- Ну что, Валентина Петровна, как обычно? Освежим цвет, закрасим наше «серебро»? - я привычно накинула пеньюар на плечи своей давней клиентки.
Валентина Петровна, женщина статной выправки, бывший завуч, всегда заходила в салон с прямой спиной и легкой улыбкой. Но сегодня она словно осела. Плечи опущены, взгляд потухший, а руки в коленях так вцепились в сумочку, что костяшки побелели.
- Знаешь, Ксюша, - тихо сказала она, глядя на свое отражение, - я сегодня поняла, что «серебро» на волосах - это чепуха. Страшно, когда серебро в сердце превращается в холодный лед. Крась в самый яркий, какой есть. Хочу хоть снаружи казаться живой.
Я замерла с кисточкой в руке. Мы работаем с ней уже лет пять, и я знала: просто так Валентина Петровна жаловаться не станет. Она из тех женщин, на которых всё держится. Всю жизнь одна тянула сына Артема, сначала на двух работах, потом репетиторством по вечерам. Выучила, в люди вывела. Даже когда он женился, не выдохнула - помогала.
- Что-то случилось? - я начала аккуратно разделять пряди.
Валентина Петровна закрыла глаза, и я увидела, как у неё дрогнули веки.
- Случилось, Ксюшенька. Пельмени случились. Смешно, правда? Решила я детям сюрприз сделать. Налепила их любимых, с тонким тестом, как Артемка с детства обожает. Сама знаешь, я к ним по выходным всегда с сумками: то мясо домашнее, то закрутки, то овощи. Сын же в ипотеке, невестка Алина во втором декрете скоро будет. Трудно им.
Она прервалась, тяжело сглотнув. Я молчала, давая ей выговориться. В салоне жужжал фен за соседним креслом, пахло лаком и свежим кофе, а у нас в углу разворачивалась чья-то личная драма.
- Приехала, - продолжила она. - У меня ведь ключи есть, Алина сама дала, мол, «мама, заходите когда хотите, мы вам всегда рады». Поднялась, дверь не заперта - видно, Артем мусор выносил и не щелкнул замком. Захожу тихонько в прихожую, разуваюсь. Хотела пельмени в морозилку сунуть, а потом на кухню зайти, напугать их радостно. И услышала...
Валентина Петровна открыла глаза, и в них вместо привычной доброты была такая острая, колючая боль, что мне стало не по себе.
- Голос Артема с кухни. Он с Алиной спорил. Она на что-то жаловалась, мол, опять мама твоя в субботу припрется, будет учить, как пыль вытирать. А он... Ксюша, он ответил так спокойно, будто о старом шкафе говорил. «Да потерпи ты её еще полгода, Алин. Нам до конца автокредита чуть-чуть осталось, она же его со своей пенсии и репетиторства закрывает. Как только последнюю бумажку из банка заберем, я её потихоньку в область спроважу, в ту халупу наследную, что от бабушки осталась. Сдадим её квартиру здесь, будем ипотеку перекрывать. А то лезет со своими советами, дышать тошно. Старая стала, душная, глаз замылился. Пользуемся, пока дает, а потом - на покой».
Я непроизвольно сжала расческу. У меня в голове не укладывалось: Артем, такой вежливый парень, всегда маму за руку поддерживал, когда в гости заходил.
- А Алина что? - шепотом спросила я.
- Алина рассмеялась. Сказала: «Она у нас как банкомат, только ворчливый. Ладно, пускай везет свои сумки, хоть на еде сэкономим». Я стояла в коридоре, а в руках - пакет с этими несчастными пельменями. Знаешь, Ксюша, в тот момент у меня ноги стали ватными. Хотела войти, швырнуть эти пельмени им в лица, закричать. А потом поняла - не смогу. Горло перехватило, сердце так заухало, что испугалась - упаду прямо здесь, найдут меня, еще и виноватой останусь, что вечер им испортила.
Валентина Петровна замолчала, глядя, как я наношу краску.
- И что вы сделали?
- Ушла. Тихо, как мышка. Прикрыла дверь, спустилась по лестнице. Пельмени в мусорный бак у подъезда выбросила. Села в машину - ту самую, за которую кредит плачу, она на меня оформлена, чтобы страховка дешевле была. Просидела час, просто глядя в одну точку. А в понедельник пошла по делам.
Её голос окреп, в нем появились те самые «завучские» нотки - твердые, не терпящие возражений.
- Первым делом я зашла в банк. У меня там вклад лежал - копила Артему на закрытие основного долга по ипотеке, хотела на день рождения подарок сделать. Сняла всё до копейки. Часть денег пустила на полное погашение автокредита, прямо в тот же час. А потом поехала в автосалон «трейд-ин».
Я отложила кисточку.
- Вы продали машину?
- Продала, Ксюша. Она на мне? На мне. Кредит закрыт? Закрыт. Имею право. Машина ушла быстро, модель ходовая. А на оставшиеся от вклада и продажи деньги я купила себе путевку. В очень хороший санаторий на Кавказе, на два полных месяца. Грязи, ванны, массажи. Всё, на что мне всегда было жалко денег, потому что «детям нужнее».
- А Артем? - я представила лицо сына, когда он не обнаружит под окнами автомобиль.
- Артем позвонил вечером в понедельник. Кричал так, что в трубке фонило. «Мама, где машина? Я вышел на работу ехать, а её нет! Ты что, её в сервис угнала? Почему не предупредила?». А я ему ответила спокойно, как на уроке: «Сынок, банкомат на техобслуживании. Временно недоступен, а скорее всего - навсегда». Он ничего не понял, начал требовать объяснений. Я просто сказала, что машина продана, долги банку возвращены, а я уезжаю отдыхать. Доверенность на его имя я отозвала через нотариуса в тот же день.
Валентина Петровна выдержала паузу, пока я смывала ей краску.
- Он прилетел ко мне вечером. С Алиной. Орали в два голоса. Она кричала, что им теперь на автобусе внука в сад возить, что я эгоистка, что они на эти деньги рассчитывали. Артем пытался давить на жалость: «Мама, как ты могла, мы же семья!». А я смотрела на них и видела чужих людей. Просто потребителей. Сказала им: «Халупа в области, о которой ты говорил, Артем, завтра выставляется на продажу. Мне нужны деньги на личную жизнь. А свою ипотеку платите сами. Раз я душная и старая, не буду вас обременять своим присутствием и своими деньгами».
- И как они?
- Алина пыталась угрожать, что внуков не увижу. А я ответила: «Внуков я люблю. Но кормить их родителей больше не обязана. Хотите общения - привозите их ко мне в гости, но за ваш счет». Они ушли, хлопнув дверью так, что штукатурка посыпалась.
Мы закончили укладку. Из зеркала на меня смотрела яркая, ухоженная женщина с огненным каштановым цветом волос. Она расплатилась, оставила щедрые чаевые и, уходя, обернулась.
- Знаешь, Ксюша, мне в первый раз за тридцать лет дышится легко. Оказывается, быть «банкоматом» - очень тяжелая работа. Ухожу на пенсию.
Я смотрела ей вслед и думала. С одной стороны - всё правильно, проучила наглых детей. А с другой... Всё-таки сын единственный, внуки. Теперь ведь врагами станут на всю жизнь, ипотека их придавит, а машина была их единственным комфортом.
Напишите, что вы думаете об этой истории!
Если вам понравилось, обязательно поставьте лайк и подпишитесь на канал.