Быть замужем — и при этом одинокой. Именно так ощущала себя Оля последний год в браке. И, оглядываясь назад, она с горькой ясностью понимала: хорошего в замужестве оказалось ничтожно мало.
Она хорошо помнила, как всё начиналось. Её мать дружила с женщиной с работы. Частенько собирались у них дома, пили чай, обсуждали последние сплетни. Бывало, к ним присоединялась и Ольга. «Дочка у тебя — ну просто загляденье! И хозяйка, и образование хорошее, и характер спокойный. Молодец, достойно воспитала!» — восторгалась подруга.
«Умница, та ещё умница! — вздыхала мать. — А вот чует моё сердце — не дождусь я внуков. Дочка ни одного ухажёра в дом не приводит. Я уж согласна на любого!» — «Ну, мам, хватит, мы это уже не раз обсуждали. Я не собираюсь выскакивать замуж за первого встречного». — «Да ты и за последнего не выйдешь. Избаловала я тебя…»
Подруга матери слушала перепалку молча, а потом вдруг всплеснула в ладоши: «А может, её с моим Костиком познакомить? А что — он у меня парень видный!» Оля хотела уже отказаться, но мать вдруг больно ущипнула её под столом. «Познакомь! А почему бы и нет? А вдруг, Колька, влюбится — тогда станем не просто подругами, а роднёй!»
— «Ну, мама…» — «Оля, отказ не принимается. Хоть раз в жизни порадуй мать. Сделай так, как я прошу! Неужели тебе сложно?» — «Нет, мам, но я в этом вашем сватовстве участвовать не хочу. Не проси. Простите, но мне пора». Быстро накинув куртку, девушка поспешила сбежать из квартиры, пока мать не устроила ей концерт.
Она бродила по улицам и абсолютно не хотела идти домой, уверенная, что там мать снова начнёт давить — на совесть, на жалость. И вообще уговорит-таки её сходить на это свидание. Её почему-то совершенно не волновало, чего хочет дочь. Она об этом её даже и не спрашивала. Она мечтала о внуках — и была готова отдать Ольгу за кого угодно, лишь бы был результат.
Домой девушка вернулась уже после того, как мать легла спать. Тихонько проскользнула в свою комнату и тоже легла, сожалея лишь о том, что выспаться ей так и не удастся, — ведь рано вставать на работу. Вот только не знала девушка, что у её матери на это утро уже есть свои планы.
«Оля, просыпайся!» — кажется, она только уснула, а мать её уже будила. «Мам, ну сколько времени? Зачем так рано?» — «Пять утра. Вставай!» — «Мам, ты что, с ума сошла? Зачем ты меня подняла в такую рань? Мне ведь вставать в семь!» — «Ничего, кто рано встаёт — тому Бог даёт, слышала такую поговорку? Вот и всё, вперёд, умываться и на кухню. Я приготовила тебе оладушки».
Нехотя Оля подняла себя с кровати и поплелась умываться. Сон не отступал, и она залезла в ванну в надежде, что контрастный душ прогонит сонливость. На кухню она пришла уже бодрая — и недовольная. Ранняя побудка не радовала, даже оладушки, чей аромат разносился по всей кухне, не улучшали настроения.
Окончательно испортила мамина просьба: «Оль, ты только не сердись, но вчера тётя Света забыла у нас свою сумочку, а там ключи, карты, документы… Ты не могла бы после работы съездить к ней и отвезти?» — «Ну ладно, мам, съезжу. Только потом сразу же лягу спать. И не смей меня больше будить в такую рань!»
Вечером Оля, как и обещала, повезла тёте Свете её сумочку. Та, кажется, была очень благодарна и уговорила девушку зайти выпить чаю. И только когда на кухне появился молодой мужчина — сын женщины, — а та вдруг вспомнила, что у неё неотложные дела, Оля поняла всё коварство собственной матери. Но уходить, когда перед ней уже поставили чашку, было бы грубо, и Оля смирилась.
Костя, как представила его Светлана, присел за стол. Между молодыми людьми завязался разговор — и Оля даже не заметила, как за окном стемнело. С мужчиной оказалось настолько интересно беседовать, что она потеряла счёт времени. «Не переживай, я тебя провожу, нечего по темноте одной бродить».
Они не спеша шли до остановки, и Оля удивлялась сама себе: обычно она терпеть не могла общаться с мужчинами, ей с ними было неинтересно. А тут — в первый же день знакомства — у них с Костей нашлось столько общих тем.
Дома Оля заметила лукавую улыбку матери, но промолчала. А вскоре призналась самой себе, что влюбилась. Костя оказался ей родной душой. С ним она словно забывала обо всех проблемах и могла, наконец, расслабиться. Он так трепетно за ней ухаживал, был таким милым, романтичным, что у Оли сердце замирало даже от одних воспоминаний о нём.
Вскоре он сделал ей предложение. Мать ликовала. Отгремела свадьба, началась семейная жизнь — и первым вопросом на повестке дня стало: где поселятся молодые? Вариант «у кого-то из матерей» не рассматривался. Ни Оля, ни Костя не хотели обременять родных, да и к тому же они всё-таки молодожёны — хотелось начать жить только вдвоём, без чьего-либо присутствия.
И тут Ольга очень удивилась: мать, которая обычно любила на всём экономить, та, у которой даже снега зимой не выпросишь, вдруг расщедрилась и подарила дочери квартиру. Это существенно облегчило жизнь молодым супругам, и первый год они прожили ровно и спокойно. Бывали, конечно, мелкие ссоры — как у всех, — но обычно они быстро мирились.
Второй год стал сложнее. Заболела мать Кости — свекровь Ольги. Женщина слегла, и шансы на выздоровление были ничтожно малы. Несмотря на неутешительные прогнозы врачей, Оля всё же надеялась, что та поправится. Она ходила к ней, заботилась, кормила, мыла, убирала в её квартире, готовила еду и занималась всем, чем свекровь не могла из-за своего состояния.
Костя же в это время, казалось, вообще ни о чём не переживал. Он воспринимал болезнь матери как нечто нормальное и удивлялся: «Чего ты так нервничаешь?» — «Костя, ну так же нельзя! Это же твоя мать! Неужели тебе всё равно?» Мужчина лишь пожимал плечами: «Какой толк, если я начну рвать на себе волосы? Мать давно уже болеет. Был лишь вопрос времени, когда всё закончится».
Свекрови не стало весной. А летом мужа уволили с работы. Оля, конечно, расстроилась, но не особо переживала — думала, Костя быстро найдёт себе что-нибудь другое. Вот только все её надежды медленно, но верно рушились. Муж даже не двигался в направлении поисков работы — казалось, его вполне устраивало то, что жена его содержит.
Конечно, он обещал, что найдёт, клялся, что занимается этим. Но Оля видела лишь то, что он сутками лежит на диване и меняет позы разве что для того, чтобы не появились пролежни. Наверное, ей же приходилось не просто: оставались долги после болезни свекрови, плюс весь быт был полностью на её плечах, ещё и мужа обеспечивать.
Она падала на работе, затем неслась домой, где её ждала гора немытой посуды, пустой холодильник и недовольный голодный супруг. Женщина так устала, что даже не разговаривала с ним — она просто поняла, что это не имеет смысла. Она тратила силы впустую. Муж кивал, успокаивал её пустыми обещаниями — и продолжал сидеть на её шее.
В голову начали лезть мысли о разводе. И Оля даже поделилась ими с матерью, но та схватилась за сердце: «Доченька, ты что, серьёзно? Вы же только начали жить! Это всё временные трудности. Вот, Костик отдохнёт — и я уверена, найдёт работу получше прежней. Ты просто потерпи. Я точно знаю, что всё наладится. И не пали горячку, ни в коем случае! Сама потом жалеть будешь — такого мужика потеряешь».
И Оля послушала мать. Решила поговорить ещё раз с мужем — ради этого даже придумала, что устроит романтический ужин. После работы забежала в супермаркет, накупила столько, что сомневалась — донесёт ли. Выйдя из магазина, позвонила мужу: «Костя, спустись вниз, поможешь пакеты донести?» — «Минут через двадцать, ладно», — бросил мужчина и отключился.
Она из последних сил выбивалась, волоча тяжёлые пакеты до подъезда, надеялась, что Костя уже ждёт её. Но его не было. Конечно. На что она надеялась? Он, как всегда, лежит себе на диване и в ус не дует. Пропало всякое желание готовить этот проклятый ужин. Оля опустила пакеты на землю и прислонилась к дереву у подъезда, переводя дух.
Она не хотела, но невольно услышала, о чём сплетничают соседки, сидевшие на лавочке. Услышала — и замерла. — А ты знала, что Костя с Ольгой разводиться собирается? — Да не может быть! Такая пара, красивая… Чего вдруг? — Да я тебе точно говорю. Его мать ещё жива была — уже слухи ходили. А как померла, она же квартиру своему сыну отписала. Слышала, он по телефону говорил — на балконе, Оля-то на работе. Вот я и подслушала нечаянно.
— Ну и что он говорил? — А то, что квартиру матери продал уже. Осталось только развод оформить — и съезжать. — А он куда? С кем? — А мне почём знать? Наверное, с той, что ходит сюда как на работу. Ты, наверное, не замечала даже.
У Оли перехватило дыхание от таких новостей. Вот тебе и любящий муж! Пока она тут пашет, делает всё, чтобы ему жилось в шоколаде, он за её спиной такие наполеоновские планы разрабатывает.
Женщина, забыв про усталость, влетела в спальню, где, естественно, её ждал лежащий на диване муж. — Ну что, любимый, удобно тебе? — спросила Оля и пнула его в ногу.
— Эй, ты что? Ну не помог я тебе, так что психовать сразу? Оля его даже не слушала. Она достала большой чемодан и толкнула его к мужу. — Тебе помочь — или сам?
- Ты чего? Я же сказал, что найду работу! — Да делай что хочешь. Но не в моей квартире. Убирайся вон. И не смей больше возвращаться.
Мужчина сел и хмуро посмотрел на жену. «Олечка, дорогая, квартира — это наша, поровну. Она в браке приобретена. Ты права не имеешь выгонять меня. Никуда я не пойду».
Она замерла посреди комнаты с охапкой его вещей в руках и усмехнулась. «А вот ты ошибаешься! Квартира на мать мою оформлена. Ты тут никто! И что это ты так занервничал, друг? А ну, дай угадаю: квартиру-то ты продал? Ну, так иди к любовнице своей, что бегает сюда, пока я на работе! Пусть она теперь лицезреет твое недвижимое тело. А с меня довольно. Вон!»
Она развелась с Костей, не смогла простить ему всё то, что пережила по его милости. Сейчас живёт одна и наконец-то не устаёт, как проклятая. Мать больше о внуках и не заикается, всё ещё Костю-зятя за его подлость не жалует. Ну а Костя… Он куда-то уехал. Любовница, вытянув из него все деньги, бросила. Сейчас он работает сторожем на каком-то складе и вспоминает время, когда был женат А хорошо ведь было!