оглавление канал, часть 1-я
Домой я сразу не поехала. Было две причины: первая — мужиков на деляне нужно было всё-таки проверить, а вторая — сестра.
Моё быстрое возвращение могло вызвать у неё вопросы (про то, что у неё могли возникнуть подозрения, я предпочитала не думать). К тому же не мешало бы ещё раз обдумать всё то, что я услышала от Прасковьи.
Начала я «обдумывание» не со слов знахарки, а со своих ощущений, которые я могла бы описать только одной фразой: «Грядут испытания». Всё.
Я не знала, какую роль мне предстояло сыграть в предстоящих событиях, но точно знала одно — легко не будет. И после разговора со знахаркой мне становилось совершенно очевидно, что всё произошедшее в последнее время было лишь началом чего-то очень серьёзного.
Но, чтобы хоть как-то к этому подготовиться, нужна была мало-мальская ясность. А вот как раз с этим и были проблемы.
До деляны я добралась незаметно для себя. Обуревавшие меня всю дорогу мысли этому способствовали.
В бригаде было всё нормально, чему я и порадовалась. Правда, пришлось немного поспорить с Серёгой и даже чуть повысить голос, чтобы пробить его неуёмную тягу к дурацким и несвоевременным шуточкам. Но до рукоприкладства, к счастью, не дошло.
Домой я приехала уже ближе к вечеру — слегка замёрзшая, грязная, уставшая и голодная.
Зойка-умница расстаралась: приготовила обед, истопила баню и ждала меня, как примерная старшая сестра у окошечка.
Чуть позже выяснилось, что баню она топила не для того, чтобы меня умаслить, а скорее из собственных целей. Весь день она провела в подклети среди пыльных бумаг, сундуков и всякого хлама. Вид и состояние после таких раскопок имела соответствующие, что и побудило её к топке бани. Но для меня важен был итог, а не причины, которые к нему привели.
В общем, через пару часов, напаренная, чистая и почти умиротворённая, я сидела за столом и с удовольствием махала ложкой, поедая невозможно вкусный суп.
Зойка сидела напротив и с кислым видом ковыряла ложкой в своей тарелке. Я могла даже не задавать ей вопросов по поводу её «успехов». Всё было чётко написано на её физиономии.
По-видимому, она всё ж таки ждала, когда я её спрошу, а не дождавшись, вяло начала сама:
— Ничего я в подклети не нашла… Никаких таких бумаг, которые были бы датированы тем временем, когда жил наш прадед. Зато нашла бабулины кулинарные записи, где много интересных рецептов.
Я кивнула ей с полным ртом и неясно промычала что-то одобрительное.
А сестрица психанула. Бросила ложку на стол так, что я чуть не подавилась от неожиданности, а Агроном быстро шмыгнул за печь.
Посмотрела на меня с хмурым видом и сердито буркнула:
— Так мы ничего не найдём! Или будем искать до морковкиного заговенья. А у меня нет столько времени!
Не дождавшись от меня никакой реакции, кроме тихого «Господи, помилуй», сказанного с перепуга, обратилась ко мне с гневной речью:
— Ну… И чего ты молчишь? Есть какие-нибудь идеи, где ещё можно поискать? Ты же здесь живёшь! Должна знать каждый закуток. Может, есть какой-нибудь тайник?
Последнюю фразу про тайник она уже выдала жалобным тоном.
Я, закончив есть, аккуратно отодвинула от себя тарелку, сложила руки на столе и, с печалью глянув на сестру, произнесла:
— Мне на вопросы отвечать по мере поступления или начать с конца?
Зойка хмуро зыркнула на меня, но отвечать не стала. И правильно сделала. Вопрос был риторическим.
Пожав плечами, я продолжила:
— Когда дом ремонтировала, никаких тайников я не обнаружила. Эти записи, если они вообще существуют, могут быть спрятаны где угодно. Под каким-нибудь камнем — а у нас их целая куча в конце огорода, — или, например, в дупле какого-нибудь дерева в лесу. Вариантов масса. Какой тебе больше нравится?
Сестрица не ответила. Но, судя по нахмуренным бровям, ей не нравился ни один из предложенных.
Я тяжело вздохнула:
— Зойка, начинать нужно с самого начала, прости за тавтологию. А мне что-то подсказывает, что ты мне всего не говоришь. Уж больно твоя история…
Я замялась, подбирая правильное выражение, а Зойка напряглась, что говорило само за себя.
Я покачала головой и закончила:
— Она словно подвешена в воздухе. Будто взялась из ниоткуда. А так не бывает.
Сестра было открыла рот, чтобы запоздало попытаться мне возразить, но я жестом остановила её:
— Погоди… Я сейчас обосную свои сомнения. Смотри, что получается из твоей истории: ты говоришь, что этим неизвестным «они» якобы нужны записи нашего прадеда. Тогда ответь мне, сестра, если это так, то почему «они» не пришли сюда, ко мне — в то место, где эти записи могли храниться? Вместо этого они сначала ни с того ни с сего следят за тобой, а потом берут в заложники твоего мужа. Согласись, получается как-то нелогично, если не сказать хуже. И тут напрашиваются только два вывода: либо ты мне чего-то не договариваешь, либо эти непонятные «они» — совсем идиоты. А вся история с «похищением» Славки — фуфло.
Я развела кисти рук в стороны и, подводя итог, безо всякой усмешки закончила:
— Несвязушечка… Ты не находишь?
Зойка нахмурилась ещё сильнее, хотя, на мой взгляд, сильнее уже было некуда. Её брови и так сошлись на переносице, образуя глубокую морщинку на лбу.
Несколько секунд она буровила меня сердитым взглядом. А потом вдруг будто сдулась. Сникла, опустив плечи, и душераздирающе выдохнула.
Потом, подняв на меня несчастные глаза, упавшим голосом спросила:
— Не пояснишь свои выводы?
Я хмыкнула:
— Какие именно? Про то, что ты темнишь, или про то, что они идиоты?
Зойка опять нахмурилась и пробормотала:
— Про то, что они идиоты…
Ёрничать мне совсем не хотелось, и я спокойно пояснила, безо всякой иронии или ехидства:
— Ну смотри… Предположим, некто вдруг заинтересовался нашим прадедом. Уже это наводит на размышления. С чего бы вдруг? Он не был никаким политическим деятелем, тайным миллионером, служителем тайной канцелярии или кем-нибудь в этом роде. Ну ладно… Предположим. «Они», копая его родословную, выясняют, что ты его правнучка. И начинают за тобой следить. Зачем? Что они надеются получить в результате подобных действий? Одно это говорит не об очень высоком интеллекте этих типов. И если бы они раскопали что-то, что их так вдруг заинтересовало, или, скажем, надеялись что-то найти, они должны были прямиком бежать туда, где он жил. Другими словами — сюда. И логичнее было бы предположить, что если и существует какая-то тайна, то она должна быть спрятана именно здесь. А кто здесь живёт в доме прадеда? Правильно, здесь живу я. Но они следят не за мной, а за тобой. Значит, именно ты дала понять, что что-то знаешь о той тайне, которая им интересна. К тому же, судя по твоим словам, ребята это серьёзные. Настолько серьёзные, что наше КГБ нервно курит в сторонке.
Я подалась чуть вперёд и тихо спросила:
— Так какую ты знаешь тайну, Зойка?
Если бы Зойка сейчас стала кидаться ложками или, скажем, орать на меня, настойчиво повторяя, что я сошла с ума и нуждаюсь в помощи психиатра, я бы, наверное, выдохнула от облегчения. Это была бы её обычная, очень честная и искренняя реакция. Но она сидела, стиснув руки на коленях и не глядя на меня, сердито сопела, словно барсук в норе. Я ждала. Торопиться нам, вроде бы, было некуда. Но с каждой прожитой молчаливой секундой мне становилось всё страшнее и страшнее. Господи, куда мы опять вляпались?!
Наконец, сестрица, положив руки, сомкнутые в «замок», на стол, посмотрела на меня с грустной усмешкой и проговорила:
— Тебе бы в аналитики в наше КГБ или, на худой конец, в МОСАД… Деньги бы лопатой гребла. А ты — в лесники подалась, да ещё в такой медвежий угол забралась. Угораздило же…!
Я пыталась расслышать в её словах иронию или хоть какой-нибудь намёк на ехидство, но нет — ничего подобного в её тоне я не разобрала. Напротив, она была серьёзна, как никогда, словно и вправду обладала полномочиями предложить мне работу в вышеупомянутых структурах. Я ждала. Но Зойка замолчала, словно вообще не собиралась больше говорить. Я вздохнула и тихо произнесла:
— Давай, я тебе помогу немного… — Она вскинула голову и удивлённо глянула на меня, словно не доверяя своему слуху. Я утвердительно кивнула. — Ответь мне только на один вопрос: что тебе сказала наша бабуля перед смертью? Это как-то связано со всем происходящим сейчас?
Зойка испуганно отшатнулась, чуть при этом не свалившись с лавки, будто я ей задала не вопрос тихим голосом, а в лицо кипятком плеснула. Она вся как-то напряглась, губы у неё задрожали, и Зойка проговорила внезапно охрипшим голосом:
— Откуда ты… — Я смотрела на неё с жалостью. Ох, не хотела бы я сейчас быть на её месте. Она вдруг как-то сдавленно всхлипнула, опустила голову и проговорила тихо: — Ну да… Всё началось именно тогда, после смерти бабули. Я не говорила тебе, не хотела тревожить. На тебя тогда и так всё навалилось разом. А потом… Потом я вляпалась, и уже поздно было всё рассказывать…
Становилось понятно, что сегодня мне предстоит побить все рекорды по терпению. Но перебивать сестру я не стала. Ей нужно было выплеснуть всё наболевшее. А Зойка продолжала лепетать:
— Но ведь я же не знала… Даже не думала, что это может быть ТАК серьёзно. Мне казалось, что это просто… игра…
Нет. Пожалуй, с рекордами я повременю. Я протянула руки через стол и положила свои ладони на сжатые до побелевших костяшек пальцы сестры. Поймала её мечущийся взгляд и спросила тихо, глядя ей прямо в глаза:
— Зойка… ЧТО тебе сказала бабуля перед смертью?