Глеб и Ксен подошли к стене и через мгновение очутились в каком-то подвале.
– Почему сюда? – удивился Ксен.
– Отсюда более простой проход к месту, куда нас позвали, – ответил Глеб, направляясь к щели-коридору.
– Позвали, – Ксен усмехнулся, раньше он никогда бы не удовлетворился бы таким объяснением, но теперь ждал, абсолютно доверяя ему. Теперь он понял отца, который как-то сказал ему, что самый подарок Творца – это лоисы.
– Учти, я не знаю, кто позвал, – Глеб нахмурился, не зная, как рассказать, что он почувствовал. – Я услышал, как кто-то крикнул: «Помоги!».
– Ну, хорошо. Давай узнаем, что произошло и кто звал? – Ксен хлопнул его по плечу.
Они пару минут протискивались по частично обвалившемуся коридору-щели, потом Глеб остановился.
– Заметил, старый кирпич? Это подвал какого-то старого дома. Мы пришли. Выходим наверх. Смотри, здесь есть люк наверх.
Ксен с сомнением осмотрел хлипкую, полусгнившую лестницу, потом полез наверх. Они удивились, оказавшись в комнате шкафу с дверью.
Глеб приложил палец к губам и тихо открыл дверь. Оказавшись в небольшом дворике, они осмотрелись.
Двор был необычным: во двор вела кирпичная арка ворот как раз напротив двери, через которую они вышли. Эта дверь была единственной. Стены двора представляли собой стены старых кирпичных домов без окон и дверей.
Они прислушались, сюда не доносились даже звуки улицы, поэтому, стараясь не шуметь, лоисы вышли через арку на улицу. Их поджидали.
– Ага, – хмыкнул Болюс (на самом деле Глеб) и спокойно сделал шаг вперед.
Четверо полицейских с непонятным выражением на лицах шагнули им на встречу.
– Документы! – прохрипел полицейский.
До дома Нины оставалось буквально метров пять. Они увидели самих себя, идущих к Нине, и удивились.
– Это что же, они не пускают нас к Нине? – Болюс (Глеб) принюхался к полицейскому. – Это не человек. Лоис, попробуй их подразнить?
Хиппи (Ксен) всплеснул руками.
– Господа полицейские, а что, ввели военное положение? С чего вдруг и документы? Они остались дома, и надо вернуться за ними. Мы же в магазин пошли!
– Слишком позднее время, – объявил полицейский.
– О, комендантский час днём! – скривился здоровяк (Глеб) и, сделав шаг назад во двор.
– Мама! Нас обижают плохие дяди! – завизжал хиппи ( Ксен) и так же сделал шаг во двор.
Полицейские переглянулись, один проскрипел:
– Заткнитесь! – и шагнул за ними
Лоис пятились, уводя странного полицейского с улицы, где могли пострадать люди. Они уже были в центре двора, когда в арку двора вошли ещё двое полицейских.
– Смотри-ка, они нас не любят, – пробурчал Болюс (Глеб) и стал осматриваться. Наконец, он понял, в чём странность этого двора. Здесь всё снесли, так как готовили площадку под стоянку автомашин. Это поэтому от домов остались только стены. Их сюда загнали, чтобы уничтожить, при этом охотники не хотели, чтобы присутствовали свидетели. – Заметил? Они никого не собирались пропускать к дому Нины?
– Какая горячая встреча ждёт наших мачо! Ах и ах! – усмехнулся Хиппи (Ксен). – Это почему же для них важно, чтобы мы её, ха, полюбили?
– Пора узнать, кому так дорога интимная жизнь нашего психолога? Представить себе не могу причины этого интереса! – вздохнул Болюс (Глеб) и признался. – Волнуюсь я. Это мой первый бой.
– Не волнуйся, лоис, справимся! – шепнул Хиппи (Ксен)
Лоис встали спина к спине и стали наблюдать. Лица полицейских изменились: исчезли все человеческие черты. Передними было нечто. Единственный круглый глаз, размером с чайное блюдце, огромные уши-лопухи и щель вместо рта, из которой периодически появлялся чёрный язык, с острым роговым наконечником с дыркой посередине.
– Не знаю, кто это, – Хиппи (Ксен) принюхался. – Совершенно незнакомый запах.
Болюс (Глеб) нахмурился.
– Кто-то решил прощупать, что умеют приглашённые специалисты? Я так понимаю? Они же атакуют москвичей в нашем лице.
Хиппи (Ксен) усмехнулся.
– Ах, майор-майор! Его мозги в постели Ниночки остались, – Хиппи воскликнул. – Ну что же, покажем поганым копам, чего мы стоим. Эй, мутанты, а у вас документы есть? Может Вы и не менты! Где доказательства, что вы менты?
Это на какое-то время затормозило тварей, которые стали что-то шелестеть друг другу и даже осматривать себя.
– Ты им программу сломал, – хохотнул Болюс (Глеб).
Несмотря на то, что лоис следили за продвижением необычных существ, они чуть не проворонили удар. Существа высунули языки, и по парням полоснула струя зелёной жижи. Они оба ушли от удара, но оказались прижатыми к стене. Существа захлюпали, переговариваясь, затем расставили в стороны руки-отростки и сцепились ими.
– Думаешь, зовут на помощь? – спросил здоровяк Болюс (Глеб), принюхиваясь. – Мерзко пахнет. Щелочь, что ли какая?
Следующий удар отразил Ксенофонт, соорудив какой-то мерцающий щит. Жидкость хлестала и хлестала из языков, но Ксен, обливаясь потом, держал щит. Первыми спеклись твари – они, кашляя, остановились.
Глеб взглянул на своего лоис, тот держался, но был бледным.
– Теперь я попробую, только положи руки на меня. Мне нужен контакт с тобой, иначе я задену тебя, – прошептал Болюс (Глеб). Хиппи (Ксен) вцепился в плечи лоис, он не знал, что тот задумал. Болюс (Глеб), принял позу бегуна, готового к старту, и коснулся одной рукой земли. – Я понял, это ты звала. Я пришёл.
Земля ощутимо дрогнула, и около каждого существа из земли всплыли гладкие булыжники по метру в диаметре. Существа завихлялись и растопырили уши. Их глаза осветили всплывшие булыжники, после этого камни покраснели и стали увеличиваться в размерах. Когда они достигли двух метров в диаметре, то одно из существ осторожно прикоснулось к камню и всосалось внутрь. Трое других отскочили и ударили по камням зелёной жижей. Жижа также всосалась, бесследно. Существа зашепелявили и попятились.
Глеб почувствовал, как сила из земли потекла в него. Голова заболела от хлынувших знаний. Он подхватил горсть почвы, чудом сохранившейся во дворе, покрытом мусором и битом кирпичом, и жестом сеятеля бросил её в одноглазых. Монстры заскрипели, запыхтели, но почва покрыла их полностью и стала душить, сворачивая в комок. Через полчаса двор обогатился порцией качественного чернозёма, а камни медленно утонули.
– Я и не знал, что ты так умеешь, – Хиппи (Ксен) хлопнул его по плечу.
Болюс (Глеб) угрюмо ухмыльнулся.
– Я научился только что. Мне учиться и учиться. Видишь ли, я получил целый блок информации, но это, как книга, у которой склеены страницы. Буквально выдирать надо. Ты лучше научи меня тому, что сам умеешь. Я даже не подумал, что можно щит сделать.
– Смотри и учись! Каждый дорг развивает свои способности сам. Родители учат только скорости и регенерации.
– Вот и ты будешь учить меня по ходу. Как ты думаешь, кто это? – Глеб попытался вспомнить, что за силу ему передали. – Нет, ничего не могу извлечь!
– Не торопись, придёт время, разберёшься! Кстати, это такие же, как тот, что удирал от нас тогда ночью. Они вихляются, потому что у них гидроскелет. Помнишь, Фил говорил? – Хиппи (Ксен) внимательно прислушивался. – Почему же они нас не пускали к Нине?
Болюс (Глеб) нахмурился.
– Знаешь, меня смущает то, что у них есть гены гачей. Может Служба темнит, и они всё-таки стряпают бойцов с генами гачей? Однако получились вот эти, страхолюдины. Может это – ошибка, иначе как объяснить, что они нападают на людей?
– Не знаю. Пошли к дому Нины! Послушаем и посмотрим, что там происходит, – Хиппи (Ксен) покачал головой. – Не верю я, что эта мерзавка нас провела. Помнишь, как она сама себя... Не-ет, что-то здесь другое! Она же, когда мы её пытались пoимeть, всё время подстраивалась под нас. Она искала оптимальную модель поведения.
– Слушай, а может и в случае с Ниной Служба ставит какие-то эксперименты? У вас в Канаде ничего не знаю про такое? – Болюс (Глеб) нахмурился.
– Все эксперименты под запретом, но ведь есть частные компании. Они что-то лепят. У нас там целая группа выявляет такие лаборатории и уничтожает, – Хиппи (Ксен) остановился, потрясённый тем, что ему внезапно пришло в голову. – Слушай! А если это делают сами гачи? Ведь они привыкли скрытно нападать. Может им нужна как-то замаскироваться, ну или приспособиться? Ведь люди сопротивляются. Фух!
– Ты что? – забеспокоился Глеб и расстроенно подергал косы на голове, он же имел облик Болюса. – Ты говори! На тебя смотреть страшно, как ты посерел. Говори!
– Глеб, ведь наши песики на Нину все время кидаются. Вот я и подумал, а если Нина удачная модель особого типа гача? Эти твари её охраняют, потому что она единственная в своём роде. Да и ведет она себя странно. Не ведут так себя женщины. Может они так обогащают свой генофонд.
Болюс (Глеб) уставился на него. Ксен ему передал всё, что знал, но только о взрослых гачах. К сожалению, мало кто знал, как гачи размножаются.
– Тогда она не очень удачная модель! Нина спаривается со всеми, но не беременеет, – он покачал головой.
– Не хочет, а эти не знают и её охраняют, – Хиппи (Ксен) вздохнул. – Ладно, потом обдумаем это более серьезно, а теперь бегом. Посмотрим, что наши двойники сделали?
Болюс (Глеб) положил руки на землю, послушал, потом фыркнул:
– Тогда бежим к Филармонии, наши уже там. Что-то они быстро свалили от Нины! Интересно, почему? Вроде Болюс хотел разврата.
Им потребовались не более шести минут, чтобы добежать до Филармонии. По-видимому, был антракт, потому что перед входом стояло несколько человек. Нарядные костюмы, изысканные разговоры. Два элегантных парня мило беседовали с мужчиной и женщиной, прогуливающихся перед входом в Филармонию.
– А мы ничего выглядим, – прошептал Болюс (Глеб). – Пошалим?
– Мы с тобой, о-го-го! – хихикнул Хиппи (Ксен), рассматривая своих двойников.
Толстяк восторженно шелестел, красуясь перед дамой:
– Конечно, он специально это сделал! Вы правы. Я, когда услышал скрипки, просто обмер.
– Да, это необычное решение, – заметил черноволосый парень. – Всегда удивляюсь, что и современные композиторы способны создавать необыкновенные произведения.
Появившийся перед входом Хиппи (Ксен) дёрнул за руку толстяка, беседовавшего с Ксеном (магистром):
– Ты, толстый, не обмирай! Чо тут происходит? Чо за тусня? Чо расфуфырились?
– Молодой человек! – возмутился толстяк. – Эти концерты не для средних умов.
– А пошёл ты, ypoд! – огрызнулся Хиппи, шмыгнув носом. – Ты, кудрявый, закурить есть?
– Не курю, – мачо извинительно развёл руками и отошёл от толстяка.
– Тоже мне знаток, на букву хорошо! Ботаны поганые! Да и все здесь… Выпендрёжники. Тьфу на вас! – Хиппи презрительно плюнул вслед толстяку.
К нему подошёл здоровяк в растерзанной майке. Они, не музыкально заорав о берегах и апостолах, обнялись за плечи и потопали в сторону Волги.
– Куда катится молодёжь? – страдальчески простонала элегантная дама с глазами тёмными, как ночь. – Хотя, если послушать слова песни, то эти молодые люди тоже ищут истину. Боже! Такие славные и такие расхристанные!
Высокий парень с чёрными кудрями почти до пояса извинительно улыбнулся.
– Все мы вынуждены следовать моде.
Он с тихим восторгом и печалью обежал её лицо глазами. Дама порозовела, но, поправив очки, строго проговорила:
– Молодой человек, я поражена! Как Вы, с такими редкими взглядами на музыку, можете смириться с такими вульгарными проявлениями моды?
– Будет Вам! Разве это важно для тех, кто ищет? Вас ведь не это смущает, – Дама нервно поправила причёску, парень склонил голову, кудри скрыли его лицо, он поцеловал руку Дамы. – Ах! Как жаль, что моя причёска Вас волнует! Тогда, когда у меня появятся залысины, то я непременно найду Вас.
– Зачем? – Дама взволнованно задохнулась.
– Вы перестанете смотреть на меня, как на мальчика, и я буду соответствовать вам, - искренне проговорил он.
– Вас не смущает мой возраст?! – Дама ахнула.
– Нет, – он нежно пожал ей руки. Тихий гудок машины остановил развивающуюся любовную сцену. Мачо послал ей воздушный поцелуй. – Вы моя сказка! В Вас столько тайны. Я вообще не уверен, что есть кто-либо, способный познать Вас.
– Удачи, рыцарь! – глаза Дамы лучились нежностью. – Я не забуду твои слова.
– Ксен, нас ждут! – проворчал его более суровый спутник. – Поторопись. Пора!
Ксен (магистр) обернулся и поласкал на прощанье взглядом её фигуру. Оба друга скользнули в чёрный внедорожник.
Дама ошеломлённо прошептала вслед:
– Он сказал искренне. Ах, проказник! Удачи тебе, мальчик!
Никто не заметил, как они попозже подсадили в машину двух хулиганов, которые приставали к ним перед Филармонией.
В машине все стали сами собой.
– Ксен, я потрясён, откуда ты такой лексики набрался? – восхитился Папазол.
– От Глеба, он во время укуса всё передал, – усмехнулся Ксен и потянулся. – У нас куча новостей.
– Лексика... А мне понравилось! Надо чтобы все некроманты так разговаривали, – заявил Папазол и поправил свой псевдо ирокез.
– Нет, магистр, нельзя! – возразил Болюс. – И так в гильдии нас пилят.
– А и плевать! Некромант… – Папазол закатил глаза. – Они должны не только вызывать уважение, но и трепет.
Глеб хмыкнул, как-то непохоже, что их мастеру четыреста лет.
– Новаторам трудно пробиваться в люди! – насмешливо заметил он.
– В гробу я видел ваших людей в белых тапочках, – магистр надулся.
– Эт-та точно, – подтвердил Болюс. – Люди-некроманты в последнее время даже спят в гробах для антуража. Kpeтuны!
Глеб вздохнул, похоже, в Ваирине люди-некроманты не очень пользовались уважением. Он усмехнулся, но всё-таки поинтересовался:
– Мастер, как вам обоим Ниночка?
Папазол фыркнул.
– Слушай, что-то с ней не то. У меня от мыслей о сексе с ней чуть импoтeнцuя не случилась. Я с перепуга думал, всё, пора в монахи! Однако всё нормально. Когда эту Даму встретил, то чуть прямо в партере не завалил. Какая женщина! Обязательно найду её! Она сказочно доверчива, и вся соткана из тайн. А какая тонкая ценительница музыка! Не женщина, а мечта!
– Это не ты, а я не отразим! – заявил Болюс. – Просто дама нужного типа мне не встретилась.
– Предлагаю найти девочек на нейтральной полосе, например, в ночном клубе, – усмехнулся Глеб. – Они вас утешат, ведь с Ниной вы не того.
– Ты не поверишь! Не только мастера, но и меня от неё э-э… Как бы это поточнее выразить? Вот! Воротит. Уж не знаю, чем она завлекает местных мужиков? – пробормотал Болюс.
– Она психолог, – грустно вздохнул Глеб.
Они сидели в гостиной за чаем, и Ксен по-деловому докладывал им о бое старом дворе и своих предположениях.
Продолжение следует…
Предыдущая часть:
Подборка всех глав: