Зинаида Райх удивляет до сих пор, хотя родилась 130 лет тому назад. Она обладала потрясающей способностью влюблять в себя гениев. Драматург Александр Гладков сказал о ней: «…у неё был исконный женский дар — быть на высоте любимого человека; дар, превращавший судомоек в императриц». В своей короткой жизни она кем только не побывала: секретарём-машинисткой в редакции газеты «Дело народа», несчастной женой Сергея Есенина и матерью-одиночкой двоих его детей, женой Всеволода Мейерхольда, одной из первых дам столицы и хозяйкой салона для московской культурной элиты, заслуженной артисткой РСФСР. Жизнь её завершилась кровавой драмой — семь ножевых ранений, и убийц так и не нашли.
Детство и юность: дочь революционера
Зинаида была дочерью обрусевшего немца Августа Райха, принявшего под именем Николая Андреевича православие ради брака с любимой женщиной — Анной Ивановной, из обедневших дворян. Брак был по большой любви: они встретились в поезде, провели вместе несколько часов и решили не расставаться на всю оставшуюся жизнь. Николай был машинистом паровоза — «верхушкой пролетариата», как тогда говорили, и Анна из‑за этого теряла право на пребывание в дворянском сословии и для себя, и для детей. Зинаида Райх так описывала начало своей жизни: «Мама — из обедневших дворян, огорчалась: отец появлялся дома чумазым. А он много кем и чем был: и думающим, и читающим, и из первых российских социал-демократов — сам он вышел из обрусевших немцев, рабочий-интеллигент. От него повелась моя страсть к книгам, раннее чтение революционных книг, кружки, поиски своего пути, малые напасти — "репрессии" в пору ранней юности. И высылка отца. Из Одессы, где я родилась, попали в Бендеры». С детства Зина разделяла с отцом его революционные настроения. После восьмого класса её исключили из гимназии по политическим мотивам. Мать плакала, ходила в гимназию, умоляла, пока не вытребовала на руки документ об окончании дочерью восьми классов. Походив на Высшие женские курсы в Киеве, Зинаида заскучала, но вскоре успокоилась, вступив в партию эсеров. В 1914 году семья разделилась: родители отправились в Орёл, а Зинаида уехала в Петроград, где жизнь бурлила. Там она училась на Высших женских историко-литературных и юридических курсах. Денег не хватало, и девушка устроилась секретарём-машинисткой в эсеровской газете «Дело народа».
Есенин: «Письмо к женщине» как реквием
Зиночке было двадцать два года. Она была смешлива, жизнерадостна и красива. Вернее, красавиц в редакции было две — она и Мина Свирская. Шёл 1917 год. Когда в редакцию заглянули юные поэты Сергей Есенин и Алексей Ганин, началась любовная драма. Есенину поначалу приглянулась Мина Свирская, а Зинаида сблизилась с Ганиным, всерьёз намереваясь выйти за него замуж. Летом 1917 года Есенин предложил Мине: «Мина, едемте с нами на Соловки. Мы с Алёшей едем». Поразительно, что друзья собрались в путешествие, на которое у них совершенно не было денег. Мина отказалась, ссылаясь на дела. Тут Зинаида, которую никто не звал, вскочила, захлопала в ладоши: «Ох, как интересно! А я вот поеду!» Ехать пришлось на её деньги, которые она копила на шубку. В пути сразу стало понятно: Ганин — третий лишний. Он отнёсся к измене бывшей подруги с покорным унынием. Для Зинаиды было неожиданностью, когда на пароходе Сергей сказал, что любит её и жить без неё не может, что они должны обвенчаться. Отца она поставила перед фактом телеграммой: «Вышли сто. Венчаюсь». Отец выслал. Купили обручальные кольца, нарядили невесту. На букет, который жениху надлежало преподнести, денег уже не было. Есенин нарвал полевых цветов по пути в церковь. Ганин стал шафером на их венчании в маленькой церкви Кирика и Улиты под Вологдой.
По возвращении молодая пара поселилась на Литейном проспекте в коммунальной квартире. Там же устроился Ганин. Жили коммуной. Хозяйством заправляла Зинаида. Первое, что молодой муж потребовал от неё, — уйти из газеты, где «шляется слишком много всякого народа». Из редакции она ушла, однако превращаться в домашнюю хозяйку не пожелала. Зинаида поступила на службу в Наркомат продовольствия машинисткой. Сначала супруги жили неплохо. Есенина стали печатать, и деньги в семье водились. Но если Есенину что‑то не нравилось в их отношениях, он мог оскорбить Зинаиду обидными словами. Грубые ссоры продолжались. Однажды, когда Есенин в очередной раз назвал её нецензурным словом, она, не выдержав, ответила тем же. И тут поэт схватился за голову: «Зиночка, моя тургеневская девушка! Что же я с тобой сделал?!» Из этих ссор выйдут строки его стиха: «Дар поэта — ласкать и корябать, роковая на нём печать». Вместе они прожили только год. С переездом в Москву кончились лучшие месяцы их жизни. Вскоре они расстались: Есенин отправился в Константиново, Зинаида уехала к родителям в Орёл, чтобы там родить первенца. А Есенин, оставшись в одиночестве, начал пить всерьёз. «Основное в Есенине — страх одиночества», — писал знавший его лучше других Анатолий Мариенгоф.
После рождения дочери Тани Зинаида осталась жить в Орле у родителей. В Москве бездомный Есенин поселился в каморке Мариенгофа в Богословском переулке. Здесь они вдвоём мерзли, лёжа под одним одеялом. Перед этим они бросали жребий, кому первому ложиться в ледяную постель и согревать её своим телом. С этой ледяной постелью связан анекдотический эпизод, описанный Мариенгофом в «Романе без вранья». Одна поэтесса попросила Есенина помочь ей устроиться на работу. У неё были розовые щёчки, круглые бёдра и пышные плечи. Есенин предложил ей лёгкую работу за хорошие деньги: она должна была приходить к ним в час ночи, раздеваться, залезать под одеяло и нагреть постель, после чего могла отправляться домой. При этом Есенин и Мариенгоф поклялись, что в это время будут сидеть к ней спиной, уткнувшись в рукописи. Три дня они наслаждались, ложась в тёплую постель. Однако на четвёртый день поэтесса объявила, что не намерена дальше выполнять свои обязанности. Есенин и Мариенгоф недоумевали — ведь они свято соблюдали взятые на себя обязательства. «Вот именно! — воскликнула поэтесса. — Но я не намерена греть простыни у святых». И ушла, хлопнув дверью. В эту комнату в Богословском переулке и приходила Зинаида, когда приезжала в Москву из Орла — иногда одна, иногда с дочкой Таней. Радостей супругам общение не доставляло. Был случай, когда Есенин не впустил жену с маленькой дочерью на руках, и им пришлось холодной ночью искать себе крышу над головой. А однажды Райх обозлилась на маленькую Таню за то, что та не хотела сидеть на коленях у отца. Девочка практически не знала отца и считала его чужим дядей. А мать испугалась, что Есенин может подумать, будто это она настраивает Татьяну против отца.
Современник писал: «Райх была при Есенине забитая, бесцветная и злая… Есенин держал Райх в чёрном теле, был равнодушен к их ребёнку и этим сильнее всего огорчал Райх».
Самым большим ненавистником Зинаиды был лучший друг Есенина — Анатолий Мариенгоф. В мемуарах «Мой век, мои друзья и подруги» он признавался, что, не любя Зинаиду, обычно отзывался о ней: «Эта дебелая еврейская дама». Он не пожалел злых слов, описывая её внешность: «Щедрая природа одарила её чувственными губами на лице круглом, как тарелка. Одарила задом величиной с громадный ресторанный поднос при подаче на компанию. Кривоватые ноги её ходили по земле, а потом по сцене, как по палубе корабля, плывущего в качку».
Зинаида всегда хотела иметь семью, жить с мужем в любви и уважении и по вечерам не вытаскивать его из кабаков. Второго ребёнка она родила, наивно полагая, что это сохранит семью. Этот план потерпел полное поражение. Её подруга Зинаида Викторова рассказывала про их семейную ссору. Райх, как всегда, когда волновалась, ходила по комнате. А Сергей вдруг обратился к её подруге и выпалил: «Вот Зина хочет родить второго ребенка, а у нас уже есть Танечка, зачем нам сейчас другой ребёнок?»
Как случился окончательный разрыв этих отношений Анатолий Мариенгоф рассказал в «Романе без вранья»: «Нежно обняв за плечи и купая свой голубой глаз в моих зрачках, Есенин спросил: — Любишь ты меня, Анатолий? Друг ты мне заправдашний или не друг? — Чего болтаешь? — вопросом на вопрос ответил Мариенгоф. — А вот чего… Не могу я с Зинаидой жить… вот тебе слово, не могу… говорил ей — понимать не хочет… не уйдёт и всё… ни за что не уйдёт… вбила себе в голову: "Любишь ты меня, Сергун, это знаю и другого знать не хочу…" Скажи ты ей, Толя (уж так прошу, как просить больше нельзя), что у меня есть другая женщина… — Что ты, Серёжа? — Эх, милый, из петли меня вынуть не хочешь… петля мне любовь. Толик, родной, я пойду похожу… по бульварам, к Москве-реке… а ты скажи — она непременно спросит, — что я у женщины… С весны, мол, путаюсь и влюблён накрепко… а таить этого не велел… Дай я тебя поцелую». На следующий день Райх уехала в Орёл.
В феврале 1920 года Зинаида родила сына. Рожала в Доме матери и ребёнка. Позвонила по телефону Есенину, спросила, какое имя он хотел бы дать сыну. Есенин задумался — ему не хотелось давать мальчику литературное имя. В конце концов сказал: «Константин». И только после крещения спохватился: «Чёрт побери, а ведь Бальмонта Константином зовут». На сына Есенин посмотреть не пришёл. А Райх с ребёнком ещё долго оставалась в Доме матери и ребёнка. Младенца отец увидел только ненароком — в поезде, когда Зинаида везла сына на лечение в Кисловодск. «Чернявый! — констатировал Есенин. — Есенины такими не бывают!» Её поезд три месяца полз до места назначения. Сына Зинаида выходила, но по дороге сама заболела тифом; из‑за этого сильно пострадал её мозг, и она оказалась в психиатрической лечебнице. Когда Райх вышла оттуда, от прежней лёгкой, очаровательной, смешливой девчонки не осталось и следа — она стала жёсткой, хваткой, готовой на всё. Поменяла имидж: коротко постриглась и обрядилась в кожаную куртку. К Есенину она больше не возвращалась. В «Автобиографии» Есенин писал: «В 1917 произошла моя первая женитьба на 3. Райх. В 1918-м я с ней расстался». Однако их отношения на этом не закончились и были настолько сложными, что отвечая на вопрос «кого же любил Есенин?», Мариенгоф из своих наблюдений сделал вывод: «Больше всех он ненавидел Зинаиду Райх. Эту женщину, которую он ненавидел больше всех в жизни, её — единственную — и любил». Сам Есенин в конце жизни говорил, что любил двух женщин: Зинаиду Райх и Айседору Дункан. И при этом добавлял: «Я двух женщин бил, — Зинаиду и Изадору, и не мог иначе, для меня любовь — это страшное мучение. Я тогда ничего не помню…» В 1921 году в суд города Орла поступило заявление: «Прошу не отказать в Вашем распоряжении моего развода с моей женой Зинаидой Николаевной Есениной-Райх. Наших детей Татьяну трёх лет и сына Константина одного года — оставляю для воспитания у своей бывшей жены Зинаиды Николаевны Райх, беря на себя материальное обеспечение их, в чём и подписываюсь. Сергей Есенин».
А через шесть лет после их разрыва Есенин написал «Письмо к женщине»:
Вы помните,
Вы все, конечно, помните,
Как я стоял,
Приблизившись к стене,
Взволнованно ходили вы по комнате
И что-то резкое
В лицо бросали мне.
Вы говорили:
Нам пора расстаться,
Что вас измучила
Моя шальная жизнь,
Что вам пора за дело приниматься,
А мой удел —
Катиться дальше, вниз…
И финал:
Живите так,
Как вас ведет звезда,
Под кущей обновленной сени.
С приветствием,
Вас помнящий всегда
Знакомый Ваш
Сергей Есенин.
Мейерхольд: рождение звезды
Есенин и не подозревал, что этой женщине было суждено сделать столь головокружительную карьеру. С двумя маленькими детьми и почти без средств Зинаида приехала в Москву. Осенью 1921 года она стала студенткой Высших театральных мастерских. Училась не на актёрском отделении, а на режиссёрском — вместе со знаменитыми Сергеем Эйзенштейном и Сергеем Юткевичем. Ей преподавал Всеволод Мейерхольд, вождь «Театрального Октября». Здесь он учил режиссуре юношей и девушек, пришедших строить новый театр. Среди них была одна, которую он сначала не заметил. Зинаида Райх сидела на задней парте, в чёрном платье, коротко стриженная, с острыми скулами и воспалёнными от недосыпания глазами. Она не лезла с вопросами, не спорила, но слушала так, словно от каждого слова зависела её жизнь. Мейерхольд, привыкший к поклонению, к тому, что ученики ловят каждое его движение, поначалу не выделял её. Но однажды, разбирая этюд, он заметил: когда он говорил, её губы шевелились — она повторяла его фразы про себя, как молитву. Он подошёл после занятия. Зинаида подняла глаза. Они были серые, с зеленью, и в них горело что-то такое, отчего Мейерхольд, видавший сотни актрис, вдруг почувствовал себя мальчишкой. Он начал провожать её домой. Сначала — просто до угла, потом — до самого Брюсова переулка, где она снимала угол. Шёл позади, неловко укутывая её в своё пальто потому что он не мог смотреть, как она дрожит. Коллеги перешёптывались: «Мейерхольд влюбился в студентку». Но никто не знал, как это случилось на самом деле. А случилось это в тот вечер, когда она пришла на занятие с воспалёнными глазами и, когда он спросил, что случилось, тихо ответила: «Ничего. Просто вчера не было хлеба, а дети плакали». Он пришёл на следующий день с кульком — там была крупа, сахар, немного муки. Она не взяла. — Я не просила, — сказала. — Я знаю, — ответил он. И тогда она заплакала. Впервые за много месяцев.
Ему было сорок семь, ей двадцать семь. Мейерхольд страстно и навсегда влюбился в свою студентку. Всё случилось стремительно. Этот человек, который годами выстраивал репутацию, сжёг мосты за одну неделю. Он отправил телеграмму своей жене, Ольге Мунт, матери трёх его дочерей, с которой прожил четверть века. Текст был кратким, как удар: «Освободите квартиру. Я приеду с новой женой». Ольга Михайловна, изумительная, интеллигентнейшая женщина, прочитала телеграмму и не поверила глазам. Она ждала объяснений, но их не последовало. Ни писем, ни звонков, ни покаяния. Только эта сухая, жестокая строка. Люди поговаривали, что она прокляла их обоих. Что и доказала дальнейшая их судьба.
Мейерхольд и Райх обвенчались в начале 1922 года.
Он взял её фамилию — отныне он подписывался как Мейерхольд-Райх. Он усыновил её детей — Таню и Костю, которых она родила от Есенина. Он привёз в Москву её родителей, поселил их в отдельной комнате. Детям купил игрушки, каких они никогда не видели: заводных медведей, кукол в настоящих платьях, французские книжки с картинками. Назначил нянь, учителей, гувернанток. Из Зинаиды он решил сделать одну из первых дам Москвы. Они бывали на посольских приёмах, в самых роскошных ресторанах и во всех домах театральной и литературной Москвы. У Райх появились модные туалеты из Парижа и Вены, дорогие шубы и французские духи, стоившие тогда в нищей Москве целое состояние.
Их четырёхкомнатная квартира в Брюсовом переулке стала одним из самых шумных и модных салонов столицы, где на еженедельных вечеринках встречалась элита советского художественного и литературного мира с представителями правительственных и партийных кругов. Здесь можно было встретить Книппер-Чехову и Москвина, Маяковского и Сельвинского, знаменитых балерин и певцов из Большого театра, виднейших московских музыкантов, а также большевистских вождей всех рангов, за исключением, конечно, самого высшего.
Руководимый Мейерхольдом театр тоже теперь принадлежал одной звезде — его жене. Конечно, в труппе не все были этим довольны. Актеры невзлюбили Райх. Из театра ушли лучшие актёры, в том числе Эраст Гарин — любимый ученик Мейерхольда. Анатолий Мариенгоф рассказал об этом так: «Мейерхольд задумал ставить "Гамлета", он собрал главных актёров и кратко поделился с ними замыслом постановки. Главный администратор спросил: — А кто у нас будет играть Гамлета? Не моргнув глазом, мастер ответил: — Зинаида Николаевна. Актеры и актрисы переглянулись. — На все другие роли, — заключил он, — прошу подавать заявки. Предупреждаю: они меня ни к чему не обязывают… Один из лучших артистов мейерхольдовской труппы неожиданно спросил мэтра: — Зинаида Николаевна, значит, получает роль Гамлета по вашему принципу – ад абсурдум? Собрание полугениев затаило дыхание. А Мейерхольд сделал вид, что не слышит вопроса этого артиста с лицом сатира, сбрившего свою козлиную бородку. …Не получив ответа, этот артист поспешно вынул из кармана вечное перо и написал заявку на роль… Офелии. Результат? Ну, конечно, Мейерхольд выгнал его из театра».
Уже целый век театроведы спорят: какой была Зинаида Райх актрисой? Завистники считали её грузной, неповоротливой и совершенно бездарной. Но истинные знатоки искусства отмечали удивительную энергию, которую излучала Райх, играя свои лучшие роли. Зрители сразу полюбили новую звезду и повалили на премьеры. За тринадцать лет актёрской работы Зинаида сыграла десять героинь — все они получились незабываемыми.
Возвращение Есенина в их жизнь
В 1923 году в Россию из заграничной поездки с Айседорой Дункан вернулся Есенин. Известие, что его бывшая жена стала счастливой супругой известнейшего режиссёра, основательно потрясло его. Он начал приходить к детям — кричал, стоя под окнами, чтобы ему их показали; пьяный, звонил в дверь до тех пор, пока детей не будили и не выводили к нему.
А потом Есенин начал встречаться с Зинаидой наедине. Встречи происходили на квартире у её подруги Зельды Гейман. Мейерхольд узнал об этом, но сцен ревности не устроил, а нашёл в себе силы только предупредить Гейман: «Я знаю, что вы помогаете Зинаиде встречаться с Есениным. Прошу вас, прекратите это: они снова сойдутся, и она будет несчастна…» Встречи прекратились. Валентин Катаев в книге «Алмазный мой венец» писал про Есенина в этот период: «Его навязчивой идеей в такой стадии опьянения было стремление немедленно мчаться куда-то в ночь к Зинке и бить ей морду. „Зинка“ была его первая любовь, его бывшая жена, родившая ему двух детей и потом ушедшая от него к знаменитому режиссёру. Королевич никогда не мог с этим смириться, хотя прошло уже порядочно времени». И тем не менее ближайшие подруги Зинаиды уверяли: помани её Сергей пальцем — побежала бы, не задумываясь. Точку в любовном треугольнике поставило самоубийство поэта. На похоронах Есенина она крикнула: «Прощай, моя сказка!» Татьяна Есенина написала в своих мемуарах: «Мать считала, что, если бы Есенин в эти дни не оставался один, трагедии могло не быть. Поэтому горе её было безудержным и безутешным и "дырка в сердце", как она говорила, с годами не затягивалась…»
«доктор Мейерхольд» и его муза
Трудно сказать, как относилась Зинаида Николаевна к Мейерхольду. Одни считали, что она его «старалась любить». Другие утверждали, что она любила его по-настоящему, о чём говорил интересный случай, произошедший с ними в Италии. Их арестовали за то, что они страстно целовались среди развалин Колизея. Карабинеры не сразу поверили, что эти странные русские — пожилой мужчина и уже не первой молодости женщина — муж и жена, женатые более десяти лет. А когда поверили, растрогались до слёз.
Каким был Мейерхольд в семье, рассказала Татьяна Есенина: «В театре перед Всеволодом Эмильевичем многие трепетали. Дома его часто приводил в восторг любой пустяк — смешная детская фраза, вкусное блюдо. Всех домашних он лечил — ставил компрессы, вынимал занозы, назначал лекарства, делал перевязки и даже инъекции, при этом сам себя похваливал и любил себя называть "доктор Мейерхольд»». Мейерхольд был в семейной обстановке простой и трогательный, ужасно беззащитный, которого было горько и мучительно жалко. Он постоянно опекал Зинаиду. Он знал, что её безумие не прошло бесследно и её время от времени овладевали страшные приступы ярости. Он старался, чтобы Райх изливала все свои эмоции на сцене: влюблялась, страдала и умирала в мире, созданном великими драматургами и гением мужа. Излив все свои эмоции, она становилась спокойной и приятной женщиной. Иногда она кричала страшным голосом — и на сцене, и в жизни. Однажды у неё стащили кошелёк на базаре. Она завопила так, что вор вернулся и отдал украденное. Точно так же страшно кричала она возле гроба Есенина. От безумия, которое могло проснуться в любую минуту, Зинаиду Райх спасало искусство театра Мейерхольда. Но в 1939 году ужасающие приступы ярости и страха стали учащаться. Психиатры требовали немедленно отправить её в больницу, но Мейерхольд и слушать об этом не хотел. Он не желал расставаться с женой, он знал, что только сам сможет спасти её. Он не отходил от её кровати, держал её за руку и говорил нежные слова, ухаживал, кормил с ложечки. И его любовь победила безумие. По сути, он сделал невозможное — уже через месяц Зинаида Райх вернулась к нормальной жизни.
Финал: арест, убийство, память
В 1938 году Театр имени Мейерхольда закрыли. Райх больше не играла нигде и никогда. Через год Всеволод Мейерхольд был арестован в Ленинграде и подвергся страшным пыткам. В заявлении на имя Молотова он написал: «Меня здесь били — больного 65-летнего старика: клали на пол лицом вниз, резиновым жгутом били по пяткам и по спине, когда сидел на стуле, той же резиной били по ногам сверху с большой силой по местам от колен до верхних частей ног. В следующие дни, когда эти места ног были залиты обильным внутренним кровоизлиянием, то по этим красно-сине-желтым кровоподтекам снова били жгутом».
Его участь была предрешена. В феврале 1940 года суд приговорил Мейерхольда, «кадрового троцкиста, агента английской и японской разведок», к высшей мере наказания — расстрелу с конфискацией имущества. Утром следующего дня приговор был приведён в исполнение. Он так и не узнал, что его обожаемая жена полгода тому назад была зверски убита в их квартире.
После ареста Мейерхольда во время обыска их квартиры Зинаида нахально на бланке допроса написала жалобу на следователя НКВД… И ещё отправила письмо в Кремль, где в своей безапелляционной манере сообщила Сталину: «Вы не смыслите в театре!» Через 24 дня её зарезали в собственной квартире. Убийцы ничего не взяли, не ограбили — они пришли, чтобы убить. Ей нанесли семь ножевых ранений около сердца и в шею. «Не трогайте меня, я умираю!» — сказала она врачу скорой помощи, пытавшемуся остановить кровотечение. До больницы она живой не доехала. Соседи слышали страшные крики, но они уже привыкли к тому, что в квартире Мейерхольдов кричат, и не вышли. По сейчас точно не известно, что же произошло. Некоторые утверждают, что в богатую квартиру забрались воры, которые, нарвавшись на двух женщин, убили их и скрылись. Но ничего не было украдено, и вряд ли воры стали бы так изощрённо уродовать уже немолодую актрису. Квартира Мейерхольдов была опечатана, но Костя Есенин пришёл туда, чтобы собрать запёкшуюся кровь матери в спичечный коробок. Этот коробок он взял потом с собой на фронт. Зинаиду Райх похоронили на Ваганьковском кладбище, недалеко от могилы Есенина. Место, где захоронен Мейерхольд, до сих пор неизвестно. Впоследствии на памятнике Райх добавили надпись: «Всеволод Эмильевич Мейерхольд».
Зинаида Райх осталась в истории не просто женой великих мужчин — она стала символом женщины, которая не боялась бороться за свою любовь, свою свободу и свою правду. Даже если эта правда стоила ей жизни.
Источники и литература
Мемуары и дневники
· Мариенгоф, А. Б. «Роман без вранья»
· Мариенгоф, А. Б. «Мой век, мои друзья и подруги»
· Гладков, А. К. Воспоминания (цитата о «даре быть на высоте»)
· Катаев, В. П. «Алмазный мой венец»
· Есенина, Т. С. Воспоминания (из архива семьи Есениных)
Письма и документы
· Письма З. Н. Райх (семейный архив, частично опубликованы в книге «Зинаида Райх. Жизнь и судьба»)
· Заявление С. А. Есенина в суд о разводе, 1921 г. (ГАОО)
· Заявление В. Э. Мейерхольда на имя В. М. Молотова (РГАЛИ)
Современные исследования
· Волин, М. «Зинаида Райх. Жизнь и судьба»
· Сушков, Б. «Мейерхольд и Райх: роман с театром и смертью»