– Полина Витальевна, вы себя не бережете. – Валентина Степановна, врач, которая еще мне помогала появиться на свет, укоризненно качает головой. – Полиш, – переходит на дружелюбный тон, – не подумай, что я тебя пугаю, но все-таки пятые роды…
– Что-то не так? – Я, конечно, тут же впадаю в панику от ее слов.
– Нет-нет! – Машет руками. – Мальчишки у тебя огурцы, развиваются в рамках нормы. Но… – Она делает паузу, вглядывается в медицинскую карточку. – Небольшой тонус, сахар вот опять скачет. Показатели у тебя тоже в рамках, но сама понимаешь, в твоей ситуации… Беречь себя надо максимально! Миша хоть помогает?
– Куда ему. На работе вечно. – Валентина Степановна много лет дружила с моей мамой, так что меня не удивляют ее личные вопросы. – Но у нас же няня и помощница по дому.
– Это хорошо. Тебе главное сейчас побольше отдыхать и напитываться приятными впечатлениями. Принимать по три ложки за раз. – Говорит строим тоном наставницы, с которой лучше не спорить, но в уголках глаз собираются морщинки, она добродушно улыбается и закрывает мою карту.
– Валентиночка Степановна, вы ведь не уходите пока на пенсию? – задаю вопрос, который волновал меня с момента начала приема. В регистратуре случайно услышала разговор, что в центре будут сокращения, а мой гинеколог в зоне риска по возрасту.
– Куда ж я уйду, – подмигивает. – Приму твоих двойнят, а потом можно хоть на пенсию, хоть в отпуск.
Радостная выхожу на улицу, спешу поделиться с мужем. Он сбрасывает звонок. Странно, он же знает, что я была на приеме. Надеюсь, что сам перезвонит.
Сажусь на лавочку в сквере, мысленно перебираю список дел на сегодня. Егору на футбол нужны новые кроссовки, у Варюши скоро занятия в музыкалке начнутся, она хотела папку для нот обновить, Сене для первого класса осталось найти идеальный портфель, Верочка тоже захотела обновку, подберем для садика рюкзачок. Хвала небесам за онлайн-магазины.
Когда я узнала, что под номером пять у нас будет сразу двойня, жутко испугалась. Но муж меня успокоил. Справимся, говорит, чем больше детей, тем лучше.
Он из многодетной семьи, ему привычно, когда дома не протолкнуться. Благо, дом у нас большой.
Миша не перезванивает, набрать ему еще раз, что ли. Достаю телефон, и как раз звонок.
– Полина, я к вам с благодарностями! – Не сразу улавливаю, кто и за что. – Это Вика, вы вчера звонили.
– Да, точно! Номер не определился.
Вспоминаю, как накануне муж попросил связаться с супругой своего партнера. Рабочие вопросы, но вам, девочкам, проще договориться между собой.
– Представляете, меня пригласили руководить отделом логистики! – довольно сообщает трубка. – Хотела вас поблагодарить!
– Вика, мы, кажется, на "ты" общались.
– Ой, точно. Прости. – Ее восторги просачиваются сквозь экран. Вот мне и еще одна порция позитива.
– И как прошло? – спрашиваю больше из вежливости, переживаю, вдруг муж пытается дозвониться, а у меня занято.
– Собеседование? В целом… нормально. – Ее тон меняется, и меня это настораживает.
– А не в целом? – уточняю.
– Ну… – Вика подбирает слова. – С Михаилом Аркадьевичем мы всего-то пару минут общались, а вот до этого был странный допрос. Некая дама забрала меня из приемной, привела в свой кабинет и начала расспрашивать, замужем ли я, какие отношения с мужем, не собираемся ли мы разводиться. А у нас сейчас не самый лучший период, поэтому я и напряглась. Ой, прости, тебе это все, наверное, не интересно. Гружу тебя.
– Нет, что ты! Очень интересно, – спешу ее убедить. – Если у нас какие-то промахи, тем более, нужно об этом знать.
Я и сама какое-то время между декретами работала на нашем металлургическом комбинате в отделе по работе с персоналом. Недолго, но мне было интересно погрузиться в дела компании, получше узнать место, которое отец с таким трудом вытащил в девяностые из кризиса, а теперь им управляет Миша.
– Я понимаю, когда спрашивают количество детей и кто может сидеть с ними на больничном, но про семейные отношения и ссоры с мужем… Это как-то было… неожиданно. – Вике хочется поделиться, и она старательно подбирает слова, чтобы меня не обидеть.
– Да, согласна, это странно… – произношу задумчиво. С чего вдруг у нас такие перемены. Кто там такой наглый появился? Да еще и женского пола.
– А как ее звать, эту даму?
– Диана Алексеевна.
– А фамилию не знаешь, случайно? – Меня охватывает азарт. Не помню сотрудниц с таким именем. Наверняка, новенькая. А вдруг Миша не в курсе, что она с такой легкостью нарушает границы приличия.
– Постой, сейчас… – Трубка шумно вдыхает. – Когда мы выходили с Михаилом Аркадьевичем, я глянула на дверь. Что же там было… – Снова задумчивый вздох. – То ли на С, то на Ш… Сейчас вспомню.
– Сушкова? – Фамилия из прошлого резко вырывается из глубины памяти.
– Да, точно! Сушкова. А я говорю, на Ш… – смеется.
Сушкова Диана? На нашем семейном предприятии? Да еще и, судя по рассказам Вики, руководит каким-то отделом.
Школьная любовь моего мужа, с которой он сидел за одной партой все одиннадцать лет и которая упорхнула от него в столицу. Миша мечтал поступить в один с ней вуз, даже ездил подавать документы. Школу он окончил с серебряной медалью, золотая досталась прекрасной Диане. Шансы у обоих были высоки, но… мать Миши не позволила ему уезжать. Трое младших братьев, частный дом с огородом, корова, курятник, дел невпроворот. Диана так и не вернулась, и Миша тяжело переживал ее решение остаться в Москве.
Откуда я знаю эти подробности?
Свекровь любезно делится на каждом празднике красивой историей любви своего сыночка. Диана для нее – богиня, эталон женщины.
Миша клялся, что любит только меня, что давно ее забыл, постоянно одергивал мать, чтобы не болтала чепуху. Говорил, что наша семья – главное в его жизни.
Оказалось, не так.
Диана уехала из города двадцать лет назад, и за это время, насколько я знаю от свекрови, ни разу не приезжала.
А теперь, значит, решила вернуться…
Я была уверена, что никогда не столкнусь с ней в реальности, но вот она разгуливает по офису в красном мини в обтяжку, трясет густой копной волос – почему-то уверена, что у нее именно густая копна и именно такой наряд, какой я представила – и улыбается моему мужу.
Господи, какой же ужас…
Я как будто окунулась в лужу и не могу стряхнуть с себя комья грязи. Сам факт, что эта несбывшаяся любовь моего супруга ходит по одним с нами улицам, уже достаточно неприятен. Но они работают вместе! А раз она ведет себя в офисе достаточно фривольно, предположу, что она там не первый день.
Я не замечаю, как завершается наш разговор с Викой. Благодарна ей, что раскрыла глаза, и в то же время злюсь на нее.
Как мне теперь жить? Как это все переварить?
А что будет с детьми и с нами?
Резкая боль сводит живот. Опускаюсь на лавку, сгибаюсь вдвое. Телефон по-прежнему зажат в руке. Набираю клинику и прошу пригласить Валентину Степановну, во время приема она всегда выключает мобильник.
– Врач занята. Я могу передать, что вы звонили.
– Девушка, мне плохо, я ее клиент. Только что была у вас. – Каждое слово дается мне с трудом. – Я в сквере рядом, мне правда очень плохо.
Двойнята как чувствуют, что я переживаю – отбивают чечетку в четыре маленькие ножки и молотят кулачками по животу. Сейчас, мои маленькие, все наладится, все у нас будет хорошо.
Но я сама в это не верю…
– Ох, и напугала ты меня, Полиша. – Валентина Степановна качает головой. – Только ж сказала – по-зи-тив. А ты вся в слезах. О детях надо думать, моя хорошая. Вот что для тебя сейчас самое главное.
Я лежу на кушетке, отхожу от укола с успокоительным составом. В моих мыслях с видом королевы восседает Диана Сушкова. Умница, красавица, а хозяйка какая! Одним словом, идеал. Так про нее всегда отзывалась свекровь.
Никогда не любила бывать у нее, и у себя принимала только, если Миша обещал быть рядом. Как я ни пыталась не оставаться с ней наедине, она все равно находила минутку, чтобы напомнить мне о большой любви ее сына.
Зачем мне эта информация? На этом вопросе она обычно завершала мучения и удалялась с довольной ухмылкой. А в моем сердце оставалась ядовитая заноза, которая медленно отравляла меня и разжигала ревность.
Миша успокаивал меня, уверял, что давно забыл про эту Диану, проводил воспитательную беседу со своей матерью, со временем все забывалось. До новой встречи и очередного брошенного между делом воспоминания.
И вот она явилась собственной персоной.
А вдруг? Во мне поселяется крошечная надежда на то, что это совпадение, что есть еще одна женщина с таким же именем и фамилией, или что Вика ошиблась и на двери было написано "Сухова" или "Сушкина", а, может, все же "Шишкова". Ведь думала она, что фамилия начинается на Ш.
Цепляюсь за эту мысль как за спасительную соломинку. Пытаюсь внушить себе, что так и есть, но получается скверно.
Валентина Степановна уговаривает меня остаться в клинике до утра или хотя бы до вечера, но я спешу домой. Мне надо убедиться, что в нашей семье все по-прежнему, муж меня не предал, я могу ему доверять. Только вот могу ли?
Раньше он делился со мной новостями с работы, мог посоветоваться, особенно, когда папа отошел от дел и назначил своего любимого и единственного зятя генеральным директором. А сейчас, получается, промолчал о том, что принял в штат нового руководителя отдела. Еще полгода назад мы бы обсуждали подобную новость за ужином.
Нет, не может быть, чтобы он мне изменял… Чтобы та женщина была важнее, чем я.
От этой мысли меня бросает в дрожь. Все вечера он проводит дома, выходные мы тоже вместе, в конторе он всегда на виду. Такого просто не может быть!
Вызываю такси, моя машина уже стоит в гараже на приколе. В твоем положении опасно за руль, вызывай водителя в любое время – проявляет заботу муж. Он обожает водить, но в рабочее время уже давно передвигается по городу на заднем сиденье. Ни минуты не хочет терять.
В клинику я приехала на "Антоне", но сейчас предпочитаю такси – не хочу, чтобы мое расстроенное состояние и заплаканные глаза видел личный сотрудник мужа.
Почему реву-то? Ничего ведь еще не известно. Мужа за руку не ловила, с другой не заставала. Да кого я обманываю… Диана, его обожаемая Диана проводит теперь с ним гораздо больше времени, чем его вижу я.
Домой добираюсь к обеду.
– Полиночка, что-то случилось? – Меня встречает Мария, помощница по хозяйству. – Никак Галина Игнатьевна планирует нагрянуть?
– К счастью, нет. Свекровь со своим очередным мужем сейчас на Волге.
– Опять на вашей шее, считай, – ворчит беззлобно.
Мария – еще одна тетушка, которую я знаю практически всю жизнь. Язык не поворачивается называть ее домработницей. В нашем доме она со дня свадьбы – папа "одолжил" на пару месяцев присматривать за мной, подсказывать, помогать обустраиваться. Потом какое-то время она разрывалась на два хозяйства, а когда я забеременела Егором, папа нашел себе новую домработницу, и Мария, а для меня по-простому теть Маша, окончательно перебралась к нам. Не знаю, как бы я без нее справлялась.
– Старших уже покормила, – отчитывается она. – А ты бы прилегла. За Верочкой сходим с ребятишками.
– Теть Маш, вы могли бы с ними потом после сада на площадке побыть?
В нашем доме никакой субординации, дети зовут ее бабМашей, Верочка Машулей, и только Миша обращается уважительно Мария Петровна.
Поднимаюсь на второй этаж, каждая ступенька для меня как Эверест. Спина ноет, в висках стучит, ноги будто свинцом накачали. Двойнята как чувствуют мою слабость, устраивают очередной сеанс толкотни. Сейчас, мои хорошие, еще пара ступенек.
Добираюсь до кровати и проваливаюсь в тревожный сон. Просыпаюсь резко, ноги сводит судорогой. Миша еще не вернулся, но от него пришла смс: буду поздно, расскажешь дома.
Чувствую себя разбитой, ощущение, будто не спала, а пробежала марафон. Хотя с моим животом куда-то бежать…
Миша появляется дома к десяти вечера. Дети уже укладываются, но заслышав голос отца, вскакивают и бегут к нему. На то, чтобы успокоить их после внеплановой пижамной вечеринки и заново растолкать по кроватям уходит больше получаса и все мои силы.
Возвращаюсь в спальню, муж стоит у окна. Руки в карманах брюк, верхняя пуговица на рубашке расстегнута, пиджак валяется на краю кровати.
– Мог хотя бы переодеться, пока я возилась с детьми.
– Возилась! – передразнивает. Вздрагиваю от неожиданной вспышки его агрессии.
– Что-то случилось? – Подхожу ближе, вглядываюсь в его лицо, упираюсь в тяжелый взгляд, губы сжаты, скулы напряжены. Он весь – стальная пружина.
– Все нормально. – В голосе злость, слова не соответствуют его облику. Только что он кружил детей по комнате, смеялся и выглядел примерным отцом, а сейчас погрузился во тьму и прожигает меня невидящим взглядом.
Когда муж задумывается над чем-то, он сгибает указательный палец правой руки и касается им кончика носа или постукивает по лбу. Вот и сейчас: кулак, костяшкой трет переносицу. Явно хочет что-то сказать, но не решается. Я, видимо, должна догадаться.
Отворачиваюсь, достаю из шкафа халат. Нет ни сил, ни желания играть сейчас в угадайки.
– Завтра уезжаешь в дом на Волге. Собирай вещи, – он нарушает тишину. Его фраза звучит как приказ. Как руководство к действию. За решение, принятое и утвержденное всеми возможными инстанциями.
Но я с ним не согласна.
– Там же сейчас твоя мать. – Пытаюсь найти в его взгляде хоть каплю сочувствия. Ну же, где мой прежний муж? – Ты ведь прекрасно знаешь, что я и пяти минут не продержусь рядом с ней.
– Она вам не помешает.
– Нам? – В голове кружит ворох вопросов: как я успею собрать наших четверых детей, где я буду рожать, что с Вулканом, как я справлюсь и главные – зачем мне уезжать и почему так быстро?
Замираю от внезапной догадки.
– Ты решил отправить меня в ссылку, потому что вернулась твоя школьная любовь?
Настает его очередь удивляться. Его лицо вытягивается, в глазах мелькает тень, которую я раньше не замечала за ним. Похоже на… отчаяние, отголосок внутренней силы, страсти, которую он не может обуздать.
Печально качаю головой. К сожалению, была права – дело в ней. А нашей семье, кажется, пришел конец.
Медленно приближается, подходит вплотную, обжигает яростным взглядом, неожиданно усмехается.
– Да, Диана в городе, но тебя это не касается. – Он снова прежний, уверенный и невозмутимый, готовый решить любую проблему и кого угодно поставить на место. Даже меня. Особенно меня…
– Ты гонишь меня, потому что отца не стало?.. – Сердце пронзает боль, его нет с нами полгода, а мне до сих пор сложно принять его уход. – Потому что некому меня защитить…
Вся моя группа поддержки – тетьМаша, пес Вулкан, был бы человеком, уже давно бы вышел на пенсию, да пара знакомых отца, которые еще не отошли от дел. Старики да дети.
– Завтра уезжаешь в дом на Волге. – повторяет приказ муж. – Это не обсуждается. Собирай вещи.
– Но почему ты меня гонишь?
– Потому что я так решил! – зло рычит в ответ.
Меня захлестывают рыдания, в бессилии опускаюсь на кровать, случайно сажусь на край пиджака. Михаил резко выдергивает его и надевает.
– Ты мне изменяешь? – выдавливаю вопрос сквозь всхлипывания. – Ты с ней теперь, да?
– Полина, успокойся уже! Как же надоели твои постоянные истерики. – Он садится в кресло напротив, откидывается на спинку, прикрывает глаза и снова трет костяшкой лоб.
Додумай уже свою мысль и объясни мне, что происходит!
– Ладно…
Мрачное предчувствие заполняет нашу спальню, комнату, в которой мы пережили столько приятных моментов, в которой дали жизнь нашим младшим детям, которая всегда для меня была островком уюта и спокойствия.
А теперь он выбивает у меня из-под ног опору одним словом "ладно"...
– Если ты так хочешь знать, что произошло, я тебе поясню.
– Не знаю, какими словами тебе объяснить… Да и зачем я вообще что-то тебе объясняю. – Муж прикрывает глаза, несколько раз тяжело вздыхает. – Тратим время, Полина. Ты могла бы уже платья свои в чемодан покидать.
– Я не ношу платья, – отвечаю сухо. – Разве что раз в год на выход в свет. Ты забыл или с кем-то меня путаешь?
– Не придирайся к словам. Шмотки, если тебе так больше нравится.
Ноги гудят, ощущение, будто кто-то выкручивает и рвет мышцы. Наваливается усталость, клонит в сон, хочется прилечь, но я держусь изо всех сил.
Чувствую, что этот разговор решающий для нашего будущего, не позволю его прервать из-за своего состояния.
– Последнюю неделю я веду переговоры с китайцами, готовим для них пакетное предложение по акциям, будем запускать новую линию. – Миша переходит на деловой тон. – Мне нужно сосредоточиться на бизнесе.
– С китайцами? Или с Дианой… – произношу почти шепотом.
– Да, – отвечает резко, нервно. Двояко.
– Но ты ничего не говорил. – Мне хочется добавить "ни про новых партнеров, ни про сотрудницу", но меня пугает его реакция и настроение. Раньше Миша, когда в делах были сложности, спускался в подвал, где у нас оборудован небольшой спортзал, и колотил боксерскую грушу.
А сейчас вместо груши моя душа.
– Конечно, говорил! – Он еще сильнее раздражается.
Память у меня в беременность, конечно, сбоит, но не настолько, чтобы я упустила настолько важную перемену.
– Зачем ты вообще задаешь мне эти вопросы, лезешь в дела, которые тебя не касаются?
– Постой… – Пытаюсь нащупать важную ниточку. – Они хотят просто разместить заказ? Но зачем тогда им предложение по акциям?
– Вот потому тебе и нужно поехать в дом на Волгу! – объясняет тоном, будто я трехлетка, которая отказывается есть на завтрак овсянку.
– Я все равно не вижу связи. – Как же гудят ноги… Наклоняюсь, разминаю икры.
– Полина, тебе не кажется, что ты слишком сильно погружаешься в рабочие процессы? – Миша ставит локти на колени, подпирает голову ладонями и пристально в меня вглядывается. – А я ведь звонил сегодня в клинику. – В голосе мелькают дружелюбные нотки. – Врачиха сказала, что тебе нужен отдых. В отпуск ее, говорит, увезите, подальше от всех проблем.
– А какие у нас проблемы? – вопрос задаю машинально, вариант ответа у меня уже есть. И начинается он на букву Д.
Диана – вот причина наших перемен. Цепляюсь за эту мысль, не могу выкинуть ее из головы. И никакой тон и заверения, что они просто коллеги, меня не убедят.
– Послушай, все за тебя переживают, стараются угодить, я тут из штанов выпрыгиваю, лишь бы Полиночке было хорошо, а Полиночка решила включить эгоистку и продолжать портить всем жизнь. – Сужает глаза, сдвигает брови, сверлит меня гневным взглядом. Глубокая морщина, появившаяся на лбу, явный сигнал, что мой муж на пике раздражения.
– Что?.. – С трудом выдавливаю. В шоке от его напора, язвительного тона.
Раньше я встречала такое выражение лица и степень злости лишь однажды, когда Мише позвонили с комбината и сообщили, что у них произошло ЧП. Он орал в трубку, на меня, перепугал детей. Был выходной, мы только сели завтракать. Теть Маша напекла блинов, на столе свежие ромашки, чашки с медом, сметаной, сгущенкой – наше традиционное субботнее утро. И вдруг авария…
Отец тогда был еще жив, я сразу же начала звонить ему, но Миша выбил трубку у меня из рук и запретил кому-либо сообщать об этом.
– Да что там такого страшного произошло? – спросила я. Он удивленно на меня посмотрел, но после паузы ответил.
– Вынесло фурму доменной печи на АКМ. Если тебе это о чем-то говорит.
Конечно, мне это говорило о многом. Когда еще отец занимался управлением, а я была школьницей, он минимум раз в неделю брал меня на завод и рассказывал о процессах, которые там происходят. Половину каникул я стабильно проводила в кабинетах: бухгалтерия, отдел кадров, маркетологи, технологи – я прошла стажировку в каждом.
"Ты должна знать, как работает всякий шпунтик на нашем комбинате, для чего нужны инструменты, сколько тонн может вывезти фура, как начисляется зарплата, за что работника могут оштрафовать, а нас закрыть".
Я штудировала технику безопасности и вчитывалась в договоры. Но когда на комбинат пришел Миша и начал уверенно взлетать по карьерной лестнице, папа ослабил хватку и переключился на него.
Мы начали встречаться за полгода до того, как Миша устроился в экономический отдел. А так как отец мне строго настрого запрещал потенциальным ухажерам признаваться, чья я дочь, я сразу исключила элемент корысти со стороны своего жениха.
А уж как он удивился, когда узнал, что Акимов Виталий Яковлевич, строгий владелец металлургического комбината, который на общем собрании публично отчитал новичка Михаила Смирнова за мелкую ошибку в расчетах, мой отец. Такую реакцию сыграть было невозможно.
Сейчас он сидит передо мной с задумчивым видом, трет виски и… все дальше от меня отдаляется. Вроде, совсем недавно у нас были идеальные отношения. Образцовая семья, как пишут про нас в местных СМИ. А теперь вдруг – чужие…
– Я устал, Полина, – прерывает тишину. – Ты мне мешаешь. Как ты этого не можешь понять? – Фраза хлестким ударом пронзает мое сердце. – Мешаешь работать, естественно, – быстро добавляет он. – Я это хотел сказать.
Уже не важно, что он там хотел. Сказанное назад в рот не засунешь и из ушей не вынешь, как говорит тетьМаша.
Муж откидывается на спинку кресла, закидывает ногу на ногу, трет костяшкой пальца подбородок, погружается в свои мысли.
– Давай ближе к делу. – Снова тон серьезного бизнесмена, дельца. – Только, пожалуйста, без истерик. – Выставляет вперед ладонь. – У меня на работе сложный период. Первое. Тебе нужен покой и свежий воздух. Это второе. Дети еще мелкие и им все равно, в какую школу ходить. Веру можешь не водить в сад, дома посидит.
– А как же Егор? У него футбол, друзья в гимназии. Он вряд ли захочет уезжать. – говорю первое, что приходит в голову. В принципе не могу представить, что я начинаю собирать вещи и куда-то переезжать.
Зачем? Насколько? Что брать с собой? Почему нельзя просто оставить все по-старому?
– А он и не поедет. – Пожимает плечами. – Старшего я оставлю у себя. Буду готовить его к управлению бизнесом.
– Ты не посмеешь отнять у меня сына! – Слова застревают в горле, перед глазами плывут темные круги, комната исчезает и я погружаюсь в темноту...
Все части внизу 👇
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Предатель. Не позволю себя уничтожить", Наталья Жилякова❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Что почитать еще:
***
Все части:
Часть 1