Сообщение пришло в субботу, после обеда. Ольга пила чай с печеньем, перебирала квитанции. Обычный выходной. Виктора не было, он уехал «по делам» — так он говорил всегда, когда ехал к ней. Ольга знала об этом уже полгода. Не потому, что следила. Просто однажды он забыл выключить уведомления на планшете, и сообщение высветилось на экране: «Любимый, ты скоро?»
Ольга тогда посмотрела на экран, поставила планшет обратно и ничего не сказала. Она вообще давно ничего не говорила. Не потому, что боялась. Просто за восемь лет брака она поняла: с Виктором бесполезно говорить о том, что важно.
Она допила чай, поставила кружку в раковину. Взяла папку, перелистала. Здесь было всё: квитанции по кредитам, распечатки из банка, расчёты. Она вела домашнюю бухгалтерию с первого года, потому что Виктор не умел обращаться с деньгами. Точнее, умел их тратить, но не зарабатывать.
Кредит на машину — четыреста пятьдесят тысяч, остаток двести восемьдесят. Кредит на ремонт, который он затеял три года назад, — триста двадцать тысяч, платит нерегулярно. Алименты на сына от первого брака — пятнадцать тысяч в месяц, просрочка шесть месяцев. Ольга платила сама, чтобы не приставали приставы.
Она посмотрела на общую сумму. Почти миллион. И это только то, что она знала. Наверняка были ещё микрозаймы, которые Виктор брал, когда «очень нужно». Она перестала их считать полтора года назад.
Телефон снова завибрировал. Теперь звонок. Тот же номер. Ольга подождала три гудка, взяла трубку.
— Алло, — спокойно сказала она.
— Это Ольга? — голос молодой, быстрый, с вызовом.
— Да.
— Я звоню насчёт Виктора. Он мне всё рассказал. Вы живёте вместе, но он меня любит. Отпустите его.
Ольга молчала. Она слышала, как женщина на том конце провода тяжело дышит, готовясь к скандалу.
— Вы меня слышите? — спросила та.
— Слышу, — ответила Ольга. — Вы Оксана?
— Откуда вы знаете?
— Он говорил. В прошлом месяце, когда искал, где взять деньги на подарок вам.
В трубке повисла пауза.
— Неважно, — сказала Оксана. — Я хочу, чтобы вы его отпустили. Он сказал, что вы держите его из-за квартиры. Но это не любовь.
— А что, по-вашему, любовь? — спросила Ольга. Она открыла папку, достала калькулятор.
— Ну… он меня понимает, он заботится, мы вместе планируем будущее. Он говорил, что вы не даёте ему развода, потому что вам некуда идти.
Ольга почти рассмеялась, но сдержалась.
— Оксана, — сказала она. — Дайте мне две минуты. Я назову вам несколько цифр. Если и после вы всё ещё захотите его «забрать» — я помогу собрать вещи. И даже доплачу.
— Что? — Оксана явно не ожидала такого.
— Вы готовы слушать? У меня всё записано.
— Давайте, — с вызовом сказала та.
Ольга перевернула страницу.
— Кредит на машину, который он взял до нашей свадьбы, — двести восемьдесят тысяч остатка. Платит он, но я перекрываю, когда у него нет денег. Это раз в два-три месяца.
— Он говорил, что машина его…
— Машина его, да. Кредит тоже его. Дальше. Кредит на ремонт, который он оформлял на себя, но поручителем была я. Триста двадцать тысяч. Просрочка — три платежа. Банк звонит мне.
— Подождите…
— Не перебивайте, — мягко сказала Ольга. — Алименты на сына от первого брака. Пятнадцать тысяч в месяц. Он не платил полгода. Я платила, чтобы не арестовали счета. Теперь приставы могут арестовать любые его доходы, включая зарплату, если она у него появится. Он сейчас работает в такси, официально — нет. Понимаете, вы будете жить с человеком, у которого с карты могут списать всё до копейки.
Оксана молчала. Ольга слышала её дыхание.
— И ещё, — продолжила Ольга. — У него проблемы со здоровьем. Гастрит в острой форме, нужна диета и лекарства раз в три месяца. Я покупала. Стоимость — около семи тысяч за курс. Если не лечить, может открыться язва. Вы готовы?
— Откуда вы всё знаете? — голос Оксаны стал тише.
— Я жена, — сказала Ольга. — Восемь лет. Я знаю всё. Я знаю, сколько он зарабатывает в хороший месяц (сорок тысяч), сколько в плохой (ничего). Я знаю, что он уходит с работы, когда надоедает, а потом ищет новую по три месяца. Я знаю, что он берёт микрозаймы под бешеные проценты и просит меня отдавать, потому что «ты же работаешь». Я знаю, что у него нет сбережений, нет жилья, нет даже нормальной одежды для собеседований. Всё, что у него есть, — это долги. На общую сумму около миллиона рублей.
В трубке было тихо.
— Оксана, — сказала Ольга. — Вы сказали, что он меня не любит. Возможно. Но он вас тоже не любит. Он любит того, кто платит по его счетам. Сейчас это я. Потом будете вы.
— Он не такой, — голос Оксаны дрогнул.
— Он говорил вам, что купит машину? — спросила Ольга.
— Да… он говорил…
— Он уже купил. В кредит. Который не платит. Он говорил, что снимет вам квартиру?
— Ну…
— Он не может снять квартиру, у него долги и испорченная кредитная история. Он говорил, что мы с ним давно не живём как муж и жена?
— Говорил, — тихо сказала Оксана.
— Это правда. Мы не живём как муж и жена. Я живу как его бухгалтер, сиделка и спонсор. И я устала. Я очень хочу, чтобы вы его забрали.
Ольга взяла ручку, открыла блокнот.
— Я даже готова вам доплатить. Пятьдесят тысяч. Прямо сегодня. Вы забираете его вещи, забираете его, и я свободна.
— Вы… вы серьёзно? — Оксана растерялась.
— На все 100%. Пятьдесят тысяч — это меньше, чем я потрачу на его кредиты в ближайшие три месяца. Для меня это выгодно.
— Я… я не знаю…
— Оксана, — Ольга говорила спокойно, как на работе с клиентом. — Я не враг вам. Я просто хочу, чтобы вы знали, что покупаете. Он хороший человек, когда у него есть деньги. Но когда их нет — он злой, он пьёт, он ложится на диван и говорит, что все ему должны. Вы этого хотите?
— Нет… — голос Оксаны был еле слышен.
— Тогда зачем вы звоните?
Оксана молчала. Ольга ждала. Слышала, как на том конце кто-то выдохнул.
— Я думала… он другой, — сказала вдруг Оксана.
— Я тоже так думала, — ответила Ольга. — Восемь лет назад.
В трубке раздались короткие гудки.
Ольга смотрела на телефон, потом на папку. Закрыла её, убрала в ящик стола. Налила себе свежий чай. Села на диван, обхватила кружку руками.
В комнате было тихо. Она вдруг поняла, что не чувствует ничего. Не злости, не обиды, не облегчения. Просто тишину. Там, где восемь лет было напряжение.
Через час вернулся Виктор. Он был в приподнятом настроении, что-то напевал. Ольга сидела за столом, перебирала бумаги.
— Ты чего не на кухне? — спросил он, проходя в спальню.
— Отдыхаю, — ответила она.
— Скучно с тобой, — бросил он. — Вечно ты с этими бумагами.
Ольга не ответила.
Он вышел из спальни, взял телефон, посмотрел уведомления.
— Ой, а что это Оксана не звонит? — сказал он как бы в пространство.
— Она звонила, — спокойно сказала Ольга.
Виктор замер.
— Что? Зачем?
— Просила, чтобы я тебя отпустила.
— И… и что ты сказала? — в голосе зазвучала тревога.
— Объяснила, что ты на мели. Назвала суммы долгов. Рассказала про алименты. И про гастрит.
Виктор побледнел.
— Ты что, совсем?.. Зачем?
— Она спросила, — ответила Ольга. — Я ответила.
— Ты всё испортила! — он повысил голос. — Она же теперь…
— Что — она? — Ольга подняла глаза. — Она теперь знает правду. Ту, которую ты от неё скрывал.
Виктор заметался по комнате.
— Ты не имела права! Это моя жизнь!
— Твоя жизнь, — кивнула Ольга. — И мои деньги. Которыми ты платил ей за цветы и ужины. Восемь лет я тянула тебя. Твои кредиты, твои алименты, твои болезни. А ты мне в ответ — измены, унижения и тарелка супа, который не так сварен.
Она встала, подошла к шкафу, достала чемодан.
— Что ты делаешь? — спросил он.
— Собираю вещи. Я ухожу. Квартира моя, я её купила до брака. Ты выписываешься добровольно или через суд — решай.
— Ты не можешь…
— Могу, — сказала она. — Я уже подала документы.
Виктор смотрел на неё, открыв рот. Ольга спокойно складывала вещи. Не много: документы, ноутбук, несколько книг, одежду.
— Ты… ты с ума сошла, — сказал он. — Куда ты пойдёшь?
— Пока поживу у мамы. Мне не нужна эта трёшка, которую я оплачиваю одна. Я ее продам и куплю себе другую. И мне не нужен муж, который живёт за мой счёт и спит с другими.
— Оль, ну давай поговорим…
— Мы говорили восемь лет. Я устала.
Она застегнула чемодан, поставила у двери. Посмотрела на Виктора. Он стоял посреди комнаты, растерянный, злой, беспомощный. Она вдруг вспомнила, каким он был в начале: улыбчивый, лёгкий, с обещаниями. И каким стал: тяжелым, пустым, как чемодан без ручки.
— Оксана больше не позвонит, — сказала она. — Я ей всё объяснила. Если захочешь кого-то найти — ищи ту, которая согласится на твои долги. Я больше не согласна.
Она взяла ключи, вышла в коридор. Виктор остался в комнате.
— Ты вернёшься, — крикнул он ей вслед. — Куда ты денешься?
Ольга открыла дверь.
— Я уже вернулась, — сказала она. — К себе.
И вышла.
Через месяц она сидела в новой квартире. Маленькой, светлой, на первом этаже. На столе стояла папка с документами — теперь там были только её сбережения, её планы, её жизнь.
Она пила кофе и смотрела в окно. За окном шумел двор, дети играли, кто-то выгуливал собаку. Никто не просил денег, не врал, не возвращался поздно с чужим запахом.
Телефон молчал. Виктор звонил первые две недели, потом перестал. Оксана не появлялась.
Ольга допила кофе, поставила кружку на подоконник. Открыла папку, перелистала. Вытащила старые квитанции, которые хранила годами. Посмотрела на них, потом порвала. Медленно, по одной.
Бумага рвалась легко. Как восемь лет, которые она смогла отпустить.
Как вы думаете, правильно ли поступила Ольга, что не устроила скандал, а просто перечислила факты?
Или стоило встретиться с любовницей лично, чтобы убедиться, что та поняла? Жду ваших историй в комментариях!