Фразу он сначала принял за чью‑то тупую шутку из сериала.
Кирилл стоял у открытого окна на даче, прикручивая москитную сетку. Во дворе смеялись женщины — жена, её подруга и племянница жены. Сюда, на родительскую дачу, они выбрались впятером: он, Катя, её мама, племяшка Алина и та самая подруга, Таня.
Распределились просто: мужчины по хозяйству (вторым мужчиной числился сосед, заглянувший помочь), женщины на кухне, дети где‑то между.
Кирилл не подслушивал. Окно кухни было прямо под его стремянкой, голоса сами долетали.
— Ну и как твой принц на белом «мерседесе»? — засмеялся голос Тани.
Послышался звон ложек, плеск воды.
— Как тебе сказать… — протянула Алина, племянница. — Не принц, конечно, но… перспективный.
— В смысле? — подруга явно заинтересовалась.
— В смысле, у него бизнес, квартира в Москве, ещё одна сдаётся, машина, родители при деньгах, — принялась перечислять Алина. — А сам он… ну… зануда, если честно.
— И ты это серьёзно? — Таня прыснула. — Зануда, но при деньгах?
— Ой, потерплю я его пару лет, зато стану богатенькой в итоге, — сказала Алина тоном, в котором смешались полушутка и полуправда.
Кирилл, не ожидая такого, чуть не выронил отвёртку.
Он знал, что сейчас многие девчонки рассуждают прагматично, видел передачи про «готова терпеть ради денег будущего мужа». Но услышать это живьём, причём от родственницы, которая только вчера визжала над подаренными духами, было другое дело.
Снизу раздался весёлый смех.
— Алииина, — протянула Катя, голос которой он любил с института. — Ты это вслух хотя бы не говори.
— А что такого? — не унималась племянница. — Я всю жизнь в общаге ютиться не хочу. Хочу нормально жить: шмотки, путешествия, квартиру. Любовь — это, конечно, классно, но на неё особо не проживешь.
— И что, ты прям вот так и планируешь? — осторожно уточнила Таня.
— Ну а что? — фыркнула Алина. — Поживём, поженимся, пару лет понаслаждаюсь статусом, а дальше видно будет. Он ведь старенький, сколько ему осталось-то.
Кирилл невольно представил на месте того самого «перспективного зануды» себя.
— Ты с ума сошла, — наконец сказала Катя. — Человека же жалко.
— Человека жалко, — передразнила Алина. — А меня что, не жалко? Я двадцать лет в нищете жила, с матерью в съёмной квартире. Хочу разочек пожить, как в кино.
Пауза.
— Есть честный путь, — тихо заметила Катя. — Работать, вкладываться в себя, а не лезть в чужой кошелёк.
— Угу, — усмехнулась Алина. — Пока я «вкладываюсь», те, кто поумнее, его подберет. Я не говорю, что вообще без симпатии. Он нормальный. Просто если начнёт сильно доставать, буду вспоминать шкаф с платьями.
Смех.
Кирилл спустился со стремянки медленнее, чем обычно.
Эта фраза — «потерплю пару лет» — зацепилась в голове и неожиданно перевела прожектор внутрь их с Катей брака.
Когда‑то, много лет назад, его самого так обсуждали?
Катя вышла за него после университета, когда он был обычным инженером с перспективой стабильной, но не блестящей жизни.
Никогда от неё не слышал ни намёка, ни шутки про «брак по расчёту».
Наоборот, все родственники шептали:
— Что она в тебе нашла? У тебя же ни квартиры, ни машины.
— Любовь нашла, — смеялась тогда Катя.
Он вдруг остро почувствовал благодарность и одновременно тревогу: как хрупко всё это могло быть, если бы она думала иначе.
За ужином Алина продолжала блистать: рассказывала про своего ухажёра, про его «хоромы», про «возможности».
— Ты бы его видел, — хохотала она. — Всё такое выдержанное, галстук, часы… Я рядом с ним прямо как киношная жена олигарха себя чувствую.
— А он рядом с тобой кем себя чувствует? — не выдержал Кирилл.
За столом повисла лёгкая пауза.
— В смысле? — не поняла Алина.
— Ну ты говоришь, как тебе с ним, — пожал он плечами. — Интересно, как ему с тобой.
— Ему нормально, — отмахнулась она. — Он гордится, что у него молодая красивая.
Кате стало неловко.
— Ладно вам, — попыталась сгладить она. — Давайте про салат поговорим.
Ночью, когда все разошлись по комнатам, Кирилл лежал, уставившись в потолок.
— Ты всё слышал, да? — спросила Катя в темноте.
— Слышал, — признался он. — У окна, когда сетку ставил.
Она вздохнула:
— Я ей уже говорила, что это мерзковато звучит.
— Она тебя слушает?
— Не особо, — устало ответила Катя. — У неё сейчас в голове одна цель: вырваться любым способом.
Они помолчали.
— Сказала бы ты так когда‑нибудь про меня, — вдруг тихо сказал Кирилл, — я бы, наверное, не пережил.
Катя повернулась к нему, нашарила его руку.
— Я за тобой, между прочим, из общаги в съёмную хрущёвку уехала, — напомнила. — С матрасом на полу и чайником, который бил током. Если это был расчёт, то какой‑то очень странный.
Он усмехнулся, но внутри всё равно царапало: чужие циничные фразы иногда подсвечивают собственную жизнь ярче, чем хотелось бы.
Через пару месяцев Алина действительно вышла за того самого «перспективного».
Свадьба была пышной: ресторан, лимузин, фейерверк.
— Повезло девчонке, — шептались тётушки.
Кирилл на банкете смотрел на жениха — аккуратного, немного зажатого мужчину лет шестидесяти пяти, который трогательно поправлял невесте фату, и думал о том, что она его любит.
Он чувствовал к этому человеку странную жалость: тот ещё не знал, что живёт в браке, где его воспринимают как инвестиционный проект.
Истории о браках по расчёту, в которых одна сторона готова терпеть ради денег, он теперь читал иначе — узнавая интонации Алины.
Прошло ещё два года.
Катя однажды пришла домой с новостью:
— Алина беременна.
Кирилл кивнул:
— Может, теперь по‑другому на него посмотрит.
Катя пожала плечами:
— Не знаю. Но знаешь, что она мне вчера сказала по телефону?
— Что?
— «Ребёнок — это, конечно, хлопотно, но зато теперь он точно меня не бросит, как минимум до садика, а там я уже буду с квартирой».
Кирилл сел.
— Она это серьёзно?
— К сожалению, да, — вздохнула Катя.
Он долго молчал, потом спросил:
— Тебе не страшно?
— За неё — да, — ответила жена. — Потому что когда человек изначально идёт в отношения как в сделку, он всё время в режиме торгов. И в какой‑то момент ему начнут казаться убыточными и дети, и годы, и собственная совесть.
Она посмотрела на него:
— А за нас мне спокойнее. Потому что, если мы когда‑нибудь друг друга «терпеть» начнём ради чего‑то, я надеюсь, мы хотя бы честно об этом скажем.
Кирилл усмехнулся:
— Предупреди только заранее, я хотя бы в спортзал пойду, раз уж меня решили использовать по максимуму.
Они оба засмеялись.
Но где‑то далеко, на краю сознания, всё равно жила та самая фраза:
«Ой, потерплю я его пару лет, зато стану богатенькой».
И каждый раз, сталкиваясь с чужими историями о браках «ради денег», Кирилл вспоминал голос Алины на кухне — и тихо радовался, что когда‑то выбрал и был выбран не за ипотеку, а за матрас на полу в хрущёвке и чайник, который бил током.