Ресторан назывался «У камина». Анна запомнила это название навсегда, потому что именно здесь ей разбили сердце.
Они сидели у окна. Сергей заказал красное сухое, хотя всегда предпочитал виски. Анна тогда ещё подумала: странно. Но не придала значения.
Она поправила платье, которое выбрала специально для этого вечера. Лёгкое, летнее, с открытыми плечами. Сергей говорил, что в нём она похожа на девушку с картины. Теперь он смотрел куда-то мимо неё. В сторону выхода.
Официант принёс счёт, положил в кожаную папку. За соседним столиком смеялась женщина в белом брючном костюме. Смех был громким, наигранным. Анна невольно поморщилась.
Сергей отпил вино. Поставил бокал. И сказал:
— Серьги верни.
Анна не поняла сначала. Думала, ослышалась.
— Какие серьги?
— Те, что мама дарила. Золотые, фамильные. Они нужны.
Он говорил ровно, будто обсуждал сдачу в магазине. Анна положила вилку. Паста с морепродуктами осталась недоеденной.
— Сергей, у нас через десять дней свадьба.
Он вздохнул. Долго. С такой тоской, будто это она была виновата в чём-то.
— Не будет свадьбы.
Анна замерла. В горле встал ком.
— Я женюсь на Кристине. Её отец владеет застройкой. Мне предложили должность коммерческого директора. Ты же взрослая, поймёшь.
Он поднял глаза и посмотрел на неё спокойно, почти ласково. Как на ребёнка, который сейчас заплачет, но это не страшно, потому что ребёнок быстро утешится.
— Квартиру освободи к воскресенью. Мы с Кристиной туда въедем. И серьги положи на полку. Я потом заеду.
Сергей встал. Накинул пиджак. Достал из портфеля деньги и бросил на стол. Даже не пересчитал. Всегда говорил, что официантам надо оставлять щедро, чтобы не выглядеть мелочным.
Он ушёл. Не оглянулся.
Анна смотрела на его спину, на то, как он проходит мимо столиков, как женщина в белом провожает его взглядом. Дверь закрылась.
Она сидела ещё минут десять. Потом взяла телефон, вызвала такси. Пасту так и не доела. Вино, которое он заказал, стояло нетронутым наполовину. Анна подумала: красное сухое пахнет вишней. Теперь она ненавидит вишню.
Такси приехало быстро. Водитель спросил:
— Куда?
— На улицу Ленина, дом двадцать.
Это был адрес матери. Своей квартиры у Анны не было. Она жила у Сергея последние два года. Считала, что это их общее гнёздышко. Оказалось — его.
Мать уже спала. Анна не стала её будить. Разделась в темноте, легла на диван. Подушка пахла лавандой, которую мать сушила в шкафу. Анна уткнулась в подушку лицом и пролежала так до утра. Не плакала. Слёз не было. Была пустота.
Утром зазвонил телефон. Марина, подруга из больницы, где Анна когда-то работала медсестрой.
— Слушай, нужна сиделка в частный дом. Мужчина, не ходит после несчастного случая. Платят хорошо, но характер сложный. Уже пятерых выгнал. Ты же сейчас свободна?
Анна села на диване. Посмотрела в окно. На улице было серое утро, моросило.
— Да, свободна. Скажи адрес.
Марина прислала координаты в мессенджере. Дом стоял в сосновом бору, за кованым забором. Анна взяла такси, доехала за сорок минут. Водитель помог вытащить сумку — небольшую, с самым необходимым. Остальные вещи остались у Сергея в квартире. Она решила, что заберёт их потом. Если вообще захочет.
Калитка открывалась с кодовым замком. Код сказала Марина: 1912. Год рождения деда, как позже узнала Анна.
Дом внутри оказался огромным. Тёмное дерево, высокие потолки, тишина. Такая тишина, в которой слышно, как тикают часы на стене. И как кто-то внутри тебя трескается.
В гостиной у окна стояло инвалидное кресло. В кресле сидел мужчина. Спиной к двери.
Анна вошла. Замерла в двух шагах.
Он не обернулся. Только сказал:
— Комната наверху, последняя справа. Утром поднимаешь меня в восемь, вечером укладываешь в десять. Не предлагай массажи и душевные разговоры. Всё это не работает.
Голос низкий, хрипловатый. Без интонаций.
Анна сделала шаг вперёд, обошла кресло и увидела его лицо. Резкие скулы, тёмные волосы, жёсткая линия рта. На вид лет тридцать пять. Глаза смотрели в окно, на сосны. Не на неё.
— Меня зовут Анна. Я медсестра. У меня есть опыт работы с лежачими больными.
Он повернул голову. Посмотрел на неё быстро, оценивающе. И снова отвернулся.
— Опыт был у предыдущих пяти. Не помогло. Если хочешь уйти, никто не держит.
Он повернул кресло к окну. Жёстко, одним движением. Разговор был окончен.
Анна поднялась наверх. Комната оказалась маленькой, но чистой. Белые стены, узкая кровать, тумбочка, лампа. Окно выходило во двор, где стояли качели и засохший куст роз.
Она распаковала сумку. Разложила зубную щётку, расчёску, смену белья. Запасных платьев не взяла. Зачем? Некого здесь было радовать.
Первые два дня прошли в молчании.
Андрей — так звали хозяина — почти не разговаривал. Анна готовила, убирала, помогала ему пересесть с кровати в кресло. Он терпел её руки, но не благодарил. Смотрел в окно часами. Иногда работал за ноутбуком. Звонил кому-то короткими деловыми фразами. «Да», «нет», «переделаем», «потом».
Анна не лезла. Делала своё дело. Вечером уходила в свою комнату, ложилась и смотрела в потолок. В голове крутились слова Сергея. «Ты же взрослая, поймёшь». Она не понимала. Но переспрашивать было не у кого.
На вторую ночь она не спала.
Сначала думала о серьгах. Они лежали на полке в прихожей той квартиры. Рядом с ключами от почтового ящика. Золотые, с маленькими бриллиантами. Мамины. Мама отдала их, когда Анна сказала, что выходит замуж. «Это тебе, дочка. Фамильные. Передавай дальше своим детям».
Теперь серьги на полке. А детей не будет. По крайней мере, не от Сергея.
Анна села на кровати. В доме было тихо. Слишком тихо. И вдруг снизу, из спортзала, донёсся звук. Металлический скрип. Потом глухой удар. Снова скрип.
Она накинула халат. Вышла в коридор. Сердце колотилось. В доме она была одна, если не считать Андрея. Но Андрей не ходит. Он прикован к креслу.
Скрип повторился.
Анна спустилась по лестнице. Прошла мимо гостиной, мимо кухни. Дверь в спортзал была приоткрыта. Изнутри падал тусклый свет.
Она толкнула дверь. И замерла.
Андрей стоял.
Стоял на ногах. Держался за металлические поручни, которые были приварены к стене. Лицо мокрое от пота. Губы закушены до крови. Руки дрожали.
Он медленно переставил правую ногу вперёд. Застыл. Дышал тяжело, сквозь стиснутые зубы.
Потом увидел её.
— Что ты здесь делаешь?
Голос хриплый, злой. Но в нём не было удивления. Только ярость. Ярость человека, которого застали за запретным.
Анна открыла рот. Закрыла.
— Ты… ты можешь ходить?
Он дёрнулся. Хотел шагнуть к креслу, но нога подкосилась. Андрей упал на одно колено, больно ударился. Не вскрикнул.
— Убирайся! — прорычал он. — Вон отсюда!
Анна не ушла.
Она вошла в спортзал, закрыла за собой дверь и села на пол в двух метрах от него.
— Почему ты скрываешь? Тебе нужна помощь. Врачи должны знать.
Он поднял на неё глаза. Чёрные, горячечные.
— Никто не должен! Все будут ждать. Жалеть. А если не получится? Если я завтра не встану? Тогда скажут: вот бедняга, даже с этим не справился.
Анна смотрела на его руки. Пальцы побелели, вцепившись в поручни. Ноги дрожали. Видно было, каких усилий стоит ему это стояние.
Она встала. Подошла. Протянула руку.
— Давай помогу.
Он отшатнулся.
— Не надо.
— Я не буду жалеть. И никому не скажу.
Андрей посмотрел на неё долго. Секунд десять. Потом взял её за запястье. Рука у него была горячей и мокрой.
— Помоги до кресла.
Она подставила плечо. Он опёрся. Шаг. Ещё шаг. Кресло было в трёх метрах. Они шли целую вечность.
Когда он рухнул в кресло, закрыл глаза и прошептал:
— Зачем ты пришла?
Анна села рядом. Вытерла пот со лба тыльной стороной ладони.
— Я не спала. Думала о бывшем женихе.
Андрей открыл глаза.
— Бросил?
— За десять дней до свадьбы. Велел освободить квартиру. И серьги вернуть. Фамильные.
Он усмехнулся. Криво, одними уголками губ.
— А моя ушла через три недели после аварии. Сказала, что не представляла жизнь с инвалидом.
Они помолчали.
— Как тебя зовут? — спросил он. Раньше не спрашивал.
— Анна.
— Андрей.
Она кивнула.
— Я знаю. Мне сказали.
Он посмотрел на свои ноги. На руки, которые всё ещё тряслись.
— Будешь помогать мне по ночам? Днём — никто не узнает.
— Буду.
Он усмехнулся снова. Но уже не зло. А почти по-человечески.
— Тогда пошли. У нас много работы.
Анна встала, подошла к стене и включила свет поярче.
— Покажи, что ты умеешь.
Андрей оттолкнулся от кресла. Встал.
Глава 2
Первая ночь стала началом того, о чём они не говорили днём.
Анна вернулась в свою комнату только под утро. Легла, но не спала. Смотрела на серое небо за окном и слушала, как внизу тихо скрипит кресло. Андрей не спал тоже. Она знала это, потому что скрип повторялся каждые несколько минут. Он кружил по комнате. Или просто не находил себе места.
Утром она спустилась ровно в восемь. Он сидел в кресле у окна, свежий, выбритый, в чистой рубашке. Лицо спокойное, будто ночью ничего не случилось.
— Доброе утро, — сказала Анна.
— Кофе на кухне. Чёрный, без сахара.
Она сварила кофе, подала в чашке тонкого фарфора. Он взял, не поблагодарил. Отпил, поморщился.
— Перегрела.
— В следующий раз сделаю меньше.
Он кивнул и отвернулся к окну.
День прошёл обычно. Анна убрала спальню, протёрла пыль в гостиной, приготовила обед. Андрей работал за ноутбуком, звонил, говорил короткими фразами. Один раз позвал её:
— Анна, принеси папку с верхней полки шкафа. В кабинете.
Она принесла. Он открыл, пробежал глазами какие-то бумаги, закрыл.
— Всё.
Она вышла. Никто бы не догадался, что между ними было ночью.
Вечером, когда часы показали десять, Анна подошла к нему.
— Пора укладываться.
Он позволил помочь себе. Она подставила плечо, он опёрся, перенёс вес с кресла на кровать. Движения были привычными, отточенными. Но Анна чувствовала: он не напрягает ноги. Вообще. Он шёл на руках, волоча их за собой. Это было страшно видеть, но она не подала виду.
— Спокойной ночи, — сказала она.
— Подожди.
Он лежал на спине, смотрел в потолок.
— Приходи в полночь.
И закрыл глаза.
Анна поднялась к себе. Села на кровать, обхватила колени руками. Сердце стучало. Она не знала, что будет в спортзале. Боялась, что он упал и не встанет. Боялась, что не сможет помочь. Боялась, что он снова закричит на неё.
В двенадцать она спустилась.
Андрей уже был в зале. Сидел в кресле, но без рубашки. На плечах и руках выделялись мышцы — крепкие, тренированные. Тело жило своей жизнью. Ноги были тонкими, бледными. Они не слушались.
— Ты пришла, — сказал он.
— Пришла.
— Тогда начинаем.
Он встал, держась за поручни. Получалось лучше, чем в прошлый раз. Но всё равно тяжело. Анна подошла сзади, подстраховала. Не касалась, но держала руки близко.
— Считай шаги, — сказал он.
— Один.
Он переставил правую ногу.
— Два.
Левая.
— Три.
Правая.
Он дошёл до конца поручней — это было три метра — и остановился. Дышал тяжело, как после бега.
— Сколько?
— Двенадцать шагов, — сказала Анна.
— Мало.
Он развернулся и пошёл обратно. На седьмом шаге нога подкосилась. Анна успела подхватить его под мышки. Он повис на ней, тяжёлый, горячий. Она удержала.
— Не помогай, — прохрипел он.
— Я не помогаю. Я страхую.
Он выпрямился, оттолкнулся от её плеча и снова взялся за поручни.
— Ещё.
Они работали час. Потом он рухнул в кресло. Лицо серое, на висках пульсируют вены.
— Вода.
Анна принесла бутылку. Он пил жадно, расплескал на грудь.
— Завтра повторим.
— Завтра воскресенье, — сказала Анна. — В понедельник утром к тебе кто-то приезжает. Я слышала, ты говорил по телефону.
Андрей поставил бутылку.
— Николай. Мой партнёр. Приедет с документами.
Он помолчал.
— Ты не должна при нём ничего показывать. Днём я инвалид. Ты сиделка. Ты меня почти не интересуешь.
— Поняла.
— Иди спать.
Она встала, но у двери обернулась.
— Андрей.
— Что?
— Ты молодец.
Он не ответил. Но когда она закрывала дверь, увидела в отражении зеркала, что он улыбнулся. Совсем чуть-чуть. Одними глазами.
Днём они играли роли.
Анна готовила, убирала, подавала тарелки. Андрей смотрел в окно, иногда бросал короткие фразы: «Суп пересолен», «Пол не домыт», «Зачем ты здесь вообще?» — с таким видом, будто она ему мешала.
Она не обижалась. Понимала, что это часть спектакля. Но один раз, когда он сказал «Зачем ты здесь?», она ответила:
— Затем, что мне некуда идти.
Он замолчал. Вечером, перед тем как она поднялась к себе, он сказал:
— Анна.
— Да?
— Суп был нормальный.
И закрыл дверь в спальню.
В воскресенье ночью они работали особенно долго. Андрей прошёл четыре метра без опоры. Шаг, пауза, шаг. Он не держался за поручни, только раскинул руки для равновесия. Лицо было сосредоточенным, почти спокойным.
— Я хочу завтра встать при нём, — сказал он, когда закончил.
Анна замерла.
— При Николае?
— Да.
— Ты сможешь?
— Не знаю. Но если не сейчас, то когда? Он приедет с бумагами. Я их читал через юриста. Там не временная доверенность, а полная передача прав. Навсегда.
Анна села на пол.
— Он тебя предаёт.
— Похоже на то.
— И ты хочешь встать, чтобы он увидел?
— Чтобы он понял: я не беспомощный. И не подпишу ничего.
Она посмотрела на его ноги. Они дрожали.
— У тебя не получится, если ты не отдохнёшь.
— У меня есть ночь.
— Нет. У тебя есть шесть часов сна. И завтрашнее утро. Я не дам тебе работать до рассвета.
Он хотел возразить, но она встала и подошла к нему.
— Андрей. Ты меня нанял как сиделку. Я отвечаю за твоё здоровье. Сейчас ты идёшь спать.
Он посмотрел на неё долго. Потом усмехнулся.
— Ты всегда такая упрямая?
— Меня бросили за десять дней до свадьбы. Я не упрямая. Я живучая.
Он кивнул. Позволил отвезти себя в спальню. Лёг, закрыл глаза.
— Анна.
— Да?
— Побудь здесь. Пять минут.
Она села в кресло у его кровати. В комнате было темно, только свет из коридора падал полосой на пол. Он дышал ровно, но не спал.
— Расскажи о нём, — сказал он тихо.
— О ком?
— О том, кто бросил. Как его зовут?
— Сергей.
— Ты его любила?
Анна подумала.
— Не знаю. Наверное, да. Я два года жила с ним. Готовила, стирала, ждала вечерами. Думала, что это и есть любовь.
— А оказалось?
— Оказалось, что он ждал, когда найдёт вариант получше. Я была временным вариантом.
Андрей повернул голову к ней.
— Моя бывшая тоже. Только она не ждала. Ушла сразу, как поняла, что я не встану через месяц.
— Сколько тебе говорили врачи?
— Что я могу ходить. Но через год, два. Может быть. А она не хотела ждать.
Он помолчал.
— Знаешь, что самое обидное? Не то, что она ушла. А то, что я сам предложил ей уйти. Сказал: «Ты молодая, красивая, зачем тебе инвалид?» Она согласилась сразу. Даже не подумала.
Анна молчала.
— Ты бы ушла? — спросил он.
— Не знаю. Меня не спрашивали. Меня просто выставили.
Он открыл глаза. В темноте они блестели.
— Мы оба кому-то не понадобились, — сказал он.
— Похоже на то.
Он уснул через несколько минут. Анна сидела ещё полчаса, слушая его дыхание. Потом встала, поправила одеяло и ушла к себе.
Утром в понедельник она встала в шесть. Сварила кофе — крепкий, но не перегретый. Приготовила завтрак. Вымыла полы. Всё делала тихо, чтобы не разбудить Андрея.
В восемь он проснулся сам. Позвал её.
— Помоги умыться.
Она помогла. Он смотрел на себя в зеркало — бледный, с тёмными кругами под глазами.
— Как я выгляжу?
— Как человек, который не спал всю ночь.
— А должен выглядеть как инвалид.
— Ты и так инвалид. По документам.
Он усмехнулся.
— Сегодня всё изменится. Или нет.
В десять утра у ворот загудел сигнал.
Анна выглянула в окно. Чёрный внедорожник остановился у кованой калитки. Из машины вышел высокий мужчина в сером костюме. За ним — второй, в чёрном, с портфелем. Анна узнала его сразу. У неё подкосились ноги.
Это был Сергей.
Она отшатнулась от окна, прижалась спиной к стене.
— Не может быть, — прошептала она.
Андрей повернул к ней кресло.
— Что случилось?
— Тот, кто приехал с твоим партнёром… Я его знаю.
— Кто это?
— Сергей. Мой бывший жених.
Андрей медленно выпрямился в кресле. Лицо стало жёстким.
— Он сказал, что будет не один. Но не уточнил, кто именно.
Он посмотрел на дверь, потом на Анну.
— Ты справишься?
Она выдохнула. Поправила волосы, одёрнула форму сиделки — простые серые брюки и белую медицинскую куртку.
— Справлюсь.
— Тогда открой дверь. И не показывай, что ты их узнала. Ты меня поняла?
— Поняла.
Она пошла к входной двери. Руки тряслись. Она спрятала их в карманы.
Открыла.
На пороге стоял Николай. Улыбался широко, по-деловому.
— Здравствуйте. Мы к Андрею. Он дома?
— Да, проходите.
Сергей вошёл следом. Увидел Анну. Остановился.
Она смотрела на него спокойно, как на чужого человека.
— Здравствуйте, — сказала она ровно.
Сергей открыл рот, закрыл.
— Аня? Ты…
— Я сиделка. Проходите в гостиную. Андрей вас ждёт.
Она развернулась и пошла вперёд, чувствуя его взгляд на своей спине. Не обернулась.
В гостиной Андрей сидел в кресле у окна. Такой же, как всегда. Беспомощный, с одеялом на коленях.
Николай подошёл, протянул руку.
— Как ты, брат?
— Держусь.
Николай достал из портфеля папку.
— Нужна твоя подпись на передачу управления проектом. Временно, пока не восстановишься. Банк требует подтверждения. Чисто формальность.
Андрей взял папку, но не открыл.
— А это кто с тобой?
Николай обернулся к Сергею.
— Мой новый коллега. Сергей, коммерческий директор строительной компании. Поможет с документами. Там нужно заверить у нотариуса, он подскажет.
Сергей кивнул, но смотрел не на Андрея. На Анну, которая стояла у окна с тряпкой.
Андрей заметил это.
— Анна, выйди, пожалуйста. Разговор не для чужих ушей.
Она кивнула и вышла в коридор. Но не ушла наверх. Остановилась за дверью, прислушалась.
Николай говорил быстро, напористо.
— Андрей, зачем тянуть? Мы же друзья пятнадцать лет. Всё честно, всё по-белому. Подпиши, и я уеду. Ты отдыхаешь, я работаю.
— Дай посмотреть документы.
— Конечно. Вот, листай.
Шелест бумаг. Тишина.
Потом голос Андрея — спокойный, холодный.
— Здесь написано не «временно». Здесь полная передача прав. Навсегда.
Николай замялся.
— Это формальность. Для банка. Потом перепишем.
— Потом — когда?
— Когда встанешь на ноги.
— А если не встану?
Николай не ответил.
Андрей закрыл папку.
— Я подумаю. Приезжай завтра.
— Андрей…
— Я сказал — завтра.
Николай тяжело вздохнул. Послышались шаги. Он вышел в коридор, Сергей за ним.
Сергей остановился напротив Анны.
— Аня, можно тебя на минуту?
Она подняла на него глаза.
— Нет.
Он растерялся.
— Но мы же…
— Мы — никто. Вы меня бросили. Я ушла. Всё.
Она развернулась и пошла наверх, не оборачиваясь.
Сергей смотрел ей вслед, пока Николай не дёрнул его за рукав.
— Поехали. У нас есть время до завтра.
Машина уехала.
Анна стояла у окна в своей комнате и смотрела, как чёрный внедорожник исчезает за поворотом. Потом спустилась вниз.
Андрей сидел в кресле, сжимая подлокотники. Лицо было бледным.
— Ты слышала?
— Всё.
— Он приедет завтра. Снова. И будет давить.
— Что ты будешь делать?
Андрей поднял на неё глаза.
— То, что мы готовили. Встану. При нём.
— А если не получится?
— Тогда я потеряю всё. Компанию. Дом. И тебя, наверное, тоже. Потому что работу сиделки ты тогда бросишь — платить будет нечем.
Анна подошла к нему. Села на корточки, чтобы их глаза были на одном уровне.
— Я не брошу.
— Почему?
— Потому что ты единственный, кто не сказал мне «ты же взрослая, поймёшь».
Он посмотрел на неё долго. Потом усмехнулся.
— Тогда помоги мне встать. Сейчас. Прямо сейчас.
Она кивнула.
Они пошли в спортзал. И оставались там до самого вечера.
Глава 3
В спортзале они пробыли до вечера.
Анна не считала шаги. Не смотрела на часы. Она делала только то, что нужно: страховала, поддерживала, подавала воду. Андрей работал молча. Иногда ругался сквозь зубы. Иногда падал. Она поднимала его, не говоря ни слова.
К пяти часам он уже не мог стоять. Ноги дрожали так сильно, что он не мог сделать ни шага. Он сидел на полу, прислонившись спиной к стене, и смотрел в потолок.
— Бесполезно, — сказал он тихо. — Завтра я не встану.
Анна села рядом. Взяла его руку, положила себе на колено. Он не отдёрнул.
— Ты прошёл сегодня шесть метров. Без опоры. Ты сделал двадцать три шага подряд.
— А потом упал.
— А потом встал.
Он повернул голову к ней. Лицо было измученным, глаза красными.
— Анна, я не могу. Я чувствую свои ноги, но они меня не слушаются. Это как будто кто-то другой управляет ими. Или никто.
— Это мышцы атрофировались. Врачи говорили тебе, что нужно время.
— У меня нет времени. Завтра утром приедет Николай. И Сергей. Они будут стоять надо мной, смотреть на мои беспомощные ноги и ждать подписи. А я ничего не смогу им доказать.
Анна помолчала.
— А если не вставать при них?
— Что ты предлагаешь?
— Не подписывать документы. Сказать, что ты хочешь показать их своему юристу. Ты же говорил, у тебя есть юрист.
Андрей покачал головой.
— Юрист есть. Но Николай его не признаёт. Скажет, что это мой человек, а нужен независимый. А независимого я не знаю. И искать времени нет.
— Тогда что?
Он закрыл глаза.
— Только встать. Иначе они заберут всё.
Они сидели молча. В зале было прохладно, пахло резиной и потом. Анна смотрела на его ноги — тонкие, бледные. Она массировала их каждую ночь, но понимала, что этого мало. Нужны месяцы реабилитации. А у них были только часы.
— Андрей, — сказала она.
— Ммм.
— А если ты не будешь доказывать им, что можешь ходить? Что, если ты просто покажешь, что ты в здравом уме и не подпишешь бумаги?
— Они не отстанут. Николай знает, что я не могу управлять компанией из кресла. Юридически — могу. Но физически? Он заблокирует счета, перекроет финансирование. Скажет, что я недееспособен.
— Но ты не недееспособен.
— А кто это докажет? Он приведёт своих врачей. Скажут, что я не в себе от депрессии. А мои врачи — на его зарплате. Я проверил.
Анна почувствовала, как внутри неё поднимается холод.
— То есть они всё продумали.
— Да. Кроме одного.
— Чего?
— Что я буду бороться.
Он открыл глаза и посмотрел на неё.
— Поможешь мне встать? Ещё раз. Последний.
Она встала, протянула ему руку. Он взялся, тяжело поднялся. Ноги тряслись, но он стоял.
— Отойди, — сказал он.
Она отошла на шаг.
Он стоял один. Без опоры. Семь секунд. Потом ноги подогнулись, и он упал бы, если бы она не подхватила.
— Семь секунд, — сказала Анна. — Утром было три.
— Семь — это не победа.
— Это больше, чем ноль.
Он опёрся на её плечо.
— Отведи меня в душ. И потом покорми. Я есть хочу.
Она помогла ему дойти до ванной. Остановилась у двери.
— Сам справишься?
— Да. Жди здесь.
Он закрыл дверь. Анна прислонилась к стене. У неё болели руки — она держала его, когда он падал. Болели плечи — он висел на них. Но больше всего болело где-то внутри. Не от физической усталости.
Она думала о Сергее. О том, как он смотрел на неё в гостиной. Растерянно. Словно увидел призрак. Он не ожидал встретить её здесь. И она не ожидала. Но теперь он знает, где она работает. И зачем-то приедет завтра снова.
Анна боялась, что Сергей начнёт что-то говорить при Андрее. Расскажет про них. Про то, что было. Но что было? Два года жизни, которые закончились фразой «серьги верни».
Из-за двери послышался шум воды. Андрей включил душ. Анна отошла от стены и пошла на кухню.
Она решила приготовить ужин. Не просто разогреть, а сделать что-то настоящее. Достала из холодильника курицу, овощи, сливки. Поставила разогреваться духовку. Работала быстро, сосредоточенно, чтобы не думать.
Через полчаса Андрей вышел из ванной. Он сидел в кресле, в чистой футболке и домашних штанах. Волосы были мокрыми.
— Пахнет хорошо, — сказал он.
— Запеканка с курицей и овощами. Ты любишь такое?
— Не помню. Давно никто не готовил для меня.
Она поставила тарелку перед ним. Он ел медленно, с аппетитом. Анна села напротив, пила чай.
— Ты не ешь, — заметил он.
— Не хочется.
— Из-за того, что он приехал?
Она не ответила.
— Анна, — Андрей отложил вилку. — Ты можешь не выходить завтра. Спрятаться наверху. Я скажу, что ты ушла по делам.
— Не могу.
— Почему?
— Потому что если я спрячусь, он подумает, что я его боюсь. А я не боюсь. Мне противно.
Андрей кивнул.
— Тогда не прячься. Стой рядом со мной. Как сиделка.
— Я и буду сиделкой.
— Нет. Ты будешь моими глазами. Заметишь что-то не так — скажешь мне. Договорились?
— Договорились.
Он доел, отодвинул тарелку.
— Спасибо. Было вкусно.
— Впервые ты меня благодаришь.
— Я вообще неблагодарный человек. Но ты... ты другая.
Он не объяснил, что значит «другая». Анна не стала спрашивать.
Ночью они снова работали.
Андрей решил, что спать не будет. Анна пыталась спорить, но он сказал:
— Я высплюсь после. Завтра днём. Если будет завтра.
Они встали в зале в час ночи. Анна включила весь свет. Андрей снял футболку, чтобы не мешала.
— Считай.
— Один.
Шаг правой ногой.
— Два.
Шаг левой.
— Три.
Он шёл вдоль поручней. Потом оторвался от них и пошёл по центру комнаты. Без опоры. Три шага. Упал. Встал с её помощью. Ещё три. Упал. Встал сам. Это было первый раз, когда он поднялся без неё.
Анна замерла.
— Ты встал сам, — сказала она тихо.
Он стоял, тяжело дыша. Посмотрел на свои ноги.
— Ещё.
Он сделал пять шагов. Потом десять. На десятом ноги подкосились, и он упал на колени. Больно. Но не вскрикнул.
— Хватит, — сказала Анна. — Отдыхай.
— Нет. Ещё.
— Андрей, если ты перетренируешь мышцы, завтра они не будут работать вообще. Ты это знаешь.
Он замер. Понял, что она права.
— Помоги до кресла.
Она подставила плечо, он опёрся. Дошли. Он рухнул в кресло, откинул голову.
— Сколько я прошёл?
— Двадцать метров. Без опоры — двенадцать.
— Это мало.
— Это больше, чем вчера. И больше, чем позавчера.
Он закрыл глаза.
— Анна.
— Да.
— Останься со мной сегодня. Не уходи наверх.
Она помедлила.
— Ты хочешь, чтобы я спала здесь?
— Рядом. В кресле. Если мне станет плохо, ты будешь рядом.
Она принесла плед и подушку. Устроилась в большом кожаном кресле у окна. Андрей сидел в своём кресле, накрывшись пледом. Они молчали. В комнате было темно, только свет с улицы падал на пол.
— Ты боишься? — спросил он.
— Чего?
— Завтрашнего дня.
— Нет. Я боюсь, что ты сорвёшься и навредишь себе.
— Не сорвусь.
— Ты злой. И гордый. Это плохое сочетание.
Он усмехнулся в темноте.
— А ты какая?
— Я устала. И мне больно. Но я не злая.
— Знаешь, что я заметил? Ты ни разу не спросила меня, сколько у меня денег. Обычно все спрашивают. Сразу или через день.
— Мне всё равно.
— Почему?
— Потому что я здесь не из-за денег. Я здесь, потому что мне некуда было идти. А теперь... теперь я здесь, потому что ты мне нужен.
Он повернул голову.
— Нужен?
— Ты дал мне цель. Когда Сергей бросил, я думала, что жизнь кончена. А потом пришла сюда и увидела, как ты борешься. Ты не сдаёшься. И я поняла, что не имею права сдаваться.
Он молчал долго.
— Анна.
— Ммм.
— Спасибо.
Она закрыла глаза. Уснула быстро, как провалилась.
Разбудил её шум. Голоса. За окном было ещё темно, но часы показывали половину шестого утра. Кто-то ходил по дому.
Андрей тоже проснулся. Он сидел в кресле, напряжённый.
— Ты слышишь? — прошептала Анна.
— Да. Это не Николай. Он приезжает в десять.
Они замерли. Шаги приближались к гостиной.
Анна встала, бесшумно подошла к двери. Приоткрыла.
В коридоре горел свет. Кто-то стоял у вешалки. Мужской силуэт. Она узнала его по запаху — терпкий одеколон, который она так любила два года.
Сергей.
Он вернулся. Один. Зачем-то среди ночи.
Анна обернулась к Андрею. Тот уже понял.
— Это он? — одними губами.
Она кивнула.
Андрей медленно выпрямился в кресле. Положил руки на подлокотники. И очень тихо сказал:
— Пусть войдёт.
Анна открыла дверь.
Сергей стоял в коридоре, сжимая в руке какой-то конверт. Увидел её — и замер.
— Аня. Я не хотел тебя будить. Я пришёл к Андрею. По делу.
— Зачем?
— Это не твоё дело. Ты просто сиделка.
Анна сделала шаг назад, пропуская его. Сергей вошёл в гостиную. Увидел Андрея в кресле, накрытого пледом. В комнате ещё пахло ночью, сном.
— Андрей Викторович, извините за ранний визит. Я от Николая. Он просил передать вам вот это.
Он протянул конверт. Андрей не взял.
— Что там?
— Предложение. Если вы подпишете документы сегодня до обеда, Николай готов оставить вам десять процентов в компании. И этот дом. Если нет — дом тоже заберут. Есть кредит под залог.
Андрей смотрел на него холодно.
— Ты кто такой, чтобы мне это передавать?
— Я представитель Николая. И заодно... бывший жених вашей сиделки. Думаю, вы не знали.
Он посмотрел на Анну. Та стояла у окна, скрестив руки на груди.
— Знал, — сказал Андрей. — Она мне рассказала.
Сергей усмехнулся.
— И что она рассказала? Что я её бросил? А вы спросили почему?
— Неинтересно.
— А зря. Она не говорит, что сама виновата. Вечно недовольная, вечно в претензиях. С ней невозможно жить.
Анна не дрогнула. Только сжала пальцы.
— Сергей, — сказала она спокойно. — Ты пришёл по делу или оскорблять меня?
Он повернулся к ней.
— Я пришёл сказать, чтобы ты не лезла не в своё дело. Ты здесь сиделка. Ухаживай за больным. А в бизнес не встревай.
— Я и не влезаю.
— Влезаешь. Ты ему голову заморочила. Он раньше подписывал всё без вопросов. А теперь ждёт.
Андрей усмехнулся.
— Ты думаешь, это она мне сказала не подписывать? Я сам умею читать. В ваших бумагах написано, что я передаю всё навсегда. Это не временная доверенность.
Сергей растерялся на секунду.
— Вы не так поняли.
— Я всё правильно понял. И завтра скажу Николаю лично. А сейчас уходи. Ты разбудил нас.
Сергей хотел что-то сказать, но передумал. Положил конверт на стол. Развернулся и вышел. У двери остановился.
— Аня, ты бы серьги вернула матери. Они тебе не нужны. Ты не жена мне и никогда не будешь.
И ушёл.
Хлопнула входная дверь.
Анна стояла неподвижно. Андрей смотрел на неё.
— Иди сюда, — сказал он.
Она подошла. Остановилась рядом с его креслом.
— Сядь.
Она села на пол, прислонившись к его коленям.
— Ты не виновата, — сказал он. — Слышишь? Это он сволочь. А ты нет.
Она не плакала. Сидела тихо, смотрела в пол.
— Андрей.
— Да.
— Ты должен встать сегодня. Не ради компании. Не ради дома. А чтобы он увидел: меня можно бросить, но меня нельзя сломать.
Он положил руку ей на голову. Осторожно, как ребёнку.
— Встану. Обещаю.
Они сидели так до рассвета.
А потом Анна встала и сказала:
— Идём в зал. Последняя тренировка.
Глава 4
В зале было холодно. Анна включила обогреватель, но воздух всё равно оставался сырым — осеннее утро пробиралось сквозь стены.
Андрей стоял у поручней. Он не садился в кресло с тех пор, как они вошли. Стоял и ждал, когда Анна закончит разминать его ноги. Она делала это молча, жёстко, почти больно. Он терпел.
— Хватит, — сказал он.
Она убрала руки.
— Сегодня не переусердствуй. Тебе нужна сила на один раз. На десять шагов. Не на час.
— Знаю.
Он оторвался от поручней. Сделал шаг. Второй. Третий. На четвёртом пошатнулся, но удержался.
— Хорошо, — сказала Анна. — Очень хорошо.
Он повернулся к ней. Лицо было спокойным, но глаза горели.
— Как думаешь, они уже едут?
— Ещё рано. Сейчас только семь. Они приедут к десяти.
— Три часа.
— Три часа.
Он вернулся к поручням. Сделал ещё пять шагов. Потом ещё пять. Потом сел на пол, потому что ноги отказали.
Анна села рядом.
— Андрей. Послушай меня. Когда они приедут, ты должен сидеть в кресле. Не показывать, что ты можешь стоять. Пусть думают, что ты беспомощный.
— А потом?
— Потом, когда начнут давить, ты встанешь. Не сразу. Сделай вид, что пытаешься подняться и не можешь. А потом — резко. Чтобы они испугались.
Он усмехнулся.
— Ты жестокая.
— Я медсестра. Мы знаем, как работает шок.
Он посмотрел на неё с уважением.
— Хорошо. Сделаем так.
Они поднялись наверх. Анна помогла Андрею умыться, переодеться. Он выбрал тёмную рубашку и брюки — не домашние, а настоящие, в которых раньше ходил на работу. Она застегнула пуговицы, поправила воротник.
— Ты похож на себя прежнего, — сказала она.
— Я и есть прежний. Просто ноги забыли, кто здесь хозяин.
Она подвела его к креслу. Он сел, накрыл колени пледом. Анна отошла, посмотрела со стороны.
— Руки положи на подлокотники. Не сжимай их сильно. Расслабь плечи.
Он подчинился.
— Так?
— Так. Теперь смотри в окно. Не на дверь. Когда они войдут, не оборачивайся сразу.
— Ты режиссёр.
— Я твоя сиделка. И я хочу, чтобы ты выиграл.
Она пошла на кухню, сварила кофе. Поставила чашку на столик рядом с Андреем. Сама надела форму — серые брюки, белую куртку. Волосы убрала в хвост. Никакой косметики. Она должна быть незаметной.
В половине десятого за воротами загудела машина.
Анна выглянула в окно. Чёрный внедорожник. Две фигуры — Николай и Сергей. Они шли к калитке, о чём-то переговариваясь.
— Едут, — сказала она.
Андрей кивнул. Поправил плед на коленях.
— Открой дверь. И не смотри на него.
— На кого?
— На своего бывшего. Смотри на меня. Ты моя сиделка, ты занята мной.
Она вышла в коридор. Открыла дверь.
Николай улыбался — широко, по-деловому. За его спиной стоял Сергей с портфелем. Увидел Анну, отвернулся.
— Доброе утро, — сказал Николай. — Андрей дома?
— Да, проходите. Он в гостиной.
Она пропустила их внутрь. Сергей прошёл мимо, не глядя. Николай шёл первым, уверенно, как хозяин.
В гостиной Андрей сидел у окна. Смотрел на сосны. Не обернулся.
— Андрей, — сказал Николай громко. — Мы приехали, как договаривались.
Андрей медленно повернул голову.
— Вижу. Садитесь.
Николай сел в кресло напротив. Сергей остался стоять у двери, положив портфель на пол.
Анна встала у стены, скрестив руки. Её место — быть тенью.
Николай достал из портфеля папку. Такую же, как вчера.
— Ты подумал?
— Подумал.
— И?
Андрей взял чашку с кофе. Отпил. Поставил.
— Скажи мне, Коля. Мы сколько лет знакомы?
— Пятнадцать.
— Пятнадцать лет. Я доверял тебе всё. Деньги, документы, ключи от дома. Ты был моим другом.
Николай заёрзал.
— Андрей, давай без лирики. Бизнес есть бизнес.
— Бизнес. Хорошо. Тогда объясни мне как бизнесмену: почему в документах, которые ты принёс вчера, написано, что я передаю тебе права навсегда? Без возможности вернуть?
Николай посмотрел на Сергея. Тот пожал плечами.
— Это стандартная форма, — сказал Николай. — Потом переделаем.
— Когда? После того как я подпишу?
— После того как встанешь на ноги. Ты же встанешь, правда?
Андрей посмотрел на свои колени, накрытые пледом.
— А если нет?
Николай промолчал.
— Ты даже не делаешь вид, что веришь в меня, — сказал Андрей тихо. — Пятнадцать лет дружбы, и ты пришёл добить.
— Я пришёл помочь. Ты не можешь управлять компанией из кресла. Это факт. Я предлагаю тебе выход — десять процентов и этот дом. Иначе банк заберёт всё.
— Ты договорился с банком?
Николай усмехнулся.
— Не я. Твой бывший партнёр, который ушёл полгода назад. Он продал долю мне. Теперь у меня контрольный пакет. Тебе остаётся только подписать.
Андрей медленно выпрямился в кресле.
— А если я не подпишу?
— Тогда банк запустит процедуру банкротства. Ты потеряешь всё. И дом, и компанию, и даже эту сиделку, потому что платить ей будет нечем.
Он кивнул в сторону Анны. Та не шелохнулась.
Андрей посмотрел на неё. Она едва заметно кивнула.
— Дай мне документы, — сказал Андрей. — Я посмотрю ещё раз.
Николай протянул папку. Андрей взял, открыл. Листал медленно, читал каждую страницу. Сергей переминался с ноги на ногу.
— Здесь всё то же самое, — сказал Андрей. — Полная передача прав.
— Я же объяснил — формальность.
— Нет, Коля. Это не формальность. Это кража.
Николай встал.
— Андрей, хватит. Ты беспомощный. Ты не можешь даже встать, чтобы выгнать меня из своего дома. Подпиши бумаги, и мы разойдёмся по-хорошему.
В комнате стало тихо. Так тихо, что слышно было, как за окном падает иголка с сосны.
Андрей положил папку на стол.
— Ты уверен, что я не могу встать?
Николай усмехнулся.
— Я вижу тебя каждый месяц. Ты не вставал полгода.
— Полгода — это много. Люди за полгода многому учатся.
Андрей откинул плед.
Николай сделал шаг назад.
Андрей поставил ноги на пол. Опираясь на подлокотники, медленно поднялся. Встал. Прямо. Твёрдо.
Сергей попятился к двери.
Николай смотрел на его ноги, на руки, на лицо. Он побледнел.
— Этого не может быть.
Андрей сделал шаг вперёд. Потом второй. Третий.
— Я иду, Коля. Видишь? Сам.
Он подошёл к столу, взял папку. Посмотрел на Николая.
— Ты говорил, что я беспомощный. Скажи это сейчас. В глаза.
Николай молчал. Он смотрел на ноги Андрея, которые не дрожали. Потом на Анну.
— Это ты. Ты ему помогла.
Она покачала головой.
— Это он сам. Он захотел встать.
Андрей разорвал папку пополам. Листы упали на пол.
— Документов нет. Сделки нет. Ты уходишь из моей компании сегодня. Я позвоню юристам через час.
Николай отступил к двери.
— Ты пожалеешь.
— Я уже пожалел, что доверял тебе пятнадцать лет. Уходи.
Николай развернулся и вышел. Сергей стоял, не двигаясь. Смотрел на Анну.
— Аня, — сказал он. — Я не знал, что он…
— Всё, что ты хотел сказать, ты сказал утром, — перебила она. — Уходи.
Сергей хотел что-то добавить, но передумал. Вышел следом за Николаем.
Хлопнула входная дверь.
Андрей стоял посреди гостиной. Дышал тяжело. Ноги начали дрожать.
Анна подошла к нему. Взяла за руку.
— Ты молодец.
Он посмотрел на неё. Улыбнулся — первый раз по-настоящему, не криво и не через силу.
— Я прошёл восемь шагов. Сам.
— Ты прошёл больше. Ты прошёл через них.
Он покачнулся. Она подставила плечо.
— Давай сядем, — сказала она.
— Нет. Я хочу постоять ещё немного.
Они стояли в тишине. За окном шумели сосны. Где-то вдалеке завелась машина — Николай и Сергей уезжали.
— Анна, — сказал Андрей.
— Да.
— Ты останешься? Я уже не инвалид. Не совсем.
Она посмотрела на него. В его глазах не было жалости к себе. Не было просьбы. Был вопрос.
— Я не знаю, кто я теперь, — сказала она. — Не невеста, не сиделка.
— Ты — человек, который меня спас.
Она покачала головой.
— Ты сам себя спас. Я просто стояла рядом.
— Стояла рядом, когда все ушли.
Он отпустил её руку. Сделал шаг к окну. Остановился. Постоял, глядя на сосны.
— Завтра позвоню врачам. Начну полноценную реабилитацию. Буду учиться ходить заново. По-настоящему.
— Я помогу, — сказала Анна.
— Ты останешься?
Она помолчала.
— Я останусь. Но не как сиделка.
— А как?
— Ещё не знаю. Давай не будем торопиться.
Он кивнул.
— Хорошо. Не будем.
Она подошла к нему, взяла под локоть.
— А теперь садись. Ты устал.
Он позволил увести себя в кресло. Сел, откинулся на спинку. Закрыл глаза.
— Анна.
— Ммм.
— Ты помнишь, что он сказал про серьги?
— Помню.
— Это твои серьги. Не его. И не мамины. Твои.
Она посмотрела на свои пустые уши. Ни сережек, ни колец. Ничего.
— Я за ними не вернусь.
— А если я поеду с тобой?
Она удивилась.
— Зачем?
— Чтобы ты не была одна.
Она села на пол рядом с его креслом. Прислонилась головой к подлокотнику.
— Сначала научись ходить до двери и обратно. А потом поговорим о серьгах.
Он усмехнулся, не открывая глаз.
— Договорились.
Солнце поднялось выше, и комната наполнилась светом. Анна сидела на полу, Андрей — в кресле. Они молчали. И в этом молчании не было боли. Было только обещание.
Глава 5
Прошла неделя.
Андрей занимался каждый день. Утром — с врачом, который приезжал из частной клиники. Днём — сам, держась за стены. Вечером — с Анной. Она уже не просто страховала. Она заставляла его делать больше, чем он хотел. Говорила: «Ещё три шага». Он ругался, но делал.
Николай больше не звонил. Юристы Андрея заблокировали все его попытки вернуться в компанию. Дело передали в арбитраж. Андрей не переживал. Он сказал Анне: «Пусть судятся. Мне теперь важнее другое».
Он не объяснил, что именно. Но Анна видела: он смотрит на неё иначе. Не как на сиделку. Как на человека, который остался, когда все ушли.
В субботу утром Анна мыла посуду на кухне. Андрей вошёл сам. Без кресла. Опираясь на трость, но сам. Она услышала шаги и обернулась.
— Ты чего?
— Захотел кофе.
— Я принесла бы.
— А я захотел сам.
Он дошёл до стола, сел на стул. Трость прислонил к стене. Руки дрожали, но лицо было спокойным.
Анна поставила перед ним чашку.
— Ты сегодня лучше, чем вчера.
— Врач сказал, через месяц смогу ходить без трости. Если буду стараться.
— Будешь?
— У меня теперь есть стимул.
Он посмотрел на неё. Она отвела взгляд.
— Какой?
— Ты знаешь.
Она не ответила. Поставила чашку в мойку, вытерла руки.
— Андрей, нам нужно съездить в город.
— Зачем?
— За серьгами. Они там. На полке в прихожей. Ключи у меня.
Он взял трость, встал.
— Поехали.
Они вышли из дома в половине двенадцатого. Андрей сел за руль — впервые за полгода. Анна устроилась рядом. Машина была большой, чёрной, с кожаными сиденьями. Андрей повернул ключ зажигания. Руки не дрожали.
— Боишься? — спросила она.
— Нет. Я полгода ждал этого момента. Не ради тачки. Ради свободы.
Он выехал со двора. Сосны мелькали за окном. Анна смотрела на дорогу и думала о том, что скажет Сергею, если они встретятся.
Квартира находилась на седьмом этаже нового дома. Анна поднялась на лифте, Андрей рядом. Трость держал в левой руке, правой опирался на стену.
— Ты уверен? — спросил он у двери.
— Уверена.
Она достала ключи. Открыла.
В прихожей было чисто. Слишком чисто. Чужие вещи — обувь, куртки, зонты. Анна узнала женские сапоги. Кристины. На полке, где раньше лежали её серьги, стояла ваза с сухоцветами.
Серёг не было.
Анна замерла.
— Их нет, — сказала она тихо.
Андрей подошёл ближе.
— Может, в другой комнате?
— Нет. Они всегда лежали здесь. Рядом с ключами.
Из спальни послышался шум. Кто-то был дома.
Дверь открылась. Вышел Сергей. В домашней футболке, растерянный. Увидел Анну, потом Андрея. Побледнел.
— Вы как сюда попали?
— У меня есть ключи, — сказала Анна. — Я не отдавала их тебе.
— Ты съехала. Я поменял замки.
— Ты не имел права. Квартира оформлена на меня. Мы не расписывались.
Сергей растерялся.
— Это временно. Я хотел…
— Где серьги? — перебила Анна.
— Какие?
— Фамильные. Золотые. Которые ты велел положить на полку.
Сергей молчал. Потом сказал:
— Кристина их забрала. Сказала, что они ей нравятся.
Анна почувствовала, как внутри всё холодеет. Не от злости. От понимания, что эти серьги для неё значили больше, чем для него. Он даже не спросил. Просто отдал другой женщине.
Андрей шагнул вперёд. Опираясь на трость, но твёрдо.
— Позвони своей Кристине. Скажи, чтобы привезла серьги сюда. Сегодня. Иначе я подам заявление о краже.
Сергей усмехнулся.
— Ты кто такой, чтобы угрожать?
— Я человек, который знает твоего партнёра Николая. И который может рассказать налоговой, как вы выводили деньги через фирмы-однодневки.
Сергей снова побледнел. Достал телефон, вышел в другую комнату. Говорил тихо, быстро. Через пять минут вернулся.
— Кристина приедет через час. Серьги у неё.
Анна села на стул в прихожей. Андрей стоял рядом, опираясь на трость.
— Ты не против, если мы подождём? — спросил он.
Сергей не ответил. Ушёл в спальню, хлопнул дверью.
Они ждали в тишине. Анна смотрела на свои руки. Андрей положил ладонь ей на плечо.
— Всё будет хорошо.
— Я не знаю, зачем они мне, — сказала она. — Мама отдала их для свадьбы. Свадьбы нет. Может, пусть носит.
— Это не её серьги. Не его. Не мамины уже. Твои.
Через час приехала Кристина. Высокая, светловолосая, в дорогом пальто. Увидела Анну, скривилась. Увидела Андрея, испугалась.
— Держи, — она протянула бархатный мешочек. — Я не знала, что они краденые.
Анна взяла. Открыла. Две золотые серёжки с маленькими бриллиантами. Те самые. Мамины. Она надела их прямо в прихожей.
— Теперь знаешь, — сказала Анна. — Пошли, Андрей.
Они вышли. Сергей не вышел из спальни. Кристина стояла в коридоре, сжимая в руках пустой мешочек.
В машине Анна сидела молча. Андрей не заводил двигатель. Смотрел на неё.
— Ты как?
— Пусто. Я думала, мне станет легче, когда я их надену. А внутри всё равно пусто.
— Это не от серёг. Это от того, что ты простилась с прошлым. Нужно время.
Она повернулась к нему.
— Ты знаешь, как я тебе благодарна.
— Не надо меня благодарить. Я не ради серёг поехал.
— А ради чего?
— Ради тебя.
Он завёл машину. Они поехали домой. В сосновый бор. За кованый забор.
Вечером Анна готовила ужин. Андрей сидел за столом, без трости. Ноги держали. Он смотрел на её руки, на серьги в ушах.
— Тебе идёт.
— Что?
— Серьги. Ты в них красивая.
Она улыбнулась. Впервые за много дней.
— Спасибо.
Он встал. Подошёл к ней. Она не отодвинулась.
— Анна. Я не знаю, что будет завтра. Знаю только, что я не хочу, чтобы ты уходила. Не как сиделка. Как человек, который мне нужен.
Она положила руки ему на плечи.
— А если я не уйду? Если я останусь?
— Тогда это будет самый правильный выбор в моей жизни.
Он обнял её. Осторожно, боясь упасть. Но не упал. Стоял твёрдо.
В окно светила луна. Сосны шумели. Где-то далеко, в городе, остались Сергей, Кристина, пустые слова и чужие люди. Здесь, в этом доме, начиналось что-то новое. Не идеальное. Не выдуманное. Просто настоящее.
Анна сняла серьги, положила на стол.
— Мама будет рада, — сказала она.
— Твоя мама?
— Да. Она хотела, чтобы я была счастлива. Думала, что счастье — это свадьба. А оказалось, счастье — это когда тебя не бросают в трудную минуту.
Андрей взял её руку.
— Я не брошу.
— Я знаю.
Она поцеловала его в щёку. Он улыбнулся.
За окном зажглись первые звёзды. Дом наполнился теплом. Не от камина — от тихого, спокойного счастья, которое не нужно никому доказывать.
Они сели ужинать. Как обычные люди. Как те, у кого всё впереди.