Ольга стояла у окна книжного магазина и смотрела на апрельский дождь. Серые капли стекали по стеклу, искажая очертания улицы, превращая знакомый переулок в акварельный рисунок — размытый, зыбкий, ненастоящий.
Как и её жизнь в последние полгода.
Пахло бумагой, пылью и почему-то вишнёвым вареньем. Банку она открыла вчера на маленькой кухоньке за подсобкой, съела три ложки и забыла закрыть. Теперь сладкий запах смешивался с типографской краской, создавая странный коктейль — смесь из детских воспоминаний и горькой реальности.
Этот магазин был её. От самого начала и до сегодняшнего дня. От идеи до воплощения.
Это её мечта, но и её кредиты, её бессонные ночи, её синяки под глазами после переговоров с людьми, от которых зависело одобрят или нет, многие считали, что женщина в книжном бизнесе — это мило, но не очень надёжно.
— Ну куда ты лезешь? Дурацкая затея, — говорил Сергей, ее муж, когда она впервые поделилась с ним. Он сидел на кухне, листал ленту в смартфоне и даже не повернулся. — Кто сейчас вообще книги покупает? Кому это надо? Все в интернете сидят. Ты бы лучше маникюрный салон открыла. Беспроигрышный вариант. Вы же на этой фигне все помешены. Женское что-нибудь нужно, это деньги будет приносить. А книги? Это для кого?
— Книги — это не про мужское или женское. Это про другое. — Ольга тогда ещё спорила, верила, что можно объяснить мужу, вдохновить его.
— Конечно, про другое. Это про то, как мы потеряем все деньги. Ну-ну.
Он не потерял ни копейки. Потому что не вложил ни рубля. И посмеивался, когда она брала кредит, когда искала помещение, когда делала ремонт и собирала стеллажи, когда моталась по поставщикам и подписывала договора. И особенно, когда ей пришлось продать машину, чтобы покрыть расходы за первые полгода работы. Она очень устала, но Сергей говорил лишь одно:
— Сама виновата, горе-предпринимательница, надо было нормальную работу искать. И никаких бы проблем не было!
Но у Ольги она уже была. Бухгалтером в строительной компании. Очень стабильно, очень скучно и совсем неинтересно. И она ее не бросила, ведь работала удаленно. Если бы не зарплата, вообще не знала бы что делать. Но через год она все-таки решила уволиться. Сил просто не хватало. И все время стала посвящать магазину.
— Ты с ума сошла? В сорок два года — и на вольные хлеба? Из-за какого-то книжного магазина? — Сергей тогда сильно кричал. Он стоял посреди кухни и размахивал руками.
Она молчала, у нее не было спорить. Она просто устала.
Устала чувствовать себя глупой, когда говорила о книгах. Устала ловить его усмешку, когда приходила с очередным томиком стихов. Устала оправдываться за то, что любит.
А магазин работал и потихоньку стал приносить прибыль. Сергей приходил несколько раз. Ну так и не проникся.
Прошло еще два года. Два года Ольга вкалывала как проклятая. Теперь ее магазин имел несколько филиалов. Она проводила литературные вечера, приглашала местных авторов, при магазине заработал литературный клуб и даже литературное кафе.
Магазин не просто выжил, он расцвёл.
А потом…потом Сергей подал на развод.
— Ольга, ты меня слышишь? Я хочу с тобой развестись! Мне нужна жена, а я тебя почти не вижу! — Голос в трубке был ровным, деловым, как у чужака.
— Хорошо, давай разведемся, не вижу в этом проблемы.
— Это хорошо, что ты не видишь проблемы. Надеюсь, что в разделе имущества ты тоже проблемы не увидишь?
— Хорошо, квартиру разменяем.
— А магазин? Мне нужна моя доля.
Хорошо, что Ольга тогда сидела, иначе бы упала.
— Моего магазина?
— Нашего, Оля, на-ше-го книжного магазина. Который был открыт в браке, на совместные деньги и является общим.
— Какие совместные деньги? — Оля просто не верила в то, что ее муж посмел такое заявить. — Ты не дал ни копейки, не вложил ни минуты. Ты даже не поддерживал меня, только смеялся...
— И что? А юридическИ, Оля, всё, что нажито в браке, делится пополам. Даже если тебе это не нравится.
— Ты… Ты не можешь так поступить. — она не могла подобрать слова. Воздуха не хватало.
— Могу. И поступлю. У меня хороший адвокат.
Он сбросил вызов.
И вот теперь Ольга стояла у окна, смотрела на дождь и чувствовала, как внутри поднимается что-то огромное, тяжёлое, почти физически болезненное.
Обида?
Нет.
Обида — это когда тебе больно, но ты ещё надеешься, что тебя поймут. Это когда внутри остаётся место для оправдания другого человека. Для мысли: «А может, он просто не понял? Может, я плохо объяснила?»
Здесь другой случай.
И это была злость.
Чистая, прозрачная, как этот дождь за стеклом. Злость на себя — за то, что позволила, за то, что терпела, за то, что не ушла раньше. Злость на него — за его наглость, за равнодушие, за то, что он даже не притворяется, а в открытую требует деньги.
— Ольга Сергеевна?
Она обернулась.
В дверях стояла Надя. Это мой новый продавец, студентка филфака, девочка с вечно мокрыми после дождя волосами и восторженными глазами. Смотрела с тревогой, прижимая к груди коробку с новыми поступлениями.
— Всё нормально? Вы уже час у окна стоите.
— Всё нормально, Надюш. — Ольга провела ладонью по лицу, убрала выбившуюся прядь. — Что там?
— Привезли заказ. И тут… — Надя замялась, опустила коробку на ближайший столик. — Тут ваш муж пришёл.
Ольга выпрямилась.
— Что?
— Сказал, что ему нужно с вами поговорить. Я сказала, что вы заняты, но он… он сказал, что подождёт.
— Где он?
— В читальном уголке. Сидит, журналы листает.
Ольга посмотрела в сторону читального уголка. Сквозь стеллажи было видно — Сергей сидит на диване, развалился, ногу на ногу, листает какой-то глянцевый журнал.
— Хорошо. — Она поправила воротник свитера, глубоко вдохнула. — Иди займись заказом. Я сама.
Ольга пошла через магазин медленно. Каждый стеллаж, каждая книга на полке — всё это было её. Её выбор, её вкус, её работа.
— Оля, привет, — Сергей поднял голову, когда она подошла. Журнал отложил в сторону.
— Чего тебе? Зачем пришел?
Он почти не изменился: подтянутый, с лёгкой сединой на висках, которую он считал признаком солидности, и с таким же оценивающим, спокойным, уверенным взглядом. Костюм, дорогие часы, туфли, которые блестят даже в пасмурный день.
Ольга посмотрела на свои сапоги. Прошлогодняя модель, с потёртыми носками. И почему-то именно сейчас, в эту секунду, это показалось самым важным. Она не купила себе новые сапоги, потому что привыкла экономить на всем. А он пришёл весь с иголочки, он не привык экономить. А теперь еще и требует половину!
— Поговорить. По-хорошему.
—Это как, по-хорошему? Серёжа, ты собираешься отобрать у меня то, что для меня очень дорого! И при этом хочешь поговорить по-хорошему?
— Я не отбираю. Я прошу то, что мне принадлежит по закону.
— Тебе ничего не принадлежит! — Ольга крикнула и поняла, что слишком громко. Она оглянулась, увидела, что Надя замерла у стеллажа с коробкой и внимательно наблюдает за ними.
— Ты ни дня в этом магазине не работал. Ты ни разу не пришёл, когда я просила помочь, когда грузчики не приезжали, когда я сама таскала коробки и сорвала спину. Где ты был?
Сергей поморщился.
— Не надо драматизировать. Я работал, обеспечивал семью, пока ты тут…
— Что? Пока я тут что? Занималась ерундой? — Ольга подалась вперёд.
— Я этого не говорил.
— Ты так думал. Каждый день. Каждый раз, когда я приходила уставшая, когда не успевала приготовить ужин, когда просила помочь по дому, а ты лишь отмахивался и говорил, что я сама виновата, сама сделала выбор.
— Оль, давай без эмоций. — Он встал с дивана, и она невольно сделала шаг назад. — Этот магазин открыт в браке. Значит, это совместное имущество. Я не хочу скандала, я просто хочу получить то, что мне положено.
— А что тебе положено? Половина того, во что ты не верил? Половина того, над чем смеялся? Половина моих бессонных ночей? Моей сорванной спины?
— Оля, прекрати. Это бизнес. Ты сама понимаешь.
— Бизнес? Серёжа, а я еще помню, что для тебя это все было «дурацкой бабьей затеей». Ты говорил, что я выкидываю деньги на ветер. Ты говорил, что это хобби, а не работа. Ты не пришёл на открытие. Ты не пришёл, когда я получила премию как лучший книжный магазин года. А теперь это бизнес и тебе положена половина?
Сергей молчал.
— Знаешь, — она говорила тихо, почти шёпотом, но в этом шёпоте было что-то, от чего Сергей нахмурился. — А я ведь тебя любила. По-настоящему. И даже когда ты смеялся, я думала — ну, просто он не понимает, он другой. Мы просто разные. Но мы же семья, мы сможем. А потом я поняла.
— Что ты поняла?
— Что ты не умеешь радоваться за других. Что для тебя чужой успех — это всегда твоя неудача. Что если у меня что-то получается, то это значит, что у тебя что-то отобрали. Чужой успех тебя унижает. Так вот магазин мой. Не наш! И я его не отдам.
— Отдашь. Не добровольно, так по суду.
— Пусть решает.
— Ты проиграешь.
— Может быть. Время покажет. Но даже если ты отсудишь половину, я всё равно выиграла. Потому что сделала это. Сама. Без тебя. Вопреки тебе. — Она посмотрела ему в глаза. — Ты можешь забрать половину денег, но не половину того, что я чувствую, когда сюда захожу. Не половину уважения людей, которые сюда приходят. Тебе это не доступно. Это останется только моим.
Сергей отвернулся. Пошел в сторону выхода.
— Сергей, — окликнула Ольга мужа.
Он остановился.
— Все-таки будем договариваться? — Сергей оглянулся. Он улыбался.
— Это номер моего адвоката. Если хочешь — общайтесь через него. Нам больше не надо встречаться и сюда больше не приходи, на не о чем с тобой разговаривать.
Сергей взял лист, прочитал, хмыкнул.
— Хороший адвокат. Дорогой.
— Знаю. Могу себе позволить. — Ольга пожала плечами.
— Ты тратишь наши семейные деньги на адвоката против меня. Это же абсурд.
— Семейных денег больше нет, Серёжа. Есть мои. И твои. И они больше не пересекутся.
Она повернулась и пошла в подсобку. Из магазина донёсся звук закрывающейся двери.
Ольга выдохнула.
— Ольга Сергеевна? Он ушёл. — Надя заглянула в подсобку, глаза круглые, в руках зажата книга, которую она так и не распаковала.
— Вижу.
— А вы как?
— Нормально. Давай лучше чай попьем. И варенье там… надо закрыть, а то муравьёв притащим.
Ольга посмотрела на девочку — смешная и добрая.
— Пошли пить чай. И давай поговорим о чём-нибудь хорошем. О книжках. О читателях. О том, что мы придумаем к лету. Может, поставим столики на улице, как в прошлом году?
— Точно! — Надя заулыбалась, засуетилась, полезла в сумку. — И ещё можно вечер поэзии сделать. Я уже список составила, кто из местных может прийти.
Ольга сделала глоток.
— А знаешь, Надюш, я, наверное, всё-таки куплю себе новые сапоги.
— Конечно купите! Бордовые сейчас самый топ! Чтобы они вас радовали.— Надя кивнула с такой серьёзностью, будто речь шла о спасении мира.
— А это мысль.— Ольга усмехнулась.
А вечером после закрытия она опять прошлась по магазину. Всё это было её. И ничего не могло этого отменить. Она столько уже пережила, выдержит и суд. Тем более адвокат сказал, что не все так уж и безнадежно.