсем недавно протирал на нём пыль. Внезапно парень поймал себя на мысли, что оно выглядит как новое! Будто оно только привезено из какого-то элитного мебельного магазина, или даже тщательно отреставрированное зеркало Викторианской эпохи. Даже костёр в его отражении выглядел идеальным. Оно как-будто впитывало его тепло и распространяло его по квартире. Ему уже не было холодно. Он онемевший стоял перед зеркалом и разглядывал в его. Его отражение в зеркале казалось ему эталоном красоты. Лучшим, что он когда либо видел.
Парень провёл кончиками пальцев по деревянному обрамлению - действительно, нет никакой пыли, оно абсолютно новое! Оно идеально! Он провёл рукой по стеклу и почувствовал, как участилось его дыхание. Он резко одернул руку и вернулся к костру. В коридоре послышались шаги.
Это была одна из девушек из той компании, в которой он сюда пришёл. Она едва успела сказать ему, что не хочет оставлять его одного и хочет побыть с ним, но так что-бы их друзья об этом не узнали. Он резко встал, подошёл к ней с огромным желанием рассказать ей о том, что он тут только что прочувствовал, как вдруг - он просмотрел зеркало и увидел в нём их отражение.
Она хотела ему ещё что-то сказать, но в этот момент его губы потянулись к её губам. Она отшатнулась, упёрлась ладонями ему в грудь. Его рука скользнула ей на затылок, притягивая обратно. Она попыталась вывернуться, но он был сильнее. Девушка упёрлась ногами в пол, дёрнулась, но стена за спиной не оставила ей пути. Он навалился всем телом, прижал её к стене рядом с зеркалом. Его губы впились в её рот жёстко, требовательно. Она сжала зубы, замотала головой, но он разжал ей челюсть пальцами и проник языком внутрь. Она замычала, ударила его кулаком в плечо, но удар вышел слабым, почти ласковым.
Его руки уже стягивали с неё футболку. Она схватила его за запястья, попыталась отодрать, но он только сильнее прижал её к стене. Ногти царапнули его предплечья, оставив красные полосы, но он даже не поморщился. Ткань футболки поползла вверх, обнажая живот, а следом и грудь. Девушка вскрикнула, попыталась прикрыться, но он перехватил обе её руки одной своей и задрал футболку до конца, сдёрнул через голову. Она осталась в лифчике и, тяжело дыша, смотрела на него с испугом и злостью.
Он развернул её и прижал к себе спиной, оттащил её от стены и встал вместе с ней перед зеркалом. Он нежно целовал её шею, одной рукой сжимая её грудь через лифчик, другой прижимая к себе её плоский живот. А она... она не отводя взгляда наблюдала за отражением. Но потом она повернулась к нему.
Она сама прижалась к нему теснее, спрятала лицо у него на плече, позволяя снять лифчик. Он опустил её на пол, и она не сопротивлялась, только зажмурилась, когда его пальцы скользнули под резинку её джинсов. Она помогала ему, приподнимая бёдра, когда он стягивал с неё одежду. Её тело было напряжено от предвкушения. Она кусала губы, глядя, как он освобождается от своих джинсов, как пульсирует его твёрдый член.
Она раздвинула ноги, сама направила его член к входу, чувствуя, как головка касается её влажных губ. Её дыхание перехватило, когда он начал входить. Она вцепилась в его плечи, зажмурилась, когда почувствовала острую, разрывающую боль. Она дышала часто, поверхностно, чувствуя, как его член пульсирует внутри неё, как она наполнена им до предела. Боль утихала, сменяясь странным, тянущим ощущением, которое заставляло её двигаться навстречу. Она обхватила его ногами, прижимая к себе, её стоны становились громче. Они двигались в унисон, её пальцы вцепились в его спину, он входил всё глубже, и каждый толчок отдавался в судорогой позвоночнике.
Оргазм накрыл их одновременно за доли секунды. И в тот же миг они ощутили невыносимую, разрывающую боль в паху. Девушка закричала. Парень попытался отстраниться, но его тело его не слушалось. Боль была такой, словно кто-то вырывал с корнем внутренности, перекручивал их и вставлял обратно. Он чувствовал, как его член, всё ещё пульсирующий после семяизвержения, словно не является частью его тела, а находится в нём. Внутри него. Девушка же ощущала противоположное: из её тела что-то выходило, расширяло плоть, и там, где только что было влагалище, теперь вырастала твёрдая, горячая плоть.
Костёр уже потух, они лежали на полу, сплетённые, дрожа, глядя друг на друга. Девушка первая опустила взгляд, посмотрела между своих ног и замерла. Между её бёдер стоял мужской член. Она коснулась его кончика, и парень, всё ещё лежащий под ней, издал сдавленный стон - он чувствовал это прикосновение, но отражённо, словно сквозь толщу воды. Он приподнялся, посмотрел на свой пах и увидел только влажную, приоткрытую щель, из которой медленно вытекала белая жидкость. Парень провёл пальцами по своему новому отверстию, глядя в глаза девушки, и понял, что она чувствует эти прикосновения.
Они вскочили, дрожа, оделись наспех, путая пуговицы. Девушка не могла спрятать эрекцию, которая не спадала, и джинсы натянулись на ней неловким бугром. Парень чувствовал, как между ног сочится влага, пропитывая ткань. Они выбежали из квартиры, не оглядываясь, и побежали домой. Они жили в одном доме. Это были родные брат и сестра.
Родители ничего не заметили. Утром мать накрывала завтрак, отец пил кофе. Брат и сестра сидели напротив, и каждый чувствовал, как под одеждой бьётся чужой орган, пульсирующий в унисон с чужим сердцем. Они стали избегать прикосновений, потому что даже случайное касание локтями за столом отзывалось в паху судорогой. Она не могла больше носить узкие джинсы - эрекция возникала от любого сквозняка, и ей приходилось сидеть, поджав ноги, чтобы скрыть выпирающий бугор. Он прокладывал трусы сложенной в несколько слоёв туалетной бумагой, потому что из него постоянно сочилась влага, пропитывая ткань, и он боялся, что кто-нибудь учует этот сладковатый, чужой запах.
Им снилось, как они снова сливаются в том же коридоре, как их органы возвращаются на место. Они просыпались одновременно в разных комнатах, и чувствовали, как их тянет друг к другу, осознавая, насколько невообразимым им казалось это желание совсем недавно.
Они понимали, что рано или поздно об этом все узнают, хоть и сами не хотели в это верить. Они сошлись во мнении, что единственный выход - это вернуться в ту квартиру и повторить то что там было. Они надеялись, что так они смогут вернуть всё как было, и поздней ночью, никому ничего не говоря, они сбежали из дома.
В коридоре было темно, но зеркало светилось тусклым, живым светом, который, как им казалось, видели только они. Они подошли к нему, взявшись за руки. От стекла тянулось тепло, которое с каждой секундой становилось всё ощутимее, всё плотнее, обволакивая их тела, как невидимая амниотическая жидкость.
Они не сговариваясь повернулись друг к другу. Парень первым потянулся к её губам. Поцелуй вышел медленным, глубоким, совсем не похожим на тот, первый - торопливый и грубый. Теперь они знали друг друга наизусть - каждый изгиб, каждую точку, от которой сбивается дыхание. Её руки скользнули под его футболку, и он почувствовал, как её пальцы коснулись его груди. Он застонал ей в рот, и этот стон отозвался пульсацией у неё в паху.
Они стягивали друг с друга одежды, движения были неторопливыми, почти ритуальными. Когда они остались обнажёнными - перед зеркалом стояли двое, но каждый носил в себе часть другого.
Они опустились на пол прямо перед зеркалом. Теперь она была сверху. Она нависла над ним, её волосы касались его груди, её член упирался ему в живот. Он раздвинул ноги, сгибая колени, приоткрывая себя, и она увидела, как из него сочится прозрачная влага, стекая по промежности на пол. Он взял её за руку и опустил её ладонь туда, где у него теперь был вход.
Она медленно опустилась, направляя свой член к его отверстию. Головка коснулась влажной плоти, и оба замерли на мгновение, чувствуя, как их тела узнают друг друга заново, но теперь наоборот. Она вошла плавно, без боли. Он выгнулся, обхватив её бёдра руками, и она погрузилась до конца. Они замерли, соединённые, чувствуя, как член пульсирует внутри того, что когда-то было его собственным нутром.
Она начала двигаться. Медленно, глубоко, почти выходя полностью и снова погружаясь. Её член был чувствителен до боли - каждый миллиметр его трения о его стенки отзывался в её теле двойной волной - она чувствовала это трение обоими органами. Он стонал, запрокинув голову, его руки скользили по её бёдрам, талии, груди, пальцы сжимали её соски, и он чувствовал эти прикосновения, словно они касаются его. Границы их тел стирались с каждым глубоким входом.
Она ускорилась, ритм стал резче, жёстче. Он вцепился в её плечи, притягивая их к себе, их губы встретились, они целовались не прерывая движения. Его ноги обвили её талию, она оперлась руками по обе стороны от его головы, и их тела качались в унисон, как один организм, как единая пульсирующая масса.
Они почувствовали это одновременно. Тепло между ними вдруг стало невыносимо горячим. Их тела начали срастаться там, где они касались друг друга. Её левое бедро, словно горячий воск, вплавилось в его правое, кожа натянулась, срослась, кости и мышцы переплелись, создавая общую, толстую конечность. Они оба вскрикнули, но не смогли разорвать объятия. Она всё ещё двигалась на нём, и член продолжал входить и выходить из его влагалища, но теперь это движение стало внутренним.
Их грудные клетки раскрылись и соединились друг с другом. Сердца бились в унисон, перекачивая кровь по общему руслу. Их животы втянулись в единую полость, и член пульсировал во влагалище, и эта пульсация никогда не прекращалась, вечное движение, вечное извержение, вечное оплодотворение самого себя.
Они чувствовали, как из члена вырывается струя семени, горячая, густая, и она вливается в вагину, которая тут же впитывает её, перекачивает в общую кровеносную систему, и через мгновение та же жидкость снова наполняет яички, чтобы снова излиться. Замкнутый круг жизни, который не требует ничего, кроме самого себя.
Их головы остались раздельными и смотрели в разные стороны. Одна голова смотрела на пол, а другая на потолок. Две пары глаз, четыре ноздри, два рта, которые дышали в унисон, издавая единый гортанный стон. Их четыре руки торчали из плеч сросшегося туловища, беспомощно шевеля пальцами, пытаясь упереться в пол, чтобы поднять их новое общее тело. Две толстые, мускулистые конечности, каждая с двумя ступнями, направленными в одну сторону, и коленными чашечками сзади и спереди, пытались упереться в пол.
Сквозь непрерывающийся оргазм они всё таки смогли оторвать плечи от пола и встать на ноги. Пальцы на ступнях вцепились в деревянный, удерживая массивное тело в равновесии. Между этими ногами, в самом центре сросшейся плоти, пульсировал член, входящий в вагину. Каждый толчок отдавался во всех четырёх руках, в двух головах, в двух позвоночниках. Каждый вдох теперь был общим, как и каждое движение.
Они встали его лицом напротив зеркала. Она видела то же, что видит он, и для них это было самым прекрасным зрелищем. Но видели они не себя... они видели ту, что смотрела на них изнутри. Она долго ждала именно их - два девственных тела одной крови. Теперь они - её страж. И в квартиру больше никто не войдёт...
Той же ночью в их доме случился пожар, в котором сгорела вся их прошлая жизнь вместе с их родителями. Все кто их знали - были уверены, что они тоже сгорели в том пожаре, который разгорелся, как только они начали сплетаться воедино.
