— Дима, я не поняла, почему в нашем дачном чате некая Элеонора Аркадьевна интересуется, в какой цвет мы планируем перекрашивать веранду, и заявляет, что «радикальный синий» угнетает её творческую натуру?
Светлана стояла посреди кухни, скрестив руки на груди. Перед ней на столе остывала сковорода с тушеной капустой. Дима, стараясь не поднимать глаз от тарелки, усердно жевал хлеб, словно тот был сделан из гранита.
— Свет, ну ты же знаешь маму... Она хотела как лучше. Помочь материально, так сказать.
— Помочь? — Света иронично вскинула бровь. — То есть сдать нашу дачу, куда я уже закупила три мешка грунта и новые саженцы жимолости, посторонним людям — это теперь называется помощью? Дима, сегодня пятое апреля. Я планировала в субботу везти туда Альбинино старое пальто и твои рыболовные снасти.
— Мама сказала, что это интеллигентнейшие люди, — подал голос Дима, наконец-то решившись взглянуть на жену. — Он — скрипач, она — искусствовед. Им нужно вдохновение и покой, пока в их городской квартире меняют стояки. Они заплатили за три месяца вперед.
— И где эти деньги, Зин? — Света присела на стул, пододвигая к себе чашку с остывшим чаем. — Почему я узнаю о смене собственников нашего родового гнезда из мессенджера, а не из твоего кошелька?
— Бабушка их уже пристроила, — в кухню зашла Альбина, старшая дочь. — Она мне вчера перевела на курсы английского и сказала, что это «грант от скрипача». А Карине купила те кроссовки, о которых та ныла полгода.
— Прекрасно, — Света хлопнула ладонью по столу. — Мать семейства, как всегда, узнает последней, что её законные шесть соток пущены с молотка за кроссовки и неправильные глаголы. Дима, ты хоть понимаешь, что скрипач на даче — это приговор? Дядя Вася за забором по субботам заводит бензопилу, а по воскресеньям слушает шансон. Твой Арнольд Витольдович там либо застрелится смычком, либо проклянет нас до седьмого колена.
— Света, мама дала слово. Она сказала, что мы всё равно там только по выходным бываем, а людям жить негде.
— Мы там не «бываем», мы там пашем как рабы на галерах, чтобы к августу иметь свои огурцы без нитратов! — Света уже не на шутку разошлась. — Всё, решено. Завтра едем на дачу. Все. Раз Ольга Павловна решила поиграть в риелтора, мы поиграем в «добрых хозяев».
Субботнее утро выдалось хмурым. Машина была забита до отказа: старые ведра, мотки проволоки, ящики с рассадой, которые Света демонстративно расставила так, чтобы Диме было неудобно переключать передачи.
— Мам, ну зачем нам на даче этот старый холодильник «Бирюса», который тарахтит как трактор? — ныла с заднего сиденья Карина.
— Для антуража, доченька. Для создания неповторимой атмосферы сельского быта, — Света победно смотрела вперед. — Интеллигенция должна понимать, куда она попала. Это им не венская опера, это СНТ «Колос», здесь свои законы физики и лирики.
Дача встретила их запахом сырой земли и нежилого дома. Светлана тут же развила бурную деятельность. Но вместо того чтобы мыть окна и вытирать пыль, она начала «реорганизацию».
— Дима, тащи из сарая ту старую панцирную кровать. Да, ту самую, которая скрипит, даже если на неё просто посмотреть. Мы поставим её в большой комнате. Скрипачу полезно привыкать к разным звукам.
— Света, это уже вредительство какое-то, — ворчал Дима, налегая плечом на заржавевшую железную конструкцию.
— Это гостеприимство! — отрезала жена. — Альбина, доставай из сундука бабушкины занавески. Те, что с огромными маками и пятнами от времени. Мы их повесим на самое видное место. И не забудь расставить на полках пустые банки из-под майонеза. Очень оживляет интерьер.
К обеду дом выглядел так, будто в нем только что снимали фильм о жизни забытых богом отшельников. Повсюду были развешаны старые фуфайки, на столе красовался чайник с отбитым носиком, а в углу Светлана лично водрузила огромный мешок с навозом, купленный у соседа.
— Зачем навоз в доме? — ужаснулась Карина.
— Для аромата, — лаконично ответила Света. — Натуральный парфюм. Чтобы Элеонора Аркадьевна сразу поняла: здесь люди делом заняты, а не акварели рисуют.
В час дня к воротам подкатил чистенький импортный автомобиль. Из него вышла Ольга Павловна в своем неизменном берете и пара: сухощавый мужчина с футляром в руках и дама в норковом палантине, который смотрелся на фоне дачных заборов так же уместно, как балерина на стройке.
— А вот и наш райский уголок! — торжественно провозгласила Ольга Павловна, распахивая калитку. — Познакомьтесь, это мои дети. Светочка, Дима, ну что вы стоите, встречайте гостей!
Света вышла на крыльцо, вытирая руки о засаленный фартук, который специально нашла в закромах.
— Проходите, проходите, — пробасила она. — Мы как раз интерьер обновляли. Дима, брось топор, иди поздоровайся с людьми искусства!
Дима, который в этот момент пытался приладить на место отвалившуюся штакетину, неловко махнул топором. Скрипач Арнольд Витольдович заметно вздрогнул.
— Ой, а что это у вас... пахнет? — Элеонора Аркадьевна сморщила носик, едва переступив порог.
— Это удобрения! — радостно сообщила Света. — Самый сок, свежак. Мы решили, что в комнате им будет теплее, чтобы к посадке набрали силу. Вы не стесняйтесь, мешок можно использовать как пуфик, если стульев не хватит. Стулья у нас, знаете ли, сейчас в дефиците — три штуки на костер пустили, холодно было в марте.
Ольга Павловна, зашедшая в дом следом, застыла на месте. Её взгляд метался от панцирной кровати до пятнистых занавесок с маками.
— Света... это что за декорации к «На дне»? Где нормальные шторы? Где диван?
— Мама, мы решили, что минимализм — это скучно, — Света невинно захлопала ресницами. — А так — полный прованс. Кстати, Арнольд Витольдович, вы по ночам репетировать будете? У нас тут слышимость потрясающая. Мы с мужем очень любим музыку, особенно когда она перекрывает звуки борьбы с крысами в подполе.
— С крысами? — переспросил скрипач, его голос слегка дрогнул.
— Ну, они у нас дрессированные, — успокоил его Дима, вытирая лоб. — Если им хлебных корок оставлять, они почти не кусаются. Главное, инструмент в чехле держите, а то канифоль они просто обожают, за ночь обгладывают до основания.
Элеонора Аркадьевна побледнела. Она посмотрела на панцирную кровать, которая в этот момент издала протяжный стон под весом присевшей на неё Карины.
— Ольга Павловна, — ледяным тоном произнесла искусствовед. — Вы говорили, что это благоустроенный коттедж с удобствами.
— Так удобства есть! — Света указала в окно на покосившийся деревянный домик в конце участка. — Вон он, наш «кабинет». Там, правда, дверь на честном слове держится, и ветерок гуляет, но зато какой вид на закат! И экологично — никакой химии, только опилки.
Арнольд Витольдович посмотрел на свои лакированные туфли, потом на тропинку, размокшую от апрельского снега, ведущую к «кабинету».
— Знаете, Эля, — тихо сказал он. — Мне кажется, мой творческий кризис здесь только усугубится. Я не смогу извлекать звуки из скрипки, когда на меня смотрит... — он указал на старое чучело рыбы, прибитое к стене, — ...это.
— Мы, пожалуй, откажемся, — отрезала Элеонора Аркадьевна. — Ольга Павловна, верните наш аванс. Это не дача, это какая-то камера пыток для эстетов.
— Но я... я не могу сейчас! — всполошилась свекровь. — Деньги уже... э-э... вложены в образование внучек!
— Это ваши проблемы, — дама в норковом палантине развернулась и решительно зашагала к машине, стараясь не наступать в лужи. Скрипач почти бегом последовал за ней.
Ольга Павловна осталась стоять посреди двора. Она выглядела как Наполеон при Ватерлоо, только вместо треуголки на ней был берет, съехавший набок.
— Ну и что вы наделали? — закричала она, обретая дар речи. — Вы меня опозорили! Перед уважаемыми людьми! Где я теперь возьму деньги, чтобы вернуть долг?
— Мама, — спокойно сказала Света, снимая фартук. — Дача — это не гостиница. Это наш дом. И если вы хотите кому-то помогать за наш счет, то сначала спросите у нас. А деньги... Ну, Дима у нас теперь сверхурочно поработает, а Альбина с Кариной пойдут листовки раздавать. Заодно и кроссовки обновят.
Свекровь, не сказав больше ни слова, прыгнула в свое авто и рванула с места. Семья Синицыных осталась в тишине.
— Мам, ну ты монстр, — восхищенно выдохнула Альбина. — Я реально поверила, что мы тут с крысами жить будем.
— Крысы — это для красного словца, — Света зашла в дом. — Так, Дима, тащи навоз в сарай, пока он нам тут всё реально не пропитал. Девочки, занавески в стирку, кровать — обратно в сарай. К вечеру дом должен блестеть.
Работа спорилась. К шести часам вечера дача снова приняла человеческий вид. Пахло чистотой, в печке весело трещали дрова, а на столе стоял горячий чай.
— Ну вот, — Света довольно оглядела комнату. — Можем же, когда захотим. Завтра утром посажу жимолость, и будет красота.
Она вышла на веранду, чтобы вдохнуть свежий весенний воздух, и вдруг замерла. У калитки стояла старая, разбитая «копейка», из которой выгружались два крепких парня в камуфляже и женщина с огромным узлом.
— Эй, хозяева! — крикнул один из парней. — Нам Ольга Павловна ключи дала. Сказала, тут жильцы съехали, а нам можно за полцены пожить, пока мы мост в соседнем селе строим. Мы тихие, только храпим громко!
Света почувствовала, как земля уходит у неё из-под ног.
Конец 1 части. Вступайте в наш клуб и читайте продолжение по ссылке: ЧАСТЬ 2 ➜