Долгое время человечество не имело четкого аппарата для описания распада личности. То, что сегодня клиника классифицирует как диссоциативные и истерические расстройства, веками объяснялось концепцией демонической одержимости. Столкнувшись с пугающей непредсказуемостью чужой психики, культура создала свой инструментарий, населив необъяснимую пустоту бесами и духами. Это была единственная доступная попытка структурировать хаос и описать сложный психический процесс в понятной для того времени системе координат. Механика этого процесса сейчас вполне понятна: Когда напряжение от тяжелой травмы, длительного насилия или внутреннего конфликта превышает предел прочности, психика ради самосохранения прибегает к сильнейшей диссоциации. Вытесненный гнев, социально неприемлемые импульсы и подавленный ужас изолируются от основного сознания, но никуда не исчезают и формируют автономные психические конструкты, которые в моменты пикового напряжения «перехватывают» контроль над телом. Именно тогда прояв