Глава четвёртая. Сон на краю.
На платформе станции «Сожалений» толпились люди. Первой в вагон зашла женщина. Она была молодой, лет тридцати. На ней были джинсы и растянутый свитер, волосы собраны в небрежный хвост, на лице — ни грамма косметики. Под глазами темнели круги. Она двигалась словно во сне: медленно, неуверенно, как будто шла по дну океана.
Она словно находилась под водой. Контуры её тела были размыты, движения — медленными и плавными. Это не напоминало Алису, застывшую между жизнью и смертью, и не Петра Ивановича, который словно светился изнутри. Эта женщина выглядела... спящей.
Катя почувствовала это инстинктивно. Где-то в реальном мире эта женщина спала и видела этот поезд во сне.
— Добрый вечер, — Катя шагнула навстречу. — Вы в поезде. Могу я увидеть ваш билет?
Женщина медленно, словно сквозь воду, достала из кармана билет. Протянула.
Пассажир: Ольга Светлова
Маршрут: Станция "Сожалений" — Станция "Решение"
Место: Купе №5, нижняя полка
— Ольга, — мягко сказала Катя. — Меня зовут Катя, я ваш проводник. Пройдёмте в купе, я принесу чай.
— Я сплю, — тихо ответила Ольга. — Правда? Это сон. Я приняла снотворное и наконец-то уснула.
— Да, — сказала Катя. — Вы спите. Но это не обычный сон. Очень важный. Пройдёмте, присядем, поговорим.
Ольга вошла в пятое купе и села у окна. Её взгляд был пустым, устремлённым в темноту.
Катя поспешила вернуться к самовару. Вера Николаевна уже заваривала чай — на этот раз мятный, успокаивающий.
— Она спит, — тихо сказала Катя. — Живая, но спит.
— Спит после снотворного, — подтвердила Вера Николаевна. — Слишком много. Это опасно. У неё есть час, возможно, чуть больше. Если не проснётся, то больше не проснётся никогда. Организм не выдержит такой дозы.
Сердце Кати ухнуло вниз.
— Она... она хочет умереть?
Катя взяла две кружки и направилась в купе. Её руки дрожали так сильно, что чай выплескивался на блюдце. Она села напротив Ольги. Та сидела неподвижно, словно застыла во времени.
За окном поезда проносились сменяющие друг друга образы: уютная квартира, детская кроватка, двое малышей. Внезапно появился мужчина, который быстро ушёл, хлопнув дверью. Затем перед глазами Ольги мелькнули счета за квартиру и пустой холодильник. В её руках зазвонил телефон, и на экране появилось сообщение: Я подал на развод. Детей оставляй себе, мне они не нужны.
Катя поставила перед Ольгой чашку чая.
— Выпейте, пожалуйста, — сказала она.
Ольга машинально взяла кружку, сделала глоток и тихо произнесла:
— Мятный. Я люблю мятный. Когда-то любила. Когда ещё могла любить.
Катя села напротив.
— Ольга, что с вами случилось?
— Зачем? — женщина посмотрела на неё. — Это ничего не изменит.
— Может быть, изменит. Попробуйте.
Ольга молчала, уставившись в кружку. Потом заговорила тихо, монотонным голосом, без эмоций:
— Мы были вместе восемь лет. Рано поженились, я была счастлива. Думала, вот она, моя семья, моя любовь навсегда. Потом родилась Соня, а через два года Максим. Двое детей. Я ушла в декрет и сидела с ними. Муж работал. Всё было... вроде нормально. Я думала, всё нормально.
Она замолчала. Катя ждала.
— Он сказал, что устал. Что я больше не та девушка, в которую он был влюблён. Что я стала скучной, усталой и некрасивой. Что у него есть другая — молодая, без детей, весёлая. И он уходит... Просто так... Забрал вещи и ушёл.
— Когда это произошло?
— Три месяца назад. Я думала, что он вернётся. Поймёт свою ошибку. Что мы семья, у нас дети. Но он не вернулся. Он подал на развод. Сказал, что оставляет детей мне. Что будет платить алименты, но видеться с ними не хочет. Не хочет видеть своих детей. Соне пять лет, Максиму три. Они его любили... Очень любили. А он… он просто ушёл.
В голосе появились первые нотки эмоций — боль, гнев, отчаяние.
Я осталась одна с двумя детьми. Мы живём в съёмной квартире. Денег хватает только на аренду — это алименты. Найти работу не могу, потому что Максим не ходит в сад и часто болеет. Не с кем оставить ребёнка. Мои родители живут в другом городе и сами заняты. Подруги были, пока у меня всё было хорошо. А теперь я словно прокажённая.
Катя слушала молча, чувствуя знакомое, неприятное ощущение. Она слишком хорошо знала это чувство ненужности и брошенности.
— Я старалась, — Ольга тихо заплакала, слёзы текли по щекам беззвучно. — Искала удалённую работу, фриланс. Но платят там копейки. Не хватает даже на нормальную еду. Соня спрашивает: «Мама, почему мы больше не едим фрукты? Почему у нас нет мяса?» А я не знаю, что отвечать. Говорю ей, что это диета. Ребёнку всего пять лет, а я ей вру.
— Это не ложь, — тихо произнесла Катя. — Это защита. Вы ограждаете её от правды, которую ей не нужно знать в пять лет.
Ольга посмотрела на Катю и спросила:
— Или я просто слабая? Слабая, никчёмная, бесполезная? Не смогла удержать мужа. Не могу обеспечить детей. Не могу найти работу. Просто жить — не могу. Каждый день — как пытка. Просыпаюсь и думаю: опять этот день. Надо снова придумать, чем кормить детей. Максим снова будет плакать, потому что болеет. Соня снова спросит про папу. И я не выдержала.
— Вы приняли таблетки, — не спросила, а констатировала Катя.
— Много таблеток, — кивнула Ольга. — Снотворное. Выпила сегодня вечером. Уложила детей спать. Соня попросила сказку, я почитала. Максим попросил воды, я принесла. Поцеловала их, сказала, что люблю. Потом пошла на кухню, достала таблетки и выпила всю пачку. Подумала: так будет лучше. Для всех. И для них тоже.
— Для детей лучше, если мама у м р ё т!? — голос Кати прозвучал резче, чем она планировала.
Ольга вздрогнула.
— Я думала, муж их заберёт, — произнесла она, запинаясь. — У него же есть деньги и новая жена. Они смогут...
— Муж, который заявил, что не желает их видеть? — перебила её Катя, подавшись вперёд. — Который бросил их три месяца назад и ни разу не позвонил? Вы серьёзно считаете, что он их заберёт?
— Тогда... мои родители...
— Которые живут в другом городе и у которых свои проблемы? Ольга, придите в себя! — Катя взяла её за руки. — Если вы умрёте, дети окажутся в детдоме. Соня и Максим, которых вы так любите, будут жить там, ждать, что кто-то их усыновит. И всю жизнь помнить, что мать их бросила.
— Я не бросаю! — Ольга всхлипнула. — Я просто... больше не могу. У меня нет сил, нет денег, нет надежды. Ничего нет!
— Есть, — уверенно произнесла Катя. — У вас есть двое детей, которые вас любят и нуждаются в вас. Не отец, который ушёл. Не бабушка с дедушкой из другого города. Вы. Именно вы. Их мама.
— Но я не справляюсь...
— Сейчас не справляетесь, — мягко сказала она. — Сегодня не справляетесь. Но это не значит, что не сможете справиться завтра, послезавтра или через месяц.
— Откуда вы это знаете? — Ольга глядела на неё сквозь слёзы. — Как вы можете быть уверены, что станет лучше?
Катя тяжело вздохнула.
— Не знаю. Правда, не знаю. Возможно, станет легче. А может, будет так же тяжело. Но вы никогда не узнаете, если не попытаетесь. Если сдадитесь сейчас.
— Я так устала...
— Ольга, — сказала Катя, сжимая её руки. — Посмотрите туда.
Она кивнула в сторону окна. В темноте начали появляться образы. Детская комната. Две кроватки. На одной спала девочка лет пяти с тёмными волосами, лежащими на подушке, и плюшевым зайцем в обнимку. На другой — малыш лет трёх, сопящий и раскинувший руки.
— Это Соня и Максим? — тихо спросила Катя.
— Мои дети, — прошептала Ольга, не сводя с них глаз.
— Смотрите. Смотрите на них.
И вдруг картинка ожила. Девочка пошевелилась, открыла глаза и позвала:
— Мама? Мама, где ты?
Встала с кровати, пошла по квартире. Заглянула на кухню, увидела маму, лежащую на полу. Склонилась над ней.
— Мама? Мама, вставай! Мамочка!
Начала трясти её за плечо. Плакать, кричать. Малыш проснулся от крика, тоже пришёл, увидел, что мама на полу. Заплакал.
— Мама! — Соня дрожала от рыданий. — Мама, не уходи! Не оставляй нас! Мы будем послушными, обещаем! Я больше не буду просить фрукты и капризничать. Максим не будет плакать. Только не уходи! Пожалуйста!
Ольга смотрела на дочь, и её лицо исказилось от боли. Она тихо прошептала:
— Нет. Нет, нет, нет...
— Это будущее, если вы не вернётесь, — тихо произнесла Катя. — Если не проснётесь. Вы хотите, чтобы ваши дети запомнили вас м ё р т в о й на кухне?
— Я не хотела! — Ольга закрыла лицо руками. — Я не думала! Я думала, что им будет лучше без меня!
— Без мамы никому не легче. Особенно детям. Вы же это знаете, Ольга. Вы ведь любите их?
— Больше жизни, — ответила женщина сквозь слёзы. — Они — всё, что у меня есть. Ради них я живу.
— Тогда дышите. Ради них. Просыпайтесь. Возвращайтесь.
— Но как? Как мне жить дальше? У меня нет сил...
— Найдёте, — сказала Катя уверенно, хотя сама не понимала, откуда эта уверенность. — Найдёте силы, потому что они вам нужны. Соня и Максим ждут этого от вас. Вы — сильная, вы — взрослая. Да, будет нелегко. Да, будет больно. Да, придётся бороться, искать пути и просить помощи. Но вы справитесь. Ради них — справитесь.
— А если я снова сломаюсь?
— Тогда найдёте способ справиться. Обратитесь к психологу, есть бесплатные службы помощи. Позвоните родителям — возможно, они поддержат вас больше, чем вы ожидаете. Напишите в соцсетях, попросите помощи — вы будете удивлены, сколько людей готовы вам помочь. Но самое важное — не сдавайтесь. Вы не имеете права сдаваться. У вас есть двое детей, которым нужна мама.
Вера Николаевна вошла в купе и внимательно посмотрела на Ольгу.
— Времени мало, — сказала она. — Организм уже даёт сбой. Соня проснётся через десять минут, найдёт маму и вызовет скорую — она знает, как это сделать, умная девочка. Но успеют ли врачи — это зависит от тебя, Ольга. Если ты хочешь жить, борись. Верни своё тело, верни душу, ради детей.
Ольга смотрела в окно. Соня всё ещё сидела над телом матери, не переставая плакать.
— Я... хочу вернуться, — прошептала она. — Обнять их, сказать, что всё будет хорошо. Быть с ними. Но я так устала...
— Отдохнёте потом, — подошла Вера Николаевна, положила руку ей на плечо. — Когда дети вырастут, станут самостоятельными. Тогда отдохнёте. А сейчас живите. Боритесь. Материнство — не про лёгкость, а про силу. И у вас она есть. Просто вы про неё забыли.
— Как мне вернуться? — спросила Ольга.
— Услышь их, — мягко, но твёрдо сказала Вера Николаевна. — Услышь, как Соня зовёт тебя. Услышь, как Максим плачет. Они — твой якорь, твоя связь с жизнью. Иди на их голоса. Возвращайся к ним.
Ольга закрыла глаза и прислушалась. Где-то далеко-далеко раздался детский голос:
— Мама! Мамочка! Вернись!
Фигура Ольги начала мерцать, становясь ярче и чётче.
— Я слышу их, — прошептала она. — Слышу, как они зовут меня.
— Иди, — мягко сказала Катя, взяв её за руку. — Иди к ним, обними их. Скажи, что никогда больше не оставишь. Начните всё сначала, вместе.
Ольга посмотрела на Катю сквозь слёзы, её глаза были полны благодарности.
— Спасибо, — произнесла она. — Спасибо, что не дали мне уйти. Спасибо, что напомнили. Я... почти забыла, зачем живу.
— Не забывайте больше, — Катя улыбнулась. — У вас двое самых лучших причин в мире.
Ольга исчезла. Испарилась, словно её никогда не было. На столе осталась кружка мятного чая, которую она не успела допить.
Катя выглянула в окно. В мерцающей реальности Соня стояла с телефоном в руках, вызывая скорую помощь. Максим обнимал маму. И вдруг… Ольга вздохнула, открыла глаза и задышала.
— Мама! — Соня подбежала к ней. — Мама проснулась! Максим, она проснулась!
Ольга обняла их обоих и прижала к себе. Слезы текли по её щекам.
— Простите меня, — шептала она. — Простите. Мама больше никогда так не поступит. Никогда! Обещаю!
Катя отвернулась и вытерла слёзы.
— Она вернулась, — заметила Вера Николаевна, стоя в дверях. — Скорая приедет, её спасут. Психиатрия и социальные службы тоже подключатся. Ей будет нелегко. Но самое главное — она решила жить. Ради детей.
— А вдруг она снова... — начала Катя.
— Не будет никакого снова, — Вера Николаевна покачала головой. — Кто однажды увидел, что может потерять, тот больше не повторит. Она будет бороться. Помогут социальные службы, может, родители приедут, соседи не останутся равнодушными. Жизнь странная вещь: когда человек решает жить по-настоящему, она начинает помогать.
— Я верю, — Катя поднялась, расправила форму. — Верю, у неё всё получится.
— Ты сама через это прошла, — Вера Николаевна обняла её. — Ты знаешь, каково это — оказаться на дне и решать: сдаться или бороться. И ты выбрала бороться. Поэтому можешь помочь другим сделать тот же выбор.
Поезд снова набирал ход. Станция «Сожалений» скрылась из виду. Впереди мерцали огни новых станций, новых историй, новых возможностей.
Катя вернулась к самовару, заварила свежий чай. Дрожь в руках прошла. Усталость была, но и светлая радость — она помогла. Алисе, Петру Ивановичу и Ольге. Три жизни за одну ночь. Три судьбы, которые могли оборваться — но не оборвались.
— Это того стоило, — тихо сказала она.
— Что? — переспросила Вера Николаевна.
— Эта работа, все эти слёзы, боль, истории. Они того стоят. Потому что... потому что это важно. Важнее всего, что я когда-либо делала.
— Теперь ты настоящий проводник, — с улыбкой сказала Вера Николаевна. — Не только по должности, но и по призванию. Добро пожаловать в нашу семью, Катюша.
Они молча сидели, наблюдая, как за окнами мелькают миры. И впервые за долгое время Катя почувствовала себя... как дома. Не потерянной, не чужой, не ненужной. А на своём месте.
Её место было здесь, в поезде между мирами. Она помогала тем, кто заблудился, и провожала тех, кто искал дорогу. Она была проводником. И это было прекрасно.
Продолжение следует...
Дорогие читатели! Если вам понравился рассказ, пожалуйста, поставьте лайк. Мне, как автору, важно знать, что мои труды находят отклик у читателей. Это очень вдохновляет.
Мне нравится общаться с вами в комментариях 😉
С любовью и уважением, ваша Ника Элеонора❤️
🎀Не настаиваю, но вдруг захотите порадовать автора. Оставляю на всякий случай ссылочку и номер карты: 2200 7019 2291 1919