«Когда солнце целует живот, а жизнь прекрасна, даже если ты лысый»
Сегодня случилось то самое весеннее чудо, ради которого мы, коты, терпим слякоть, дурацкие проветривания и Кожаную с её идеей «впустить свежий воздух». Солнце залезло на диван так нагло и уютно, что я растеклась по нему, как масло по горячей сковородке. Луша, конечно, тут же пришла и начала философствовать: «Ты занимаешь всё пространство, а где лежать мне?». Но сама через пять минут свернулась рядышком, делая вид, что это её идея. Троша, этот вечно недовольный ворчун, сначала долго пыхтел, обнюхивал солнечный квадрат, а потом рухнул так, что диван вздохнул, и заявил: «Греет — и ладно. Но если кто чихнёт — я ухожу».
И тут в окно потянуло тем самым — абрикосом. Не цветочным парфюмом, а настоящим, живым, чуть сладковатым и немного терпким запахом с улицы. Кожаная, которая как раз шла мимо с чашкой кофе, остановилась, вдохнула и сказала: «Господи, как же хорошо». И открыла окно. Широко. Мы, конечно, сделали вид, что возмущаемся (Троша даже пошевелил ухом), но на самом деле — было что-то такое в этом потоке тёплого воздуха, от чего даже моя лысая шкурка покрылась мурашками счастья.
Кожаная собиралась на работу и улыбалась. Луша прошептала: «Она весну любит. И нас. Наверное, даже больше, чем весну». Троша, уже почти уснув, вдруг выдал: «Любит, но семечки синицам покупала». Мы засмеялись. Даже Кожаная, хотя не слышала. Просто потому, что весной и кошачий смех летит в открытое окно вместе с запахом цветущих абрикос. А я думала: вот оно, идеальное утро. Мы все на диване, солнце гладит наши животы, за окном — сладкая глупость цветущих деревьев, а внутри — тихое «хорошо», которое не нужно объяснять словами.
Троша в итоге чихнул. И не ушёл.
