Сохранились документы, связанные с выбором невест для второго брака великого князя Василия III и первого брака его сына – царя Ивана IV Грозного. Те документы, которые я цитирую в статьи, интересны прежде всего языком и фамильными прозваниями той эпохи.
В ноябре 1525 года великий князь Василий III развелся с первой женой Соломонией Сабуровой, насильно отправив ее в монастырь. И практически сразу начал подыскивать новую жену. И вот документ, датированный декабрем-началом января 1525 года – наказ ответственным за поиски и смотр невест лицам (даю в некотором сокращении, отмеченном многоточиями). «...и пытати о том собе тайно, чтоб которой девке не было в племяни Щенятевых и Плещеевых... Того... беречи накрепко. А хоти будет девка и добра, а будет хоти мало в племяни Щенятевым и Плещеевым – ... тое девки смотрити, да отписати к великому князю, какова девка рожаем, и в колько лет, и какова ростом, и сколь далече от того роду, и по отцу ли племя или по матери». То есть для царя было важно не только «какова девка рожаем», но и и наличие родственных связей с неугодными на тот момент представителями придворных фамилий. Уже 21 января 1526 года начались свадебные торжества Василия III и Елены Глинской.
А вот документы времен подготовки к браку сына Василия III – царя Ивана IV Грозного в 1546 году. Сохранился отрывок из росписи лиц, посланных в города для смотра невест. Такие «комиссии» на местах состояли обычно из придворных (думных чинов, титулованных аристократов, представителей старомосковских боярских родов) и дьяков с подьячими. Мне роспись показалась интересной из-за чудесных имен дьяков:
– «на Коломну, и на Коширу, и в Серпухов, и в Торусу» среди прочих посылался дьяк Посник Путятин; Посника Путятина потом еще отправляли в Ростов и в Ярославль и известно, что в одной из «посылок» он «рознемогся»;
– «в Боровеск, и в Колугу, и в Козелеск, и в Воротынеск» среди прочих – дьяк Шершень Билибин;
– «в Можаеск и на Волок» (современный Волоколамск) среди прочих – дьяк Истома Чертовской;
– «в Вязьму и Доргобуж» среди прочих – дьяк Гаврило Щенок (в другом документе Щенок Белый);
– «на Кострому» среди прочих – дьяк Невежа Копнин;
– «в Переславль» (современный Переславль-Залесский) среди прочих – дьяк Поспел Лебедев;
– «на Углеч и в Бежитцкой Верх» (Бежецкий Верх (Бежичи) – древнерусский город XII-XVII веков, сейчас на его месте – село Бежицы, расположенное в 20 км к северу от современного Бежецка в Тверской области) среди прочих – дьяк Дурак Мишурин.
Еще интересны имена гонцов, которых из Москвы отправляли к членам «комиссий» в разных городах: «москвитин» Арбуз Трескин и «москвитин» же Молчан Судоков.
И вот еще имена из списка дьяков конца 1547 года: Чюдин Митрофанов, Пух Тетерин, Чура Руделев, Угрим Лвов, Неклюд Коширской.
Еще царь Иван IV Грозный отправил указную грамоту князьям и детям боярским Бежецкой пятины с распоряжением – приехать в Новгород с дочерьми для смотра невест. «От великого князя Ивана Васильевича всеа Руси в нашу отчину в Велыкий Новгород в Бежитцкую пятину от Новагорода верст за сто и за полторас [та] и за двести князем и детем боярским. Послал есми в свою отчину в Великий Новгород окольничево своего Ивана Дмитреевича Шеина, а велел есми бояром своим и намесником князю Юрью Михайловичи Булгакову да Василью Дмитреевичю да окольничему своему Ивану смотрити у вас дочерей девок нам невесты. И как к вам ся наша грамота придет, и у которых у вас будут дочери девки — и вы б с ними часа того ехали в Велики Новгород, а дочерей бы есте у себя девок однолично не таили, повезли бы есте в Великий Новгород часа того не мотчая. А которой вас дочь девку у себя утаит и к бояром нашим и к намесником ко князю Юрью Михайловичю и к Василию Дмитреевичю и к окольничему нашему к Ивану не повезет – и тому от меня быть в великой опале и в казни. А грамоту посылали меж себя сами не издержав ни часу». «Не мотчая» – «незамедлительно, без промедления», слово «мотчати» в этом значении означало «медлить, мешкать»; «не издержав ни часу» – немедленно, без задержки.
В некоторых местах отбор невест не получался. Например, 31 декабря 1546 года писали царю его «вербовщики» невест: «И мы, государь, по твоему государеву наказу твои государевы грамоты в Ростовской уезд ко князем и к детем боярским розослали, а назавтрее, государь, в Ростовской ж уезд розослали есмя свои грамоты по твоему ж государеву наказу. И которых есмя, государь, розсыльщиков с твоими государевыми грамотами и своими грамотами посылали, и те, государь, розсылыцики все к нам в Ростов съехались. И после того есмя, государь, жили в Ростове неделю, и к нам, государь, из Ростовского уезду не бывал никаков человек». И дьяк Щенок 2 января 1547 года писал из Вязьмы и Вяземского уезда: «И мы, государь, живем в Вязьме две недели, а ни один князь или сын боярской сами у нас не бывали и дочерей своих к нам не везут. А у городцких, государь, людей дочерей таковских нет, люди все молоды, не дородны». Но в Вязьме Щенку с с товарищами все же удалось посмотреть девушку – дочь князя Василия Ивановича Гундорова. Вот описание «какова княжна рожею и леты»: «Княжна Овдотья, а лет ей 12, телом ровна, ни тонка, ни толста, очи находили на черно, нос по лицу не долог, волосы темнорусы».
А 4 января царь шлет в Вязьму и Дорогобуж«князьям, и детям боярским дворовым и городовым грамоту с повторным распоряжением об их приезде с дочерьми для смотра невест. «От великого князя Ивана Васильевича всеа Русии в Вязьму и в Дорогобуж князем и детем боярским дворовым и городовым. Писал к нам князь Иван Семенович Мезецкой да дворцовой дияк Гаврило Щенок, что к вам послали наши грамоты, да и свои грамоты к вам посылали по нашем у слову, чтобы есте к ним ехали з дочерьми своими, а велел есми им смотрити у вас дочерей себе невесты. И вы дей к ним не едете и дочерей своих не везете, а наших грамот не слушаете. И вы то чините не гораздо, что наших грамот не слушаете. И вы б однолично часа того поехали з дочерьми своими ко князю Ивану Семеновичи Мезецкому да к дворцовому дияку к Гаврилу к Щенку. А которой вас к ним з дочерьми своими часа того не поедет - и тому от меня быти в великой опале и в казни. А грамоту посылайте меж себя сами, не издержав ни часу».
Как известно, царь Иван IV Грозный 3 февраля 1547 года венчался с Анастасией Романовной Захарьиной-Юрьевой. Сохранилось поручение, данное неизвестному лицу: передать приглашение на свадебный пир княгине Марфе Бельской – жене боярина князя Дмитрия Федоровича Бельского, троюродного брата царя Ивана IV Грозного. Бельской был первым дружкой со стороны государя еще на свадьбе родителей Ивана IV Грозного, стал им и сейчас. «Звати ему от великого князя на свадьбу на четверг хлеба ести княж Дмитрееву Федоровичя Бельского княгиню Марфу. А молвити – царь и государь и великий князь Иван Васильевич всея Русии велел тебе говорит, чтобы еси у нас на нашей радости на свадьбе в четверг хлеба ела».