В истории искусства есть сюжеты, к которым художники возвращаются снова и снова. Для французского символиста Гюстава Моро таким образом стала Саломея — библейская принцесса, танец которой привёл к гибели пророка Иоанна Крестителя. Этот сюжет был известен в европейской культуре давно, но именно Моро сделал его одним из самых загадочных и притягательных образов конца XIX века.
По библейской легенде Саломея танцевала перед правителем Галилеи Иродом Антипой. Очарованный танцем, он пообещал исполнить любое её желание, и девушка, будучи научена своей матерью ненавидящей Иоанна Крестителя, попросила его голову.
В искусстве этот эпизод обычно изображали как драматическую сцену казни или торжества жестокости. Но Моро увидел в нём совсем другое.
Его интересовал не столько сам сюжет, сколько атмосфера тайны вокруг него. Художника всегда привлекали темы духовного искушения, мистических видений и роковой красоты. Саломея оказалась идеальным персонажем для таких размышлений. В её образе соединились невинность и опасность, красота и смерть, притяжение и страх.
Моро начал обращаться к этому сюжету в 1870-е годы и возвращался к нему почти всю жизнь. За десятилетия он создал несколько десятков работ, связанных с Саломеей — исследователи обычно называют около сорока произведений, включая картины, акварели и рисунки.
У Моро Саломея редко выглядит просто героиней библейской истории. Она словно существует в мире снов. Художник окружает её фантастическими дворцами, сложными орнаментами, колоннами, драгоценностями и тканями. Иногда кажется, что фигура девушки почти теряется среди этой роскоши, словно растворяется в сказочном пространстве.
Интересно, что у Моро Саломея почти никогда не выглядит злой или жестокой. Её лицо обычно спокойно и даже немного отстранённо. Она не торжествует и не радуется. Скорее кажется, что она сама оказалась участницей странного и страшного ритуала, смысл которого до конца непонятен.
Саломея стала одной из главных героинь его творчества. Через неё художник создал собственный мир — роскошный, загадочный и немного тревожный. И именно поэтому картины Моро с этим образом до сих пор притягивают зрителей: они выглядят как окно в странный и таинственный сон, который невозможно забыть.