Глава вторая
У подъезда Коля встретил своего дядю, старшего брата своего отца.
- Николай, Слава Богу, хоть кого дождался. У меня телефон почему-то разрядился и, стало быть не могу позвонить никому. Разве что, в домофон. А у вас никто не отвечает.
- Здравствуйте, дядя Серёж.
Домой они зашли вместе.
- Вы, наверное, опять книгу Папе принесли.
- Да. Встретил, тут, конечно раритет. Это по садоводству, точнее про приусадебный участок. Скукота.
- А я, как раз из Книжного.
Они уже сидели на кухне. Закипал чайник. Сергей Владимирович Лунь достал чашки и завис выбирая заварку для чая. В шкафчике стояло много разных упаковок с китайскими иероглифами и индийскими красивыми буквами, грузинскими буквами-сердечками, английскими и русскими надписями.
- Коль, помоги мне. Найди, пожалуйста, здесь просто чёрный чай. Просто краснодарский.
- Грузинский сойдёт? Папе подогнали недавно.
- Хорошо, пусть будет грузинский.
Заварили френчик, порезали лимон. В микроволновке приготовили по паре горячих бутербродов с сыром и уселись чаёвничать.
- И что там в Книжном? На Арбате был?
- Да, там какой-то чел вещал. Презентация его книги была… наверное.
- Спорим, тебе не понравилось.
- Не, было весело. Только я всё прослушал. Смешной такой, обиделся и ушёл.
- Интересно, кто это был?
- Правда? Да всё равно! Дядя Серёж, а почему ты не женился?
- Скачешь с темы на тему. Почему я не женился? Девушка, которую я любил, да и сейчас люблю, вышла замуж за другого. А я, как Пушкин. Брак, для меня это святое.
- «Но я другому отдана и буду век ему верна!»
- Точно. Передашь книгу Папе? Я пойду. Спасибо за чай и бутеры.
- Да куда ты? У тебя и телефон не зарядился.
- Да на что он мне? Заберу с этими пятнадцатью процентами. Бывай.
И он ушёл. Как краб-отшельник, напугался каких звуков или вибраций и домой. Коля остался сам с собою. Потом наступил вечер, пришли родители. Он ушёл к себе, занимался. Звонила Полина. Он говорил с ней, всё с той же абсолютной уверенностью и мужественностью, ей так нравилось.
Проходили дни. Как-то Мама дала ему два билета в театр. Подразумевалась его с Полиной посещение модной постановки в Вахтангова, чтоб не отставать… культурная программа. Спектакль был долгим, в начале десятого, они шли по Новому Арбату и она говорила и говорила. Полине очень понравилось!
- У каждого человека есть второе дно! Внутренний Мир героя, его тайны! Коль, и ты такой, правда?
- Никогда об этом не думал! С чего ты взяла?
Они остановились, смотрели друг на друга и он решительно поцеловал её. Он знал, ей по вкусу эта публичность, потому не останавливался. Ох, как романтично это смотрелось. Проходили люди и улыбались, глядя на них. Доставали телефоны и фотографировали. Полина закрыла глаза, наслаждаясь моментом. Новый Арбат, просторный, освещенный, весенний был её сценой.
Всё оборвалось, когда Коля услышал арабскую речь. Кто-то из прохожих сказал всего несколько слов и пошёл себе дальше. Николя поднял глаза, напротив, через дорогу стоял Книжный магазин. Будто, подсматривая за ним. Будто друг, который застукал его за каким-то неподобающим занятием. Коля отстранился от Полины, поискал глазами, тех кто говорил на арабском и проводил их взглядом. Они не могли его знать, но в Египте говорят на арабском. Марием говорит на арабском.
- Да что с тобой, Лунь?
- Не знаю, Лин. Давай, я посажу тебя на такси и завтра поговорим.
- Не хочу я домой! Давай, ещё погуляем! Хороший какой вечер! Маме обязательно передай Спасибо. Она опять угадала со спектаклем.
Они уже шли к метро, державшись за руки.
- Я очень люблю твою Маму, повезло мне со свекровью.
У подземного перехода он остановился, глянул в сторону Никитского бульвара.
- Лин, отпусти меня сегодня, пожалуйста. Завтра в Универе встретимся и я весь твой.
- Ну, прям весь мой? Ловлю на слове.
- Спасибо. Доберёшься до дома позвони, хорошо?
Он поднял руку, чтоб поймать такси.
- Я на метро поеду, сто лет на нем не ездила. Позвоню, так и быть, если не забуду.
И они разошлись. Он пошёл в сторону бульварного кольца, быстро выйдя из подземного перехода оглянулся, нашёл её в толпе. Она говорила с кем-то по телефону и выглядела спокойной и довольной. Ему оставалось только облегчённо выдохнуть и шагать вперёд.
Наконец-то у памятника Александру Сергеевичу Пушкину он притормозил, сел на лавочку. И начал складывать пазл из событий, ощущений, слов, чувств. «Мой дядя, самых честных правил, не женился. А я почти женат.» Мысли его не шли одним потоком, нет. Коля сидел, смотрел на людей, замечал их.
Дышал Москвой. Кто-то, с кем-то встречался. Кому-то, что-то отдавал. Кто-то, кому-то дарил цветы. «Внутренний Мир человека имеет двойное дно, и я тоже имею двойное дно. Мне это не нравится. Мне не нравится целоваться на показ. Мне не нравиться иметь двойное дно». Мимо проехал Уазик, потрёпанный зелёный. Притормозил у обочины. Из него вышел мужчина лет сорока и огромная серая собака, на поводке и с намордником. Мужчина помахал водителю и они с собакой скрылись в переулках. «Потрёпанный Уазик и огромная собака. Интересно, что за порода? Чудеса какие-то, в центре Москвы в двадцать первом веке. Настоящие чудеса.»
Николай просидел с пустой головой сколько-то минут. «Нет у меня двойного дна. Как там этот квази писатель обиженный сказал? Могу в это и не верить, никто не заставляет!» … «И Кюхельбейкерно и тошно» … «Да зачем они травят нам со всех сторон? И в книгах и в театрах… люди вы, мол, никакосики»
Он посмотрел на часы, понял что уже давно пора домой. Понял, что Полина так и не позвонила. И пошёл дальше по бульвару. «А я не стану им верить, нет у меня никакого двойного дна. Я выведу эту отраву из своего организма». Он остановился, достал телефон, наушники, выбрал плейлист, зазвучала музыка.
Николай Александрович Лунь, прочувствовал свою серединку, своё нутро. Целостное, настоящее, вздохнул облегчённо и … и написал Марием.