Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Gedonistica

Что авангардисты поменяли в еде

В начале XX века русские авангардисты решили перевернуть вековые устои. Их перестали устраивать не только академические каноны, но и… привычная еда. Пока одни по-прежнему жевали буржуазное жаркое, другие всерьёз задавались вопросом: можно ли создать новую еду так же, как создаётся новая картина? Владимир Маяковский бросает вызов старому миру, ярко подсвечивая классовый разлом своей знаменитой строкой: «Ешь ананасы, рябчиков жуй…». К нему присоединяются художники: Для Казимира Малевича важна чистая форма и новый взгляд на привычные вещи. Василий Кандинский и Михаил Ларионов мыслят категориями цвета, ритма, композиции. Эти идеи легко перенести на тарелку: чёрный квадрат хлеба, белая сметана, красный круг борща — ну чем не супрематизм? Но тут важно не романтизировать, ведь авангард зародился в годы революции и разрухи. Еда становится дефицитом, а художники и поэты нередко буквально голодают. Появляется идея: раз уж мы строим новый мир, значит, нужно заново изобрести и быт. Александр Родч
Супрематическая композиция. Казимир Малевич, 1916г.
Супрематическая композиция. Казимир Малевич, 1916г.

В начале XX века русские авангардисты решили перевернуть вековые устои. Их перестали устраивать не только академические каноны, но и… привычная еда.

Пока одни по-прежнему жевали буржуазное жаркое, другие всерьёз задавались вопросом: можно ли создать новую еду так же, как создаётся новая картина?

Владимир Маяковский бросает вызов старому миру, ярко подсвечивая классовый разлом своей знаменитой строкой: «Ешь ананасы, рябчиков жуй…».

К нему присоединяются художники:

Для Казимира Малевича важна чистая форма и новый взгляд на привычные вещи.

Василий Кандинский и Михаил Ларионов мыслят категориями цвета, ритма, композиции.

Эти идеи легко перенести на тарелку: чёрный квадрат хлеба, белая сметана, красный круг борща — ну чем не супрематизм?

Но тут важно не романтизировать, ведь авангард зародился в годы революции и разрухи. Еда становится дефицитом, а художники и поэты нередко буквально голодают. Появляется идея: раз уж мы строим новый мир, значит, нужно заново изобрести и быт. Александр Родченко и его единомышленники продвигают рациональность во всём, включая питание.

На смену вкусным домашним обедам приходят однотипные фабрики-кухни и коллективное питание. Каши, супы, хлеб, селёдка: никаких «буржуазных» соусов, никакого кокетства.

Одним из самых ярких воплощений этой идеи становится фабрика-кухня при заводе имени Масленникова в Самаре, построенная в форме серпа и молота.

Здесь могли ежедневно обедать тысячи людей. Даже крыша была продумана как место для летних обедов!

Это и есть гастрономическая утопия 1920-х: еда должна освобождать человека от кухонного рабства, быть быстрой, полезной и логичной.

И всё это в то время, когда еды попросту не хватает. Вот он, главный парадокс эпохи.

Авангардисты придумали, как превратить еду в идею, но совсем забыли, что она должна приносить удовольствие.

Мы решили говорить их языком: взять геометрию, контраст, форму, смелость сочетаний, и саму идею того, что тарелка — это чистый холст.

Но мы сделаем то, на что у них не было ни времени, ни ресурса.

Добавим вкус!

Только посмотрите, какое меню для ужина «Русский авангард. Гастрономический манифест» мы придумали!

🟡Солнечный цикл №1: лучистая скумбрия, картофельные плоскости и маринованный ритм лука в бородинском пространстве с зелёными лучами.

⚪️Композиция №2: кубический корень сельдерея, три цвета (белый, красный, зелёный).

◼️Чёрный квадрат: мясо и свёкла в равновесии контрастов.

🟢Муссовый объём в состоянии яблочного парения над красным.

Ждем вас 23 апреля!