По коридорам дворца эхом прокатился яростный крик. Дубовые двери королевской опочивальни с грохотом распахнулись! Вместо торжественного выхода для консумации брака, подданные увидели иную картину. Простыня была чистой. Как это понимать? Неужели августейший расстался с новоиспечённой супругой наутро после первой же ночи? Хрупкая, словно выточенная из алебастра девушка бежала по коридору. Босые ступни обжигал холод каменных плит, а слёзы градинами катились по щекам...
Неожиданный царь
Для начала стоит понять личность того, кто стоял за захлопнутой дверью. Филипп II Август не был изнеженным монархом в напудренном парике — такие появятся во Франции лишь столетия спустя. Взойдя на престол в неполные четырнадцать, Филипп принялся расширять границы своих владений! Перед нами суровый правитель и, по свидетельствам современников, весьма храбрый воин. Это он первым в истории отказался от титула вождя франков и провозгласил себя королем единой Франции.
Брак Филиппа с первой женой Изабеллой дэ Эно нельзя назвать союзом любящих сердец. Короли в принципе никогда не женились по любви, а скорее принимали геополитические решения. Филипп хотел получить одно — законного престолонаследника. Но супруга долго не могла понести... А когда всё же подарила мужу будущего Людовика VIII, её здоровье дало трещину.
За тридевять земель!
В 1190 году Изабеллы не стало. Взгляд монарха устремился на север — в холодной Дании, под опекой своего брата Кнута VI, расцветала девятнадцатилетняя принцесса Ингеборга. Слава шагала далеко впереди северной розы. Послы нашёптывали Филиппу о невероятной красоте девушки: кожа, белая как свежее молоко, покладистый нрав и золотые косы, спускающиеся ниже талии. Но куда больше, чем белокурые локоны, Филиппа интересовало приданое.
Прибывшие в Копенгаген Французские посланники придирчиво осмотрели принцессу. В те времена тело будущей королевы по сути не принадлежало ей самой. Девушку осматривали лекари и повитухи, выискивая скрытые изъяны и физические увечья. Её святая святых подверглась унизительной, но обязательной проверке на невинность. Зачем? Чтобы нежданный позор не упал на всю её семью и французский трон. Ингеборга была безупречна.
Галантный кавалер
В августе 1193 года знойное марево висело над амьенскими полями. Облачённая в слепящий наряд из серебряной парчи Ингеборга наконец-то прибыла во Францию. Филипп встречал её на боевом коне, закованный в сверкающие латы. Воронье крыло казалось блёклым по сравнению с чернотой его шевелюры и пронзительным взглядом! Филипп окинул Ингеборгу цепким взором с ног до головы... Диковинка с севера пришлась ему по вкусу.
Звонили колокола, рекой лилось бургундское вино, пахло жареными на вертелах оленями и сладкими пряностями. Народ ликовал, предвкушая хлеб и зрелища. Всё шло как блин на масленицу. А с наступлением сумерек молодожёны уединились в королевских покоях.
Консумация брака — не важнейшее событие в жизни государства. В Средние века брак считался «завершённым» только после первой брачной ночи.
Чужая семья потёмки
— Колдунья! Ступай вон и больше не смей появляться во Франции! — с хрипом и злостью прокричал король. Что же произошло за закрытыми дверями? Почему на рассвете Филипп выгнал законную жену в коридор? Французские хроники, написанные под диктовку придворных летописцев, попытались выставить виноватой королеву. Якобы при близком контакте у неё обнаружился некий «скрытый порок», из-за которого король потерял всю его мужскую силу. Но, позвольте! Принцессу же осматривали десятки глаз? Любое увечье заметили бы в первые минуты.
Может быть не знавший поражений на поле боя Филипп столкнулся с предательством собственного тела? Перебрал на пиру? Или ледяное спокойствие северной девы сковало пыл? Как бы то ни было, случившееся стало для его эго ударом. Откуда ни возьмись поползли слухи, что датчанка числится в союзницах лукавого и с помощью чар навела на короля порчу.
Причина могла быть вызвана тем, что Ингеборга не оправдала надежд на получение «в придачу» к ней датского флота. Король осознал, что сделка была не такой уж и выгодной и придумал историю с проклятием.
Без вины виноватая
Уже на следующий день французским послам было приказано собирать сундуки и вместе с «испорченной» принцессой скакать обратно — в Данию. Но Филипп недооценил хрупкую женскую натуру. Под белоснежной кожей скрывался нордический стержень. Нешибко владея французским, глотая слёзы обиды, Ингеборга наотрез отказалась покидать Францию.
— Для меня развод — это великий грех! — заявила она, отправляя депешу самому Папе Римскому Целестину III.
Не сумев выслать девицу на Родину, Филипп придумал новую уловку. Заявил, что они с Ингеборгой находятся в недопустимом родстве. Якобы она была дальней родственницей его первой почившего жены. Даже генеалогическое древо удалось сфабриковать. В итоге их брак был аннулирован. Без вины виноватую Ингеборгу заточили в аббатство Сент-Каликст, а затем переводили из одной крепости в другую. Начались долгие годы её мытарств.
Вместо серебряной парчи — грубое сукно, вместо пиршеств — затхлая вода и чёрствый хлеб. Зимой вода в кувшине промерзала до дна, а от холода не спасали никакие угли в очаге.
Любовный треугольник
Тем временем Филипп, не желая прозябать в одиночестве, уже начал подыскивать себе новую супругу. Вот только дурная слава о его характере разлетелась по всей Европе. Европейские сеньоры спешно выдавали своих дочерей за кого угодно, лишь бы не отдавать их французскому тирану-женоненавистнику. Никто не хотел для своей кровинушки участи Ингеборги.
И все же в 1196 году нашлась та, которая рискнула. Агнесса Меранская, сестра баварского герцога, закрыла глаза на скандал и шагнула к алтарю. О чудо, на этот раз никаких «колдовских» препятствий на брачном ложе не возникло. Агнесса исправно рожала детей, а Филипп осыпал её дарами.
Однако Римский понтифик, сменивший почившего Целестина — Иннокентий III, был эрудирован, суров и неподкупен. Узнав о вопиющем двоежёнстве, он пришёл в священную ярость. Папа потребовал от Филиппа немедленно изгнать блудницу Агнессу и вернуть законную жену. Гордый Капетинг ответил отказом. И тогда Иннокентий III нанёс удар колоссальной мощи.
В 1200 году папа Римский наложил на Францию интердикт. Жизнь замерла в прямом смысле слова. Храмы закрыли свои двери, колокола замолкли. Священникам запретили крестить младенцев, венчать влюблённых и отпевать усопших. Давление на Филиппа росло с каждым днём.
Око за око
Датский король Кнут VI уже точил мечи, угрожая войной за поруганную честь сестры. Но судьба распорядилась иначе. Агнесса Меранская не выдержала стресса и череды родов и покинула этот мир. Филиппу ничего другого не оставалось, как признать Ингеборгу королевой. Вот только до настоящей свободы было далеко! Король продолжал держать датчанку в заточении.
Что в итоге? Два десятилетия молодости, красоты и надежд были брошены на алтарь мужского самолюбия. Лишь в 1214 году, когда Филиппу понадобился союз с Ватиканом и поддержка северных соседей перед решающей битвой при Бувине, он окончательно сломался. Двери темницы распахнулись.
— Я — королева Франции, — произнесла Ингеборга с гордо поднятой головой.
К удивлению многих, в последние годы жизни у Филиппа проснулась совесть. Когда в 1223 году он слёг от лихорадки, именно Ингеборга сидела у его постели, смачивая запёкшиеся губы губкой с уксусом. В завещании, некогда клеймивший супругу «ведьмой» король, неожиданно назвал её «любимой» и распорядился выделить колоссальное по тем временам содержание.