Весенняя навигация на малых и средних реках — это всегда повышенный риск, особенно когда уровень ледяной воды после паводка еще уверенно держится на высокой отметке, а мутное течение несет затопленные бревна, коряги и опасный строительный мусор. Но самую страшную и непредсказуемую угрозу для любого водномоторника на диком водоеме представляет не матушка-природа, а обнаглевший до крайности человек. Приветствую вас, уважаемые рыбаки, вы на канале "Клевая рыбалка". В последние годы на берегах наших рек расплодилась целая каста людей, которые покупают участки у самой воды, строят там глухие трехметровые заборы и почему-то решают, что вместе с куском земли они автоматически приватизировали и сам водоем. Они искренне считают проплывающих мимо рыбаков личным оскорблением, которое мешает им наслаждаться тишиной. И чтобы отвадить чужие лодки от своей "барской усадьбы", они идут на абсолютно дикие, незаконные и смертельно опасные меры, за которые в нормальном правовом обществе можно смело отправиться за решетку. Сталкиваться с таким беспределом на воде приходится жестко, быстро и исключительно с позиции силы закона.
Во второй половине мая мы с напарником Саней открывали лодочный сезон на одном из извилистых, лесных притоков крупной реки. Погода стояла просто шикарная: яркое весеннее солнце слепило глаза, по берегам пробивалась сочная, молодая зелень, вода уже немного просветлела и очистилась после бурного паводка. Мы шли на нашей надежной ПВХ-лодке размером 380 сантиметров под японским пятнадцатисильным мотором. Загрузка шмурдяком была приличная, но на глиссер мы вышли уверенно и держали крейсерскую скорость около тридцати километров в час. Нашей главной целью была далекая, глухая русловая яма, где по весне отлично брал трофейный язь и крупная проходная щука.
Река в этом живописном месте сужалась метров до сорока, делая красивый, плавный поворот. Я сидел на румпеле, внимательно и неотрывно глядя на воду, чтобы не поймать винтом плавающий топляк или кусок льдины. Яркое полуденное солнце било прямо в лицо, пуская по неспокойной воде жесткие, слепящие блики.
Внезапно Саня, сидевший на носовой банке в качестве впередсмотрящего, дико заорал благим матом, бешено замахал руками и инстинктивно рухнул на дно лодки, закрыв голову курткой.
Я не раздумывая, на одних рефлексах скинул газ в ноль, заложил крутой вираж в сторону спасительного берега и оттормозился жестким реверсом, но только тогда, когда обороты мотора гарантированно упали до минимума. Иначе на такой дикой скорости мы бы просто порвали редуктор в клочья, срезали шпонку или получили через низкий транец такую нагонную волну, которая моментально затопила бы нашу лодку вместе со всеми снастями. Нас протащило по инерции еще метров пять-семь, прежде чем мы окончательно остановились, покачиваясь на собственной волне.
Буквально в двух метрах перед нашим носом, на высоте около полуметра над поверхностью воды, в воздухе висела натянутая как гитарная струна преграда. Это был толстый, маслянистый стальной трос сечением миллиметров в восемь. Один его конец был намертво, в несколько оборотов прикручен к мощному дубу на правом, диком берегу, а второй уходил на левый берег, прямо к металлическому столбу новенького, капитального забора из коричневого профнастила. За забором возвышался добротный двухэтажный кирпичный коттедж с идеально подстриженным газоном.
Меня пробил холодный пот, руки на румпеле предательски затряслись. Механика этой ловушки простая и поистине чудовищная. На скорости в тридцать километров в час заметить тонкий серый трос на фоне бликующей ряби и весеннего леса физически невозможно. Если бы Саня не уловил странную прямую тень на воде в самую последнюю секунду, мы бы влетели в эту стальную струну на полном ходу. Трос просто снес бы нам головы или, в лучшем случае, с чудовищной силой ударил бы в грудь, выбросив из лодки с переломанными ребрами в ледяную струю. А мотор бы просто вырвало с транца с корнем. Это не просто административная преграда, это полноценная статья Уголовного кодекса — покушение на убийство общеопасным способом.
Пока мы тяжело дышали и приходили в себя от дикого выброса адреналина, в коттедже громко хлопнула тяжелая железная дверь. На берег, за калитку забора, вальяжной походкой вышел здоровый, пузатый мужик лет пятидесяти в дорогом спортивном костюме. Он вразвалочку подошел к урезу воды и, нагло сложив руки на груди, начал орать.
— Куда прете, глаза разуйте! Здесь частная территория! Разворачивайтесь и дуйте обратно, я тут для кого трос натянул?! Задолбали уже своими моторами китайскими тарахтеть, мне рыбу всю распугали около личного пирса!
Саня медленно, тяжело поднялся с пайолов лодки, лицо у него было белое от неконтролируемой ярости. Он молча взял в руки алюминиевое весло и с силой оттолкнулся от дна, направляя нашу ПВХ-шку прямо к берегу, где стоял этот местечковый "хозяин реки".
— Ты совсем берега попутал, дядя? — голос Сани звенел от напряжения, как тот самый трос. — Ты сейчас нас на тот свет чуть не отправил! Какая к черту частная территория на судоходной воде?!
Мужик на берегу только презрительно усмехнулся, чувствуя себя в полной безопасности на своем облагороженном, выкупленном участке.
— Моя земля, мои правила, нищеброды. Я берег выкупил, пирс построил, баню поставил. Мне тут ваши проходные дворы не нужны. Еще раз здесь появитесь — я вам из ружья баллоны прострелю. Разворачивайтесь, пока я добрый и полицию не вызвал.
Вступать в долгие словесные перепалки с неадекватным человеком, который сознательно вешает смертельные ловушки на реке, было абсолютно бессмысленно. Здесь нужно было действовать быстро, радикально и исключительно по закону.
Я заглушил мотор, достал из непромокаемого гермомешка экшн-камеру, включил красную кнопку записи и повесил ее на грудь. Затем открыл наш жесткий пластиковый ящик с инструментами, который всегда, в любой выезд ездит со мной в лодке на случай экстренного ремонта мотора или телеги. Среди гаечных ключей и синей изоленты там лежала моя гордость — мощная аккумуляторная болгарка (УШМ) под 125-й диск. Вещь в гараже, на жестком бездорожье и на суровой рыбалке просто незаменимая.
Я до щелчка пристегнул свежий, заряженный аккумулятор, проверил отрезной диск по металлу. Саня тем временем подогнал лодку вплотную к противоположному, "ничейному" правому берегу, где трос был грубо обмотан вокруг толстого дуба. Я спрыгнул на мокрую весеннюю траву в тяжелых сапогах и вплотную подошел к натянутой стальной струне.
— Эй, ты че там удумал, клоун?! А ну положил инструмент на землю! Я сейчас ментов вызову, вас за порчу имущества закроют! — "барин" на том берегу мгновенно потерял свою вальяжность, лицо его вытянулось, он засуетился, поняв, что его дорогую преграду сейчас просто умножат на ноль.
— Вызывай, мы подождем! — рявкнул я в ответ, не оборачиваясь. — Заодно инспекцию ГИМС вызывай, природоохранную прокуратуру и водную полицию. Открывай статью 6 Водного кодекса РФ, юрист мамкин. Река — это федеральная государственная собственность. Любой гражданин имеет полное право свободно передвигаться по ней на законном плавсредстве. А то, что ты тут натянул свою струну поперек русла — это прямое нарушение статьи 11.6 КоАП РФ, создание угрозы безопасности движения на водном транспорте. Плюс сверху тебе прилетит статья 8.12.1 за несоблюдение условия обеспечения свободного доступа граждан к водному объекту и незаконное перекрытие акватории. Это штрафы на десятки тысяч. Видео с твоим лицом, твоими угрозами про ружье и твоим тросом уже пишется в облако.
Я нажал кнопку пуска. Болгарка хищно взвизгнула на высоких оборотах. Я аккуратно, чтобы не закусило диск, поднес вращающийся круг к натянутому стальному тросу прямо возле крепежного узла на дереве.
Во все стороны полетел густой, плотный сноп ярких оранжевых искр, прожигая прошлогоднюю весеннюю траву. Хороший новый диск резал толстую сталь как теплое сливочное масло. Буквально через десять секунд раздался оглушительный, хлесткий металлический хлопок — это под колоссальным напряжением лопнули последние стальные жилы. Натянутый трос с диким, пугающим свистом отлетел в сторону коттеджа, с силой ударился о воду, подняв трехметровый столб брызг, и тяжелой мертвой змеей ушел на илистое дно реки, навсегда освободив нам фарватер.
Мужик на том берегу в ужасе отскочил от воды, испугавшись летящего в него куска железа. Он постоял пару секунд в оцепенении, грязно выругался в пустоту, круто развернулся и быстро ушел за свой высокий забор, трусливо и громко хлопнув калиткой. Звонить в полицию он, естественно, не собирался. Кому охота добровольно оформлять на себя жесткие протоколы за самоуправство, получать огромные штрафы от ГИМС и предписания на снос забора, который наверняка незаконно стоит в водоохранной зоне.
Мы спокойно завели мотор, прошли по безопасному, освобожденному руслу и через полчаса уже стояли на нашей прикормленной яме, методично таская мерных весенних язей и наслаждаясь природой.
Запомните простое, но жизненно важное правило открытой воды: ни один человек в нашей огромной стране, будь он хоть трижды долларовым миллионером с огромным кирпичным коттеджем на берегу, не имеет права перекрывать судоходную реку тросами, цепями, браконьерскими сетками или плавучими понтонами. Вода — общая. Столкнувшись с такой дикой преградой, никогда не разворачивайте лодку и не глотайте обиду. Фиксируйте координаты в навигаторе, снимайте лицо "хозяина" на видеокамеру и смело ликвидируйте незаконное препятствие, если у вас есть нужный инструмент и это безопасно для жизни. Если инструмента с собой нет — немедленно звоните в дежурную часть ГИМС. Они такие вызовы отрабатывают очень быстро и жестко, так как это их прямая зона ответственности и отличные, 100% показатели для отчетности.
А вам приходилось встречать на весенних реках подобные "частные" натянутые тросы, шлагбаумы или заборы, уходящие прямо в воду? Как вы поступали в таких экстремальных ситуациях и общались ли с местными "землевладельцами"?
Рыбалка - это не только процесс ловли рыбы, это целая наука. Делитесь своим мнением в комментариях и подписывайтесь на мой канал. До скорых встреч!